Дневник
Суета - это не когда нет времени отдохнуть, а когда некогда заняться делом.
Влечение к обособлению и одиночеству воспитано чувством аристократическим. Всякий сброд чрезвычайно общителен; принадлежность же человека к более благородному разряду прежде всего обнаруживается в том, что он не находит никакой радости быть с другими, а все более и более предпочитает их обществу одиночество.
Артур Шопенгауэр
Невротик может быть охарактеризован как человек, который не сдался в борьбе за собственную личность.
Эрих Фромм
...Все чем-то занимающиеся видят место, пространство – «филолог», «философ», «лекция», «семинар», «статья», «книга», «направление», «позиция» – и то место, пространство занимают. Они мыслят идолами, я так никогда не смогу. Я сам знаю, когда что-то ЕСТЬ, узнаю́ эти минуты. И – всё. С теми минутами всё уходит, не ищи, не свищи. Нигде ничто никак не накапливается. В бескрайней безвозвратной пустоте нагрета капелька, пылинка. И всё.
Владимир Бибихин. Дневник, 3.11.1989
"Когда случается первый, наиболее потрясший Достоевского его роман с его будущей первой женой, которая на тот момент является женой другого, и это происходит сразу после выхода Достоевского из каторги, в период его солдатчины — и указанные причины делают реализацию романа, по-видимому, совершенно невозможной, — Мария Дмитриевна очень скоро уезжает в другой город. Достоевский лишен свободы передвижения, он тоскует в разлуке (или предпринимает несколько головокружительно отчаянных попыток выбраться к Марии Дмитриевне втайне от начальства), страсти нагнетаются, и дальше происходит удивительная вещь.
В тот момент, когда рушится основное разделявшее их препятствие — умирает муж Марии Дмитриевны, к тому времени уже давно тяжелый алкоголик, и она остается с малолетним сыном, практически лишенная средств к существованию, — она прибегает к помощи влюбленного в нее Достоевского. Достоевский всеми силами стремится ей помочь — и денежно, и нравственно, и социально — и вдруг параллельно с этими событиями у Марии Дмитриевны завязывается роман с Вергуновым.
Это молодой человек, пятью годами моложе двадцатидевятилетней Марии Дмитриевны, удивительно инфантильный для своего возраста в это время (в девятнадцатом веке человек двадцати четырех лет был обычно уже не так юн, неопытен и несоциализирован, как наш герой, и, возможно, в том числе знакомство с ним послужило для Достоевского основанием назвать через много лет двадцатилетнего героя его романа подростком).
Он учительствует, но его жалования абсолютно недостаточно для того, чтобы содержать семью. И вот Достоевский, описывая Врангелю свое ужасное положение в связи с тем, что появился второй претендент на руку Марии Дмитриевны, пишет: «Она в положении моей героини в “Бедных людях”, которая выходит за Быкова (напророчил же я себе!)» [Достоевский, 1972–1990, т. 281, с. 218]. То есть он осознает свой жизненный путь как прописанный им когда-то — и осознает это с отчаянием, наблюдая, как когда-то записанный им сюжет реализуется в его жизненной истории. Интересно, что проживаемая им в этот момент история позже будет положена в основу другого его романа — «Униженных и оскорбленных», надо заметить, абсолютно недооцененного романа в творчестве Достоевского: романа об эгоизме и о путях и возможностях его преодоления.
По поводу этого романа Достоевскому было сделано множество упреков — за нежизненность и надуманность его ситуаций и положений. Более всего нереальным признавалось лицо героя-рассказчика, Ивана, отпускающего свою возлюбленную к сопернику и при этом продолжающего всячески ее опекать, заботиться о ней, более того — буквально оказывающегося на побегушках у сложившейся таким образом любовной пары. Думаю, Достоевский оценил юмор ситуации: упреки в нежизненности были обращены на практически буквально воспроизводимые действия и поступки самого Достоевского в период его романа с Марией Дмитриевной. После того, как Вергунов был ему предъявлен в качестве торжествующего соперника, Достоевский начинает писать письма своим влиятельным друзьям, чьим влиянием никогда до того момента не пользовался для себя.
В этих письмах он просит места для Вергунова, пытаясь найти для него службу, оплата которой была бы достаточной для содержания жены с пасынком, с тем чтобы Мария Дмитриевна могла бы за него выйти и жить в достатке. Достоевский пытается реализовывать в самой неподходящей для этого жизненной ситуации, в самой малопригодной для этого сфере жизненных отношений путь следования Христу, путь Христа (это потом будет актуализировано в романе «Идиот»). Здесь мы видим, что знаменитая декларация Достоевского из письма Фонвизиной: «мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной», — это еще и декларация поведенческая, то есть Достоевский хотел бы оставаться, хотел бы следовать за Христом во всех ситуациях своей жизни, вне зависимости от того, насколько принято, понято и социально одобряется такое поведение".
Из книги: Касаткина Т.А. «Мы будем — лица…» Аналитико-синтетическое чтение произведений Достоевского / отв. ред. Т.Г. Магарил-Ильяева. — М.: ИМЛИ РАН, 2023. — 432 с.
Все, что делаешь, надо делать хорошо, даже если совершаешь безумство.
Оноре де Бальзак
Всегда найдутся люди, которые чувствуют себя в этом мире по-настоящему неуютно. Вот для таких я и пою.
Милен Фармер
Несколько одностиший Натальи Резник. Сейчас она живёт и работает программистом в Колорадо,США
* * *
Поехать согласилась только крыша…
Я всех умней, но это незаметно.
Хотелось бы кому-нибудь хотеться…
Под шубой оказалась не селедка.
Да, я не пью, но я не пью не это.
Забудь меня. Сожги мои расписки.
Как жаль, я Вам теперь не по карману…
Ты шкаф большой, но антресоль пустая.
Вы с этим умным видом даже спите?
Гляжу, Вы лирик с матерным уклоном…
А в письмах Вы казались мне стройнее…
“Нахал!”- совсем не значит “Прекратите!»
Да, ты по-крупному умеешь мелочиться…
Наш кот не гадит в туфли – он брезгливый.
Да, невесёлым получился некролог.
Быть честным хочется… Но меньше, чем богатым.
Честь девичью блюла. Но не со всеми.
И жить не хочется, и застрелиться лень…
К чему Вам в вашем возрасте здоровье?
Как говорится, победителей не садят…
Не надо инсценировать раздумья.
Сейчас я расшатаю Вам здоровье!
Украсьте мир отсутствием своим…
О, как не вовремя порой приходит время!
А быть моим врагом — врагу не пожелаю!
Люблю тебя, как брата. Но чужого.
Свободны всегда за чей-то счёт.
Альбер Камю «Калигула»
"Мы должны констатировать, что в знаменитом (и рассматриваемом часто и до сих пор как теологически крайне сомнительное) письме Фонвизиной отображен самый главный метафизический выбор Достоевского. Достоевский в момент его написания еще не обрел веру — но он уже выбрал верность — верность вопреки сокрушительной очевидности и самоотдачу без расчета на какое-либо воздаяние. Можно сказать — любовь и верность. Потом, позже, в черновиках к роману «Бесы», в котором Достоевским последовательно продумывается тематика письма к Фонвизиной, он запишет для Тихона, архиерея, живущего в монастыре «на покое», слова: «Любящих много, верующих очень мало. Что есть любящий? Тот, кто желал бы уверовать» [Достоевский, 1972–1990, т. 11, с. 268].
Знаменитое письмо Достоевского Н.Д. Фонвизиной (жене декабриста, встретившей Достоевского с товарищами на пересылке, по дороге к месту заключения, и подарившей ему Евангелие — единственную книгу, дозволенную в остроге, четыре года читаемую про себя и для других, четыре года хранившуюся у него под подушкой), письмо, написанное в 1854 году, сразу по выходе из каторги, многократно анализировавшееся с точки зрения философской, идеологической, догматической, кажется, еще никогда не было понято и оценено как жизненный поступок. Возвращаясь же к вопросу о том, что есть событие биографии, следовало бы констатировать, что истинным событием биографии был духовный выбор, совершенный Достоевским, выбор, свидетельством которого является это письмо, само по себе событием биографии не являющееся. Письмо — поплавок над бездонной глубиной происшедших внутренних изменений, его могло бы не быть вообще, оно могло бы не сохраниться — но событие, им маркированное, все равно прослеживалось бы — по своим последствиям в жизни и творчестве Достоевского.
«Я слышал от многих, что Вы очень религиозны, Наталья Дмитриевна. Не потому, что Вы религиозны, но потому, что сам пережил и перечувствовал это, скажу Вам, что в такие минуты жаждешь, как “трава иссохшая”, веры, и находишь ее, собственно потому, что в несчастье яснеет истина. Я скажу Вам про себя, что я — дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это) до гробовой крышки. Каких страшных мучений стоила и стоит мне теперь эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более во мне доводов противных. И, однако же, Бог посылает мне иногда минуты, в которые я совершенно спокоен; в эти минуты я люблю и нахожу, что другими любим, и в такие-то минуты я сложил себе символ веры, в котором все для меня ясно и свято. Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но и с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной» [Достоевский, 1972–1990, т. 281, с. 176].
Величайший светоч христианства, апостол Павел возглашал: «Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес; а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша… И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков» (1 Кор. 15, 13–14, 19). Достоевский говорит: пусть «горсткой праха» — но я хочу оставаться со Христом. Даже если истина за «законами природы», обращающими в прах все, даже «величайшее чудо свое», я хочу оставаться с Ним. Даже если существует только видимое и преходящее — я хочу оставаться с Ним, а это неизбежно значит — отказываюсь от погружения в видимое и преходящее как в нечто окончательное. Это значит: если нет жизни во Христе — я отказываюсь от той жизни, которая есть, но я не встану на сторону «темной, наглой и бессмысленно-вечной силы», я не приму ее закона, даже если он — единственная истина.
Этот «символ веры» Достоевского — еще одно доказательство, что человек может быть верным, как Бог. Бог спускается в глубины поползшегося грехом, медленно тлеющего мира, чтобы восстановить его в первозданной красоте и славе, Христос умирает, чтобы человек жил. А что, если «страховка» оборвалась? Если Его вопль на кресте: «Боже Мой, Боже, зачем Ты Меня оставил?!» — и вправду последнее Его свидетельство? Тогда я — говорит Достоевский — остаюсь оплакивать Его и подражать Ему по мере сил. Под знаком этого решения и разворачивается история первой женитьбы Достоевского".
Из книги: Касаткина Т.А. «Мы будем — лица…» Аналитико-синтетическое чтение произведений Достоевского / Т.А. Касаткина; отв. ред. Т.Г. Магарил-Ильяева. — М.: ИМЛИ РАН, 2023. — 432 с.
На самом деле каждый из нас - театральная пьеса, которую смотрят со второго акта. Все очень мило, но ничего не понять.
Хулио Кортасар "Игра в классики"
Будь дружен со всеми людьми, а мыслию своею пребывай один.
Преподобный Исаак Сирин
Чёрный цвет - это отсутствие света. В «цивилизованном мире» приближаются времена, назвать которые чёрными - смягчение красок. Переход от резкого ограничения гражданских свобод к их полной повсеместной отмене будет стремителен. Именно для этого так тщательно зачищается медийное пространство.
Наивный миллениал Дуров с головокружением от миллиардов искренне уверовал, что можно играть в большую политику без спросу спецслужб, назначающих игроков. Глубоко извращенная и свободолюбиво соединившая в себе коллекцию всех сексуальных комплексов, перверзий и отклонений, только что продемонстрировавшая нам свои артистические таланты на перформансах парижской Олимпиады, французская власть обвиняет Павла Дурова в соучастии в распространении детской порнографии. Если судебные власти допишут к 12 сегодняшних обвинений, ещё 12 тысяч дополнительных пунктов, между строк всегда останутся эти два: создание неподконтрольного власти пространства человеческого общения и русское происхождение его владельца.
Высказывания в эти дни русских противников нынешней российской власти на тему ареста Дурова будут очень показательны. Трудно придумать лучший экзамен на лицемерие, чем этот. И ещё на глупость. У меня для некоторых из них плохая новость - что бы они ни сделали сегодня в защиту «общечеловеческих западных ценностей» и как бы политкорректно не построились перед большим белым господином, они - следующие.
Человек на земле разучивает ту песню, которую будет петь на небесах.
Виктор Гюго
Лет десять назад я спас утопающего.
Вытащил его на берег Черного моря.
Жили мы тогда в университетском спортивном лагере. Ко мне подошел тренер и говорит: "Я о тебе, Довлатов, скажу на вечерней линейке".
Я обрадовался.
Мне нравилась гимнастка по имени Люда. И не было повода с ней заговорить. Вдруг такая удача.
Стоим мы на вечерней линейке. Тренер говорит:
"Довлатов. шаг вперед! "
Я выхожу. Все на меня смотрят. И Люда в том числе.
А тренер продолжает:
"Обратите внимание! Живот выпирает, шея неразвитая, плавает, как утюг, а товарища спас!.. "
После этого я на Люду и смотреть боялся.
Сергей Довлатов
Войны были всегда, с тех пор как человечество помнит себя, и никогда не было оснований считать, что с ними наконец покончено. Если мы и думали иначе, то исключительно потому, что привыкли к долгому миру. Войны будут до тех пор, пока большинство людей не научится жить в царстве духа. И всё же устранение войн остаётся нашей благородной целью и важнейшей задачей западной христианской цивилизации. Исследователь, ищущий средство против заразной болезни, не откажется от своей работы только потому, что его застала врасплох новая эпидемия. Мы тем более не откажемся от нашего идеала и не перестанем бороться за "мир на земле" и за дружбу всех людей доброй воли. Человеческая культура возникает из облагораживания и одухотворения животных инстинктов, из чувства стыда, из фантазии и стремления к знанию. Жизнь стоит того, чтобы её прожить, — в этом высший смысл и утешение всякого искусства, несмотря на то, что никому из воспевавших её не удалось избежать смерти. Пусть эта злополучная война заставит нас глубже, чем когда бы то ни было, почувствовать, что любовь выше ненависти, понимание выше озлобленности, мир благороднее войны. А иначе какая же ещё от неё польза?
Герман Гессе
«Когда тебе плохо – сильный мужчина поможет, а слабый сделает вид, что ему еще хуже».
Фаина Раневская. Владимир Набоков
Люди никогда не взбунтуются, пока не станут сознательными. А сознательными не станут, пока не взбунтуются.
Джордж Оруэлл
Когда тысячи убивают одного, то, значит, победил этот один.
Леонид Андреев "Рассказ о семи повешенных"
Нет ничего сильнее молитвы по действию; и нет ничего полезнее ее для благоугождения Богу.
Преподобный Марк Подвижник
«Познание немощей своих есть познание существенно нужное для христианина. Оно ведет к смиренномудрию, а это — к духовному разуму. Кому Господь восхощет даровать Свой разум, тому Он открывает особенно его немощи».
Свт. Игнатий (Брянчанинов)
В своем фактическом бытии присутствие целиком и полностью определено событиями, в которых оно сбывалось.
Владимир Бибихин. «Ранний Хайдеггер»
Не сон разума порождает чудовищ, а, скорее, бдительная рациональность, страдающая бессонницей.
Жиль Делез
Стоит человеку изменить своё сердце, меняется и его судьба...
Святитель Николай Сербский
