Дневник
Любого человека надо вводить в науку не с сообщения ему готовых понятий, готовых аксиом или постулатов, готовых правил или алгоритмов, как это обычно делается, а прежде всего через понимание тех вопросов, ради решения которых человечество данную науку изобрело.
Если человек (школьник) входит в науку с этого конца, - с уразумения вопроса, проблемы, над которой данная наука бьется, а не с зазубривания готовых постулатов и готовых определений, – он с самого начала будет ориентирован не столько на тренаж памяти, сколько на упражнение мышления, на процесс решения задач, требующих «ума».
__________
Э.В. Ильенков
Все отличники? Сомнительно. Разве только в новом понимании. Надо «вызубрить» написанную для «отличников» роль, но без понимания смыслов. Понимание недопустимая роскошь, оно вычленяет из «отличников». Отсюда видно, что смайлик может быть просто элементом сокрытия понимания не такого, как надо (кому-то). Иногда говорить - не радость, а проблема. И хорошо, что есть смайлики в таком случае. Более того, иногда говорить - всё равно что бить. Опять же - смайлик тогда хорошее подспорье. Короче говоря, вариантов для гуманитарного молчания предостаточно. А ведь есть и просто настроение... Общение - это роскошь, которую мы иногда напрасно требуем. Человек не всегда готов, не всегда может или хочет. Имеет право - ПОКА! - молчать. Другое дело, что молчание молчанию - рознь. Молчание может быть презрительным - например, высокомерным, обижающим. Но тут снова вспомним о свободе другого не принимать нас в сердце, даже если нам этого хочется. В состоянии во Христе, конечно, такое трудно представить, но бывает в жизни людей нередко.
А мессенджер - великое благо, говорю по личному опыту. Удобно, быстро, эффективно, доступно. В чём-то даже ближе, чем при личном общении - не мешает «человеческое, слишком человеческое», если оно таково, что может мешать (арки Цветаевой можно вспомнить - и мессенджер может быть такой аркой в подходящих руках)...
Дмитрий Бабич:
В воспоминаниях Ирины Одоевцевой Николай Гумилев просит ее строго одернуть его, если он начнет "пасти народы". То есть - чаять всеобщего перевоспитания и мгновенного улучшения. По-моему, очень точно. У меня сейчас маленькая мечта - чтобы люди из "ближнего круга" благодаря мне научились говорить хоть немного более полно и смело, а не перебрасываться словами-смайликами, как в скайпе или каких-то там "мессенджерах". Кстати, для человека гуманитарного образования неспособность разговаривать (хотя бы с подчиненными), "дистанционное общение" с ними - плохой диагноз. Значит, не тому учились. Ведь весь смысл гуманитарного образования - реализация более полного общения между людьми. (Если два человека прочли "Дон Кихота", у них есть о чем поговорить, забрасывая друг друга цитатами, минимум на год вперед. То же и с людьми, слушавшими Бетховена, побывавшими в Третьяковке и т.д.)
Значит ли это, что такой читающий и общающийся человек станет более этичным - добрым, надежным, честным? Нет, есть очень много злых гуманитарно образованных людей. Но живой разговор - это уже надежда. Мессенджер, то есть маска, - это отсутствие надежды. Как при совершении преступлений: самый страшный преступник - это злодей в маске, ибо маска, в отличие от лица, не знает душевных движений, а значит, и жалости. Впрочем, желание сделать ВСЕХ индивидуально этичными - опасная утопия.
Потому что все люди поголовно "индивидуально этичными" тоже не будут никогда. Будут, как в любом классе, и троечники, и отличники. Но зато общий "уровень успеваемости" можно подтягивать - опыт говорит именно об этом. Тоталитарные идеологии (если вы присмотритесь, можно заметить, что идеология в двадцатом веке стала заменой религии, "верой без Бога") роднит с фанатичными религиями именно постановка задачи - сделать всех (стропроцентно!) отличниками, при этом указывается конкретный (близкий) срок выполнения задачи. Фанатики оправдывают связанные с этим жестокости своей любовью к человеку: ведь они видят его исключительно прекрасным, безупречным, "новым человеком"... Обычно результатом деятельности таких фанатиков является установление тоталитарной диктатуры и большие потери от "войн за нового человека", казней за того же нового человека и т.д. Все от желания феноменального, исключительного результата - для всех. Так ведут себя плохие учителя младших классов и жестокие родители, с самого нежного возраста кующие из детей "чемпионов", гениальных музыкантов и т.д.ВК
Сестра Фаины Раневской Изабелла Фельдман жила в Париже. После смерти мужа её материальное положение ухудшилось и она решила переехать к знаменитой сестре в Москву.
Обрадованная, что в её жизни появится первый родной человек, Раневская развила бурную деятельность и добилась разрешения для сестры вернуться в СССР.
Счастливая, она встретила её, обняла, расцеловала и повезла домой. Они подъехали к высотному дому на Котельнической набережной.
- Это мой дом, - с гордостью сообщила Фаина Георгиевна сестре.
Изабелла не удивилась: именно в таком доме должна жить её знаменитая сестра. Только поинтересовалась:
- У тебя здесь апартаменты или целый этаж?
Когда Раневская завела её в свою малогабаритную двухкомнатную квартирку, сестра удивлённо спросила:
- Фаиночка, почему ты живёшь в мастерской а не на вилле?
Находчивая Фаина Георгиевна объяснила:
- Моя вилла ремонтируется.
Но парижскую гостью это не успокоило.
- Почему мастерская такая маленькая? Сколько в ней «жилых» метров?
- Целых двадцать семь, - гордо сообщила Раневская.
- Но это же тесно! - запричитала Изабелла. - Это же нищета!
- Это не нищета! –разозлилась Раневская, – У нас это считается хорошо. Этот дом - элитный. В нём живут самые известные люди: артисты, режиссёры, писатели. Здесь живет сама Уланова!
Фамилия знаменитой Улановой подействовала: вздохнув, Изабелла стала распаковывать свои чемоданы в предоставленной ей комнатушке. Но она так и не смогла понять, почему этот дом называется элитным: внизу кинотеатр и хлебный магазин, ранним утром грузчики выгружали товар, перекрикивались, шумели, устраивали всем жильцам «побудку». А вечерами, в десять, в одиннадцать, в двенадцать оканчивались сеансы и толпы зрителей вываливались из кинозала, громко обсуждая просмотренный фильм -Я живу над «хлебом и зрелищами», - пыталась отшучиваться Фаина Георгиевна, но на сестру это не действовало.
- За что тебя приговорили жить в такой камере?. Ты, наверное, в чём-то провинилась.
В первый же день приезда, несмотря на летнюю жару, Изабелла натянула фильдеперсовые чулки, надела шёлковое пальто, перчатки, шляпку, побрызгала себя «Шанелью», и сообщила сестре:
- Фаиночка, - я иду в мясную лавку, куплю бон-филе и приготовлю ужин.
- Не надо! - в ужасе воскликнула Раневская. В стране царили процветающий дефицит и вечные очереди - она понимала, как это подействует на неподготовленную жительницу Парижа.
- Не надо, я сама куплю.
- Фаиночка, бон-филе надо уметь выбирать, а я это умею, - с гордостью заявила Изабелла и направилась к входной двери. Раневская, как панфиловец на танк, бросилась ей наперерез.
- Я пойду с тобой!
- Один фунт мяса выбирать вдвоём - это нонсенс! - заявила сестра и вышла из квартиры. Раневская сделала последнюю попытку спасти сестру от шока советской действительности:
- Но ты же не знаешь, где наши магазины!
Та обернулась и со снисходительной улыбкой упрекнула:
- Ты думаешь, я не смогу найти мясную лавку?
И скрылась в лифте.
Раневская рухнула в кресло, представляя себе последствия первой встречи иностранки-сестры с развитым советским социализмом. Но говорят же, что Бог помогает юродивым и блаженным: буквально через квартал Изабелла Георгиевна наткнулась на маленький магазинчик, вывеска над которым обещала «Мясные изделия». Она заглянула вовнутрь: у прилавка толпилась и гудела очередь, потный мясник бросал на весы отрубленные им хрящи и жилы, именуя их мясом, а в кассовом окошке толстая кассирша с башней крашенных волос на голове, как собака из будки, периодически облаивала покупателей.
Бочком, бочком Изабелла пробралась к прилавку и обратилась к продавцу:
- Добрый день, месье! Как вы себя чувствуете?
Покупатели поняли, что это цирк, причём, бесплатный, и, как в стоп-кадре, все замерли и затихли. Даже потный мясник не донёс до весов очередную порцию «мясных изделий». А бывшая парижанка продолжала:
- Как вы спите, месье?... Если вас мучает бессонница, попробуйте перед сном принять две столовых ложки коньячка, желательно «Хеннесси»... А как ваши дети, месье? Вы их не наказываете?.. Нельзя наказывать детей - можно потерять духовную связь с ними. Вы со мной согласны, месье?
-Да, - наконец, выдавил из себя оторопевший мясник и в подтверждение кивнул.
- Я и не сомневалась. Вы похожи на моего учителя словесности: у вас на лице проступает интеллект.
Не очень понимая, что именно проступает у него на лице, мясник на всякий случай смахнул с лица пот.
- Месье, - перешла к делу Изабелла Георгиевна, - мне нужно полтора фунта бон-филе. Надеюсь, у вас есть?
- Да, - кивнул месье мясник и нырнул в кладовку. Его долго не было, очевидно, он ловил телёнка, поймал его, зарезал и приготовлял бон-филе. Вернулся уже со взвешенной и завёрнутой в бумагу порцией мяса.
- Спасибо, - поблагодарила Изабелла. И добавила: - Я буду приходить к вам по вторникам и пятницам, в четыре часа дня. Вас это устраивает?
-Да, - в третий раз кивнул мясник.
Расплачиваясь в кассе, Изабелла Георгиевна порадовала толстую кассиршу, указав на её обесцвеченные перекисью волосы, закрученные на голове в тяжёлую башню:
- У вас очень модный цвет волос, мадам, в Париже все женщины тоже красятся в блондинок. Но вам лучше распустить волосы, чтобы кудри лежали на плечах: распущенные волосы, мадам, украсят ваше приветливое лицо.
Польщённая кассирша всунула два указательных пальца себе за обе щеки и стала с силой растягивать их, пытаясь улыбнуться.
Когда, вернувшись домой, Изабелла развернула пакет, Фаина Георгиевна ахнула: такого свежайшего мяса она давно не видела, очевидно, мясник отрезал его из своих личных запасов.
- Бон-филе надо уметь выбирать! - гордо заявила Изабелла.
С тех пор каждый вторник и каждую пятницу она посещала «Мясные изделия». В эти дни, ровно в четыре часа, мясник отпускал кассиршу, закрывал магазин, вешал на дверь табличку «Переучёт», ставил рядом с прилавком большое старинное кресло, купленное в антикварном магазине, усаживал в него свою дорогую гостью, и она часами рассказывала ему о парижской жизни, о Лувре, об Эйфелевой башне, о Елисейских полях... А он, подперев голову ладонью, всё слушал её, слушал, слушал... И на лице его вдруг появлялась неожиданная, наивная, детская улыбка...
Александр Каневский «Парижанка».
Жизнь, как шагреневая кожа,
Сжимается день ото дня…
Мой светик, зеркальце, похоже
И ты не узнаешь меня?
Когда и этого не надо,
И не преодолеть того…
И непереносима взгляда
Оттуда тяжесть своего.
Мечтать… Ах, разве что о крае
Уже нездешнем, золотом,
В закатном зареве сгорая…
Забудь! Оставим на потом!
Смотри безжалостно и зорко
В стекла мерцающую гладь…
А возраст - просто отговорка,
Чтоб больше ничего не ждать.
Христос — единственный из философов, магов и т. д., кто утверждал как главную истину вечность жизни, бесконечность времени, небытие смерти, ясность духа и самопожертвование как необходимое условие и оправдание существования. Он прожил чистую жизнь и был величайшим из художников, ибо пренебрёг и мрамором, и глиной, и краской, а работал над живой плотью и духом.
Винсент Ван Гог
«Мои коллeги говоpили, что я привезу себe жену откуда-нибудь из Таилaнда, Афpики или Японии.
А в итоге я жeнился на женщине, которaя жила в моeм же подъезде, только двумя этaжами ниже. В лифте познакомилиcь»
«Мне кажeтся, человек без семьи – как муравей без муравейника. Непpикаянный и одинoкий»
«Если пеpедо мной встанет вопроc – спасти животное или человeка, я постаpаюсь спаcти обоих, но первым – человека. Это неоспоpимый выбор. Можно любить живoтных, но нельзя делать это в ущeрб людям»
Беда нынешнего времени в том, что оно преисполнено претензий к человеку, но совершенно ничего ему не даёт - созидательного, того, на чём можно стоять (в человеке, оставаясь человеком), за что можно держаться (чтобы не упасть). Наоборот, у человека всё меньше остаётся (от прежних времён) того, что помогает ему держаться - всё это отнимается, вырезается.
«Удерживающий» - теперь я начинаю думать о нём именно с этих позиций: удерживающий человечность в человеке или человека в человечности. Когда говорят, что Удерживающий - это Св. Дух, имеют в виду и это, и, возможно, именно это прежде всего.
В духовном смысле Удерживающий - это Св. Дух, а в историческом, как говорили умные люди, в том числе священники, Советский Союз был удерживающим. Если Россия не станет новым удерживающим, она перестанет исполнять своё предназначение - и потому исчезнет.
В «безбожном» совке люди были несравнимо человечнее - ближе ко Христу, чем сейчас.
Аликс (в. к. Александра Георгиевна - прим. ред.) написала восхитительные цветы и много-много птичек по некоторым из моих образцов. Я тоже занимаюсь своими дверьми и расписываю горшки, которые мы купили на ярмарке в Петровском. Еще мы видели там чудесные ситцевые платья. У нас есть два платья такого типа. Восхитительные платья из приданого приводят нас в совершенный восторг, особенно бледно-голубой расшитый крепдешин с желтым кушаком идет ей идеально.
Из письма великой княгини Елизаветы Федоровны к императрице Марии Федоровне.
Вот говорят: Россия…
Реченьки да берёзки…
А я твои руки вижу,
узловатые руки,
жесткие.
Руки, от стирки сморщенные,
слезами горькими смоченные,
качавшие, пеленавшие,
на победу благословлявшие.
Вижу пальцы твои сведенные, —
все заботы твои счастливые,
все труды твои обыденные,
все потери неисчислимые…
Отдохнуть бы,
да нет привычки
на коленях лежать им праздно…
Я куплю тебе рукавички,
хочешь, синие, хочешь, красные?
Не говори «не надо», —
мол, на что красота старухе?
Я на сердце согреть бы рада
натруженные твои руки.
Как спасенье свое держу их,
волнения не осиля.
Добрые твои руки,
прекрасные твои руки,
матерь моя, Россия!
Тушнова В.
1962 г.
"По её милости я хожу раздет, живу в дешёвом номере, питаюсь ерундой, пишу бледными чернилами. Всё, всё пожирает она, ненасытная! Я ненавижу её, презираю. Давно бы пора развестись с ней, но не развёлся я до сих пор не потому, что московские адвокаты берут за развод четыре тысячи. Детей у нас пока нет. Хотите знать её имя? Извольте. Оно поэтично и напоминает Лилю, Лелю, Нелли. Её зовут Лень".
Антон Чехов, «Моя "Она"»
Разврат так скучен, так абсолютно и безнадёжно уныл, что только исключительные люди, наделённые недоразвитым интеллектом и гипертрофированным аппетитом, способны активно наслаждаться им или активно верить в его греховность.
В большинстве своём развратники развратничают не потому, что им это доставляет удовольствие, а потому, что им уже трудно без этого обойтись. Привычка превращает наслаждение в скучную повседневную потребность.
Олдос Хаксли, «Контрапункт»
Как-то преподобный Нектарий спросил С.А.Нилуса (духовный писатель): Знаете сколько настоящих общежитий было в истории человечества? Я Вам отвечу. Только три!
- Жизнь Адама и Евы в раю;
- Собрание Христовых апостолов;
- Оптина, при святых старцах!
Сергей Нилус решил напомнить о Ноевом ковчеге, но Нектарий, смеясь, его перебил: «Какое же это общежитие? Ной 100 лет звал к себе людей, а пришли одни скоты».
Молитва Оптинских старцев на каждый день
Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день.
Господи, дай мне вполне предаться Твоей святой воле.
Господи, на всякий час этого дня во всем наставь и поддержи меня.
Господи, какие бы я не получил известия в течение этого дня, научи принять их со спокойною душою и с твердым убеждением, что на все есть Твоя святая воля,
Господи, открой мне волю Твою святую для меня и окружающих меня.
Господи, во всех моих словах и помышлениях Сам руководи моими мыслями и чувствами.
Господи, во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что все ниспослано ТобойГосподи, научи меня правильно, просто, разумно обращаться со всеми домашними и окружающими меня, старшими, равными и младшими, чтобы мне никого не огорчить, но всем содействовать ко благу.
Господи, дай мне силу перенести утомление наступающего дня и все события в течение дня.
Господи, руководи Сам Ты моею волею и научи меня молиться, надеяться, верить, любить, терпеть и прощать.
Господи, не дай меня на произвол врагам моим, но ради имени Твоего святого Сам води и управляй мною.
Господи, просвети мой ум и сердце мое для разумения Твоих вечных и неизменных законов, управляющих миром, чтобы я, грешный раб Твой, мог правильно служить Тебе и ближним моим.
Господи, благодарю Тебя за все, что со мною будет, ибо твердо верю, что любящим Тебя все содействует ко благу.
Господи, благослови все мои выхождения и вхождения, деяния дел, слова и помышления, удостой меня всегда радостно прославлять, воспевать и благословлять Тебя, ибо Ты благословен ecu во веки веков.
Аминь
Подпольный человек мечтает как будто бы только о конце одиночества и враче для той сплошной царапины, в которую он превратил свою душу, но в нем прячется Наполеон, требующий от чужого сердца, чтобы у того не было заботы святее чем чуткость к его, Наполеона, бесценным извивам.
Владимир Бибихин. «Понять другого»
