Дневник
Почитание почти всегда кончается оскорблением того, кого почитали.
* * *
Совет — это всегда исповедь.
* * *
Самый скромный человек из всех, кого я знал, был также и самым тщеславным человеком.
* * *
Самое трудное в споре – не столько защищать свою точку зрения, сколько иметь о ней четкое представление.
Андре Моруа
Своими руками устроить себе спасение человек не может. В его власти только всегда помнить, что он существо, нуждающееся в спасении, и заботиться о том, чтобы не упустить шанса, не оказаться в жутком положении человека, который делал с собой другое, готовился к другому, чем спасение.
Владимир Бибихин. «Язык философии»
«Психею» прочла вчера же вечером. Прелестная вещь. Почти слово в слово наш «Аленький цветочек». И книжка прелестная. Теперь у меня две «Психеи» (не считая своей) — 800-страничная слонимовская (Rohde) и крохотная Ваша. А настоящей нет нигде — в воздухе. Да! попутная мысль: душу мою я никогда не ощущала внутри себя, всегда — вне себя, за окнами. Я — дома, а она за окном. И когда я срывалась с места и уходила — это она звала. (Не всегда срывалась, но всегда звала!) Я, это моя душа + осознание ее.
Из письма Цветаевой к Ольге Елисеевне Колбасиной-Черновой от 25 января 1925 года.
Психея
Пунш и полночь. Пунш — и Пушкин,
Пунш — и пенковая трубка
Пышущая. Пунш — и лепет
Бальных башмачков по хриплым
Половицам. И — как призрак —
В полукруге арки — птицей —
Бабочкой ночной — Психея!
Шепот: «Вы еще не спите?
Я — проститься…» Взор потуплен.
(Может быть, прощенья просит
За грядущие проказы
Этой ночи?) Каждый пальчик
Ручек, павших Вам на плечи,
Каждый перл на шейке плавной
По сто раз перецелован.
И на цыпочках — как пери! —
Пируэтом — привиденьем —
Выпорхнула.
Пунш — и полночь.
Вновь впорхнула: «Что за память!
Позабыла опахало!
Опоздаю… В первой паре
Полонеза…»
Плащ накинув
На одно плечо — покорно —
Под руку поэт — Психею
По трепещущим ступенькам
Провожает. Лапки в плед ей
Сам укутал, волчью полость
Сам запахивает… — «С Богом!»
А Психея,
К спутнице припав — слепому
Пугалу в чепце — трепещет:
Не прожег ли ей перчатку
Пылкий поцелуй арапа…
=====
Пунш и полночь. Пунш и пепла
Ниспаденье на персидский
Палевый халат — и платья
Бального пустая пена
В пыльном зеркале…
Начало марта 1920
Человек (Ницше) мучительно угадывает движение духа, ему нужна для этого вся свобода, он в пророческом бреду, молит близких о понимании — нельзя, молчи: в твоих словах выходит безнравственность, кайся, молись. Говори притчами, иносказаниями, художествуй: блюди смирение. Заговорил всё же? Не слушаем, затыкаем уши. …
Хранят себя, как в нераспечатанной банке. Боятся, что их неправильно откроют. Завязав себе глаза, думают, что их не видят. Ленивое срединное сонное царство. Но есть очень ранние автобусы и поезда, есть никому не видимые прямые ходы. Есть минуты открытости и этих душ.
Владимир Бибихин. «Отдельные записи», 1982
Философия не имеет целью что-то окончательно прояснить, потому что она НЕ интеллектуальное занятие: она возвращение мира или возвращение к миру — вы скажете, какое возвращение к миру, мы уже там, — нет мы не там, мы заслонены от мира или мир заслонен от нас картиной и картинами мира, видеть сам мир мы еще только начинаем, и это нам трудно. Мир настоящий вовсе не такой, какой нам кажется, тесный, старый, погибающий: мир очень большой, и он краев не имеет, не в смысле дурной бесконечности галактик и метагалактик, а в том смысле, который открывает философия, розановское понимание, аристотелевское видение: они в себе та полнота, которая не средство для целей и не наметка издали целей.
Владимир Бибихин. «Ранний Хайдеггер»
В последние дни мир станет диктовать. Не зря же сказано, что «дана будет Зверю власть побеждать даже святых». Природа вещей будет извращена в последние дни, а по природе вещей, возможно, так и есть... Хотя, опять же, и по природе вещей - смотря кому диктат или не диктат..
Вызов мира никогда не диктат. Его невыносимость как раз в том, что он ничего не велит. Он молчаливый и из молчания никогда не выйдет, как никогда не кончится ожидание народа, терпение земли. Конец терпения и конец молчания, чего многие хотят и наивно провоцируют, означал бы конец русского мира.
Владимир Бибихин. «Узнай себя»
Вызов мира никогда не диктат. Его невыносимость как раз в том, что он ничего не велит. Он молчаливый и из молчания никогда не выйдет, как никогда не кончится ожидание народа, терпение земли. Конец терпения и конец молчания, чего многие хотят и наивно провоцируют, означал бы конец русского мира.
Владимир Бибихин. «Узнай себя»
Говорят, будто исторический Сальери был совсем не таким, как в легенде. Но если это и так, легенда всё равно ближе к истине. В моцартовское время на одного реализовавшегося Моцарта приходился один Сальери. В наше время на одного потенциального Моцарта находятся тысячи актуальных Сальери, действующих ещё более подло и мелко, чем легендарный Сальери. Прогресс!
Александр Зиновьев
Что толку в политических учениях, которые сулят расцвет человека, если мы не знаем заранее, какого же человека они вырастят? Кого породит их торжество? Мы ведь не скот, который надо откармливать, и когда появляется один бедняк Паскаль, это несравненно важнее, чем рождение десятка благополучных ничтожеств.
Антуан де Сент-Экзюпери, «Планета людей»
Не произошло и не ожидается никакой смены мировоззрений. Мир продолжает быть такой, какой был всегда, приводящий в бешенство, в метафизическое безумие или в другую ярость, в истерический смех, в надрыв. Но поверх этого безумия, не распутав его, не видя разгадки и даже не пытаясь разгадку найти, человек должен проглотить ком в горле и работать, вскапывать свой огород, написать книгу...
Владимир Бибихин. «Узнай себя»
Мне хочется напомнить мысль, быть может, банальную, но для меня очень серьёзную: небольшой шаг для человека — большой шаг для человечества. Исправить человечество нельзя — можно исправить только самого себя. Накормить ребёнка, не сказать грубого слова, перевести через дорогу старика, утешить плачущего, не ответить на зло, дорожить своим призванием, суметь смотреть в глаза другому человеку. Всё это гораздо проще для одного человека, но для всех сразу очень трудно. Вот почему всегда нужно начинать спрашивать с себя. Это ведь тоже признак культуры — жить, не слишком многое себе прощая. Моё любимое изречение — обязательно посади дерево — даже если завтра конец света.
Дмитрий Лихачёв
Я общалась с Маршаком часто в 1963-64 году, жил он в одиночестве, в большой квартире, где у него была кислородная палатка, без которой он временами не мог дышать, у него была тяжкая болезнь лёгких. Он очень много работал. Готовил к изданию книгу не детской, очень не детской поэзии. Секретарём у него тогда был Володя Глоцер, который ушёл в "отпуск" временно - книгу о Корнее Чуковском дописать. И Маршак попросил его дать в подмогу человека, безупречно честного, не связанного ни с какими плохими заведениями, где друг на друга стучат, - Володя Глоцер сказал, что есть один такой человек среди его знакомых, и он привёл меня к Маршаку. Жил Маршак очень скромно, весной давали ему путёвку в Крым, где он лечил лёгкие, но в начале лета, когда начинался курортный сезон, Маршака отправляли в Москву, чтобы комнату в Крыму освободить. В Москве он жил в районе, где был постоянный транспортный грохот, даже сквозь толстые каменные стены был он слышен. Маршак просил какое-то начальство поменять эту гремучую квартиру на меньшую в тихом районе. Ни на какую дачу под Москвой Маршак не ездил. И все сплетни о его роскошной жизни - бесстыжее враньё! Приезжал к Маршаку Твардовский, очень искренне беспокоился о его здоровье.
Юнна Мориц, коммент в ВК
Если тело не терпит поста и труда, то обрати внимание на душу, т. е. на сердце и ум. Упражняй их в Иисусовой молитве. И будет приобретение твое паче труждающихся телесно. Главное – держись Иисусовой молитвы, иногда устами, а иногда умом. Это со временем слюбится, а в начале, правда, иногда бывает и трудно.
Прп. Анатолий (Зерцалов)
Интересная мысль. Если присмотреться, то нескромностью (самолюбованием, например, горделивостью и пр.) пропитано почти всё наше человеческое, даже великое. И только самое-самое великое, наверное, свободно от.
Похоже, что личность в принципе не может проявиться нескромным, несокровенным образом; она просто перестает тогда быть собой.
Владимир Бибихин. «К переводу классических текстов»
