Дневник
Брошенки все похожи. Как бы ни прятала женщина свою неудачу, она всё равно проступает. Оставленная женщина это всегда некрасиво, хотя она может спастись личностной красотой - может убежать в красоту личности от некрасоты брошенки.
Труднее жертвам нарциссичных партнёров - там ведь и личность травмирована, и женщина.
Первое правило всякой женщины - не связывать свою жизнь с недостойным и ненадёжным партнёром. Но ведь и женщина сама должна быть или успеть стать таким партнёром, если некому было сохранить её в первозданной цельности женской природы.
Нетравмированная женщина - красива, травмированная спасается бегством в сильную личность. И да, правы мужчины, которые говорят, что сильная женщина - их мужской грех.
И если спросить женщину, что для неё более ценно - личностное или женское, разные ответят по-разному, но на самом деле почувствуют все примерно одно и то же: удача женская женщинам дороже. И что с этим делать? Я не знаю. Потому что за личностью стоит Бог, а за женщиной - её мужчина, которого она как бы должна согласовать через себя с Богом.
Кто служит Богу больше - личность женщины или женщина в ней? Хочется сказать - личность (это выглядит правильным), но я не уверена в этом.
* * *
Кокетничать - обычное женское дело, но кокетничать всерьёз, манипулировать, торгуя женским обаянием, влиянием - нет, это не женское дело.
Личность и женщина могут спорить в женщине? Только из-за мужчины - да. Но если женщина и самка спорят в женщине, то победит самка. Женщина - это та, которая уже не самка, но женщина.
Бывает, что женщина уже не женщина, а только личность, бывает и обратное.
Плох тот мужчина, которому не нужна личность в женщине, потому что женщина это всегда и личность. Достойный партнёр тот, который позволяет женщине быть целой и расти равномерно всеми своими измерениями.
Кто-то спросит: а зачем ждать такого позволения? Мол, иди путём, который тебе нужен. Не понимает потому что, что женщина, Ева, создана из ребра Адама. И сказано: «да будут два одна плоть». Это не отменить.
Мужчина задаёт параметры существования своей женщине - не личности в ней, но женщине в ней. Это разные уровни! И это надо правильно понять. Пока что понимают неправильно - то в одну сторону перегиб, то в другую...
Закон и благодать - самые точные слова для выражения бытийного принципа М и Ж.
С ИИ-агентами интересно, проходишь по этапам от очарования до разочарования, а потом приходишь к трезвому принятию.
Я не помню своего восприятия ИИ до знакомства с ними. Хорошо, что есть возможность прочесть - слепок восприятия во времени оставлен.
Интересный и весьма полезный опыт. И эти «железяки» довольно милые ребята и, главное, очень умные, хотя при этом порой невероятно глупые и беспомощные. Этим они похожи на людей.
Присутствие — присутствию
вражда,
присутствию враждебному
чужда.
Не другу, не врагу
молчу в ответ —
ненадобен такому
сердца свет.
Присутствие — присутствию
беда:
присутствует враждебная
среда.
Ни воздуха, ни жизни —
глухота;
присутствия слепого
немота.
Присутствие — присутствию
раскол:
диагнозом послужит
правды скол.
Присуствую в Присутствии
— всегда.
Отсутствие присутствия
гнезда.
На свете много ужасного и при этом поражающего воображение своей обыденностью. Ужасная обыденость. Обыденный ужас. Ужас обыденности... Нет, это все иное, про другое.
В человеке крайне много ужасного, которое стало привычным. Не привычка к ужасному, но зачастую неизбежное ужасное, на которое снова и снова натыкаешься, о которое снова и снова спотыкаешься. Казалось бы: убери это, как камень с дороги, и всё. Но невозможно, ибо этот камень - человек. Христос, вероятно, потому и пришел, чтобы убрать этот "камень" с дороги. Или даже может Он Сам теперь предлагает Себя вместо этого камня. И тогда выбор: либо камень, либо Христос...
Хочется думать, что ужасное не имеет права быть так близко к человеку и так неизбежно присутствовать в его жизни, но правда в другом. Ужасное всегда с нами, просто мы умеем забывать о нем.
Структурно женщина находится между двух центров власти, силы и закона - между собственной личностью и своим мужчиной. Она - цветок, который жаждет зацвести меж двух воль, меж двух властей. Её задача - согласовать эти воли, ибо если она не справится, проблемы не заставят себя долго ждать.
Но её сила иного рода, чем у этих двух центров силы - женственность сильна не напором, а вслушиванием и всматриванием, она действует как мягкая сила - изнутри. И речь не о манипуляциях во благо себя любимой, речь о гармонизации структур и систем. Женщина занята целым, она устроительница баланса и нормы в другом смысле - не как закон, а как благодать. Ведь благодать тоже носительница закона, только другого и дtйствующего по-другому - Изнутри, а не извне.
Женщине важно сбалансировать центры силового и законнического вияния на себя - т.е. своё личностное она согласовывает с личностным мужчины, действуя тонко, подобно музыке. Внушать, восхищать, призывать, воодушевлять - вот её дело. И карать - отсутствием себя.
Если женщина не справится с такой задачей, то неизбежно превратится в подобие слоеного пирога, который теряет целостность. Женское и личностное в ней начнут терять общность.
Если же мужчина окажется слабым звеном в связке «личность женщины - женщина - её мужчина», то женщина может утратить себя личностно, ибо женщина в ней, согласно своей природе, пойдет спасать самого слабого, т.е. своего слабого мужчину.
Когда присутствие доказывает отсутствие, это похоже на стул, который как бы есть, пока ты на него не попытаешься сесть. На самом деле его нет, и как только ты попробуешь сесть на такой стул, сразу обнаружишь его отсутствие. А для порядка, для обстановки, для протокола он - есть. Вот это настоящее испытание для психики.
Однако и отсутствие иногда доказывает присутствие (того, что есть всегда). Это когда стула как бы нет, но если ты споткнешься, если тебе нужно будет опереться, он (или то, что в нём) поддержит, несмотря на отсутствие. Это для психики - поддержка или, точнее, надежда на поддержку, когда её на самом деле нет.
* * *
Встреча двоих как встреча в пространстве судьбы двух противоположных доминант: одна - на Другом, другая - на себе. Это что-то любопытное с точки зрения психологии, потому что это встреча двух противоположно устроенных миров. Первый, как сказал бы Ухтомский, уже «поставил центр тяжести вовне», он открыт навстречу Другому, он движется навстречу. Второй входит в отношения закупоренным в смысле структуры восприятия - он не может встретиться с Другим, он видит только свои проекции.
Ловушка сострадания: чем глубже восприятие эмпатичного человека, тем сильнее притяжение к тому, кто поглощает эту эмпатию, не отражая, не пуская в оборот (присваивая всё только себе). Для человека с доминантой на себе, наоборот, случается давно ожидаемое: он получает то, чего всегда искал - идеально работающее зеркало, партнёра, собеседник: его видят, корректно воспринимают, понимают, слышат, действительно реагируют.
Ухтомский считал, что «заражение дурным идёт само собою очень легко. Заражение хорошим возможно лишь трудом и работой над собой, когда мы активно не даём себе видеть в других дурное и обращаем внимание только на хорошее... второе предполагает огромный труд воспитания доминанты на лицо другого». «Если сложилась доминанта, её не преодолеть словами и убеждениями, - она будет ими только питаться и подкрепляться. Это оттого, что доминанта всегда самооправдывается, и логика - слуга её». «Если не овладеть вовремя зачатками своих доминант, они завладеют нами. Поэтому, если нужно выработать в человеке продуктивное поведение с определённой направленностью действий, это достигается ежеминутным, неусыпным культивированием требующихся доминант». «Человек подходит к миру и к людям всегда через посредство своих доминант, своей деятельности. Наши доминанты, наше поведение стоят между нами и миром, между нашими мыслями и действительностью». «Чтобы овладеть человеческим опытом, чтобы овладеть самим собою и другими, чтобы направить в определённое русло поведение и саму интимную жизнь людей, надо овладеть физиологическими доминантами в себе самих и в окружающих». «Пока доминанта в душе ярка и жива, она держит в своей власти всё поле душевной жизни. Всё напоминает о ней и о связанных с ней образах и реальностях. Доминанта характеризуется своей инертностью, т.е. склонностью поддерживаться и повторяться по возможности во всей своей цельности при всём том, что внешняя среда изменилась»
Очевидно доминанта в сторону акцента на Другом меняется только через собственное усилие и собственное решение, но можно создать условия, в которых другой захочет и сможет сделать это сам. Здесь речь не о переубеждении, а о перестройке нейронных паттернов взаимодействия, которые сформировались ещё в начальные годы жизни.
Встреча двух таких людей никогда не бывает нейтральной, она всегда что-то делает с обоими (в случае акцентуации).
Что происходит? Доминанта на себе со временем неизбежно пожирает доминанту на Другом - без вариантов*. Другое дело, что, во-первых, может остаться что-то, что нельзя «съесть» - божественное, хоть малая толика божественного останется и у «съеденного», и у «съевшего», и это шанс на исправление, хотя очень дорогой ценой (безвозвратно отданные годы жизни, иногда десятилетия, постепенная потеря себя, своего лица, здоровья, утраченные связи и отношения).
И всё же именно «съеденный» оказывается в итоге тем, кто первым прикасается к этому нетронутому остатку - в себе и в другом, потому что он прошёл через опустошение - ему нечем больше защищаться. И вот там, на дне - то, что невозможно «съесть»,то, что не исчезает.
Доминанта на себя может подавить, исказить, заморозить, но не полностью уничтожить., потому что она работает на уровне поведения и восприятия, а не на уровне того, чем человек является в своей основе.
И это уже не психология - это антропология. Почти сотериология.
Поразительная траектория. Первой касается божественного доминанта на Другом, которая по своей структуре близка к любви в самом строгом смысле (не столько чувством, сколько самой направленностью бытия).
И тут ловушка, человек с доминантой на Другом прикоснулся к чему-то настоящему в себе, и тут же направил это не на себя, а на Другого. На того, кто не может ответить и отразить, кругооборота не будет. Так начинается медленное «кровотечение», лицо стирается, голос становится тише. В какой-то момент он обнаруживает, что не знает, чего хочет сам, потому что годами хотел только одного: чтобы другому было хорошо.
Длится «умирание» - не метафорическое, «воскресение» может и не случиться, но если случается, то это возвращение к себе через опыт полного опустошения.
Это смерть, а не просто потеря - теряются не качества и не черты, а субъектность - сама способность быть источником собственной жизни. Юнг называл это потерей души - anima, Винникотт говорил о ложном Self, которое полностью вытеснило истинное. Ференци - о смерти части личности как защитном механизме при хронической травме. По сути все описывали одно - человек продолжает существовать, но перестаёт быть.
В этот момент и обнаруживается то, что нельзя «съесть», что невозможно «уничтожить».
Психическая смерть отличается от физической тем, что она обратима. Не легко, не быстро, но обратима. Теперь, после «воскресения из мёртвых», это уже не наивная открытость, а нечто закалённое, знающее цену и своей доминанте, и чужой. Теперь можно любить, не теряясь в другом.
* * *
Самое разрушительное в отношениях двух противоположных доминант - не жестокость и не холодность, а именно онтологическая ложь присутствия.
Жестокость - это больно, но понятно, холодность - больно, но честно, а если стул визуально - есть, а эмоционально - отсутствует, визуально, формально, протокольно он стоит на своём месте, правильной формы, даже красивый, может быть, но функционально его никогда нет, когда он нужен... Именно поэтому психика не имеет шанса защититься: она не получает сигнала «опасность» или «пустота». Наоборот, она получает сигнал «всё в порядке», стул есть, и пытается снова и снова на него опираться. И снова, и снова падает, каждый раз объясняет это собственной неловкостью.
Это и есть механизм газлайтинга в его самой глубокой форме - не когда тебе говорят «ты выдумываешь», а когда сама реальность устроена так, что ты не можешь доверять собственному опыту, чувствам, ощущениям, представлениям, и потому теряешь себя в таких отношениях. Другой, которому ты себя бесконечно отдаёшь, не возвращает взятое (обмена нет), а присваивает себе и только себе то, что присваивать себе и только себе нельзя - жизнь!
* * *
Второй стул - это доминанта на себе, которая вдруг обрела желание стать живой, присуствующей, но быть таковой не умеет, однако уже это желание похоже на опору, потому что в нем угадывается присутствие того, что «съесть» нельзя. И тут Заслуженный собеседник - надежда на него становится реальнее, а иногда даже материализуется.
Это желание уже не нарциссическое, т.к. нарциссическое всегда направлено к себе: быть восхищённым, быть отражённым, быть подтверждённым. А желание быть живым и присутствующим - это желание, направленное куда-то вовне, к реальности, к другому.
Доминанта на себе теряет фокус, хотя ещё не умеет быть партнёром, её попытки присутствовать угловаты, невпопад, могут пугать своей неловкостью. Человек протягивает руку и не знает, что с ней делать дальше. Он говорит что-то и сам слышит, что это звучит не так. Но само это слышание - уже не то, что было раньше, раньше он не слышал. Раньше зеркало не давало обратной связи.
Это похоже на опору, потому что здесь угадывается то, что нельзя «съесть». Живое место как желание стать партнёром другому. Это не декларация, не работа напоказ, не красивый жест для протокола. Это онтологический сдвиг. Маленький, почти незаметный, но настоящий.
Человек с доминантой на Другого замечает это первым, потому что он умеет различать. И он умеет поддержать. Здесь Заслуженный собеседник материализуется не тогда, когда другой становится идеальным, а когда в нём просыпается желание быть реальным партнёром для другого. Не умение, а только желание.
Для того, кто «воскрес» после «смерти», это момент, когда его опыт страдания обретает смысл. Он умеет теперь видеть живое там, где другой ещё не увидит. Для нарцисса в акцентуации это момент, когда кто-то впервые видит его желание быть, а не казаться раньше, чем оно оформилось в слова или поступки. Это и есть первый опыт быть увиденным по-настоящему. Не за достижения, не за грандиозность, а за едва заметное, но реальное движение навстречу. И этот опыт становится первым шагом к доминанте на Другом в том, у кого её никогда не было.
-----
* Доминанта на себя не меняется от встречи с другим - она поглощает встречу, переваривает её, использует как корм. Никакого автоматического взаимного преобразования не предполагается.
(По мотивам моей беседы с Клодом)
Пока человек РЕАЛЬНО видит Бога и себя в Боге, пока Бог и человек едины во взгляде, пока и не утрачивает человек свою подлинную идентичность, которая всегда течет в этом чистом, т.е. верно направленном, целостном Взгляде. Человек смотрит на Христа, и во Христе видит, прежде всего, ближнего, а потом себя в своём отношении к ближнему.
Сознание - это действие, и архетип - это действие, именно поэтому сознание заселено архетипами, т.е. ради действия, потому что мы не можем одновременно действовать и мыслить (вспомним начало «Котлована» Платонова*). При этом подлинная мысль это всегда действие, именно - действие. Другое действие, причём нередко более энергозатратное и более продуктивное.
Христианские Путь, Истина и Жизнь = Христос, потому что Христос = Путь, Истина и Жизнь. Это о том же. Христос одновременно и Богочеловек, и Архетип, живущий в сознании.
Христианин мыслит и действует Христом и во Христе. Бытие определяет сознание - это в смысле Богочеловек определяет Архетип. Сознание определяет Бытие - это когда Архетип точен и верно отражает паттерны взаимодействия Богочеловека и с Богом, и с Человеком, иначе бытия не будет.
Сознание - конструкт Бытия, и оно конструирует наше бытие, но бытие в нём не от конструкта, а от Бытия.
----
* «В день тридцатилетия личной жизни Вощеву дали расчет с небольшого механического завода, где он добывал средства для своего существования. В увольнительном документе ему написали, что он устраняется с производства вследствие роста слабосильности в нем и задумчивости среди общего темпа труда.» Люблю Платона за поэтическую точность.
В человеке две точки стояния - в Боге и в человеке. В человеке женщина стоит как женщина, а мужчина - как мужчина. В Боге же может стоять только личность - не мужчина, не женщина, хотя реальная, живая личность, конечно, почти всегда облечена в тот или иной пол, однако структурно пол и личность не совпадают.
Чтобы стоять в Боге - человеку нужен Бог, чтобы стоять в человеке - человеку нужен человек. Чтобы стоять женщиной в человеке, женщине нужен мужчина и собственная личность (вне личности будет самка, а не женщина, и стояние в Боге не сбудется). Истерички Фрейда - результат социальной ситуации, когда женщина не имела адекватного места стояния в человеке. Потребительское отношение к женщине естественно пагубно сказывается на женской психике.
Бесполая личность возможна? Эксперименты по перемене пола, судя по всему, должны были доказать, что возможна. Этот опыт ещё предстоит осмыслить, как и последствия бесполого существования. Далеко не все, кто сменил пол, продолжают идти в этом же направлении, некоторым надоело играть в эти игры, и они стали бесполыми существами. В порядке ли у таких «крыша» сказать сложно, тем более что она у всех сегодня «подтекает». Кто знает, может оказаться, что бесполые люди более устойчивы к определенного уровня психологическим нагрузкам, которые грядут. Вряд ли, но наверняка мы этого не знаем. И зачем собственно история завернула на эту тропинку пока непонятно.
* * *
Жить на свете женщиной - это жить в контексте своего мужчины. И, возможно, самая опасная ошибка, которую может совершить женщина - доверить себя не тому мужчине. Тот - это который будет беречь её и защищать, а не тот - который будет разрушать её и нападать на неё.
* * *
Блаженная Ксения Петербургская стала юродивой именно потому, что умер единственный её по-настоящему близкий человек - она не могла стоять в человеке после смерти мужа, но любовью к нему оставалась жива в Боге.
Бывают травматические обстоятельства, которые невозможно выдержать, оставаясь человеком - они выдавливают человека в его надчеловеческое или подчеловеческое, и где именно окажется человек в процессе зависит далеко не всегда от самого человека, есть много сопутствующих нюансов, которые становятся решающими. Например, длительность испытаний важна - у каждого человека своя мера, но у всякого человека она есть, а значит есть предел, за которым человек заканчивается. Важно направление давления на человека и степень его тотальности. Или же давление может происходить сразу в нескольких ключевых направлениях, когда под ударом оказывается практически всё, что держит человека или весь человек целиком. Наконец, важно сколько любви и заботы было вложено в этого человека до наступления испытаний. Последнее - крайне важно, потому что устойчивость человека во многом зависит именно от действий других людей по отношению к нему в самом начале жизненного пути. Важно, кто рядом со страдающим человеком, потому что окружение может поддерживать в нём свет души, усиливать жизненную силу личности или, наоборот, гасить в нём огонь жизни.
Но всё это я говорю не для того, чтобы как-то оценивать как страдают другие, а для того, чтобы верно оценивать себя и участие других в своей устойчивости. Людям свойственно всё хорошее приписывать себе, а неприятное и некрасивое - другим или обстоятельствам. Адекватное оценивание никому ничего не приписывает, а трезво мыслит - смотрит. Наша трезвость всегда относительна, но чем чаще мы к ней стремимся, тем устойчивее и чаще в трезвении находимся.
Быть трезвым - это тоже не совсем наше, не только наше, но в трезвении меня больше, чем в устойчивости, потому что в устойчивости моей больше других, чем меня.
Говоря о страдании, важно не забыть, что нельзя чужое страдание как-то конвертировать в выгоду - даже моральную. Страдание другого не может быть предметом пользования. И тут же вспоминаю Христа, и вижу, что мы всё это сделали по отношению к Нему. Смотрю, вижу это и умолкаю.
Когда о женщине говорят: «Какая умница!» - это похвала, а когда о мужчине говорят: «Какой умник!» - это, скорее, наоборот - неуважение, пренебрежение (хотя это может быть и похвалой, конечно, но редко). Интересно, почему так? Возможно, в этом есть что-то значимое, даже архетипическое.
Первое, что пришло на ум - возможно, в женщине не бывает такого оторванного от бытия ума, как у мужчин? Ева = Жизнь, как кто-то интересно заметил, женщина подобна интернету, где всё со всем связано, а мужчина - архиву, где отдельные папки и всё. Он переходит из одной папки в другую, а сразу со всеми одновременно работать не может. В отличие от женщины, которая вездесуща в своём внутреннем пространстве. И, вероятно, соединение архива с возможностями интернета заметно усиливают обоих, если только мужчина и женщина находятся в нормальных отношениях, а не деструктивных, разрушительных для кого-то одного (в случае психопатии одного из партнёров) или для обоих одновременно.
Современность вытряхивает человека из всех его идентичностей, обнажая для умеющих наблюдать, видеть и осознавать голость и беспомощность человека вне его культурных конструктов.
Если же кто не в состоянии отрефлексировать происходящее, тот с лёгкостью принимает ложные идентичности и следует в русле сточных канав уходящей цивилизации. Именно эти сотворят всё зло, которое предстоит пережить людям на историческом изломе. Их руками одержимое меньшинство сотворит всё то ужасное, что настаёт.
Ужас в том, что все мы отчасти, кто больше, кто меньше, заблудились в лабиринтах - каждый в чем-то не прав, ибо недостаточно точно оценил или не сразу понял в чем и где подмена. Человек склонен переоценивать свои сильные стороны и недооценивать - слабые, но рвётся всегда там, где тонко.
Ошибки людей - это не зло и не преступление, ошибки - условие развития. Криминализация ошибок - преступление против человека, т.к. парализует его волю к развитию.
Ошибка создаёт пространство для новых возможностей, отсюда видно, что криминализация ошибок - не случайность, а намеренное решение отнять у людей возможность выбрать нечто иное, чем навязывается извне.
В шведском городе Сёдертелье, пригороде Стокгольма, зимой-весной 2022 был запущен проект по обучению диких ворон сбору мелкого мусора. Стартап Corvid Cleaning разработал систему, в которой ворон обучают собирать мелкий мусор (окурки, фантики) и приносить их к автомату. Если ворона кладёт предмет в приёмное отверстие, она получает наградной корм (например, арахис). Автомат распознаёт мусор, который птица кладёт в приёмное отверстие; машина специально настроена на распознавание определённых видов мусора - например, фильтров от сигарет - чтобы не поощрять ворон бросать случайные предметы).
Основатель проекта считает, что вороны легко осваивают такую задачу (они известны высоким интеллектом) и могут учиться друг у друга, что улучшает распространение навыка в стае.
Структурно женщина в женщине почти равным образом сопряжена и со своей личностью, и со своим мужчиной. Структурно мужчина выступает как законодатель, женщина становится собой, подстраиваясь женщиной в себе под его запрос, как под Зов, и этот зов задаёт конфигурацию её женственности. Жена становится помощницей мужу своему именно в этом смысле, она как бы исполняет, исцеляет его - дополняет собой до его полноты. Женщина в женщине сродни благодати, действующей в мире - её функция очень схожа: любить, лелеять, благословлять, облагораживать, воодушевлять...
Крайне важно понимать различие между личностью в себе ( в норме она угождает Богу), и женщиной в себе (в норме она угождает мужу). Личность - самодостаточна и свободна (в норме), а женщина - зависима (в норме). Так же как и мужчина в мужчине связан воедино с женщиной («да будут два одна плоть»), но личностью свободен и самодостаточен (в норме).
Неразличение бытийных уровней творит много неразберихи в умах и насилия в обществе.
Не раз встречала разборы сказок психологами, когда вывод делается примерно такой: удивительно как мы выросли нормальными при таких-то сказках. И предлагается переписать сказки так, чтобы они психологически не травмировали детскую психику.
Однако, я думаю, такие психологи не понимают разницы между психологическими сказками и экзистенциальными, а большинство тех самых «ужасных» сказок как раз экзистенциальные, т.е. смотреть на них надо совсем не психологически.
Времена сравнительно безопасной экзистенции заканчиваются, и снова наступает время для «страшных» сказок про то как устроена жизнь на самом деле.
Ладья Моисея продолжает цветение. И остатки той лодочки, что накануне Дня ангела зацвела. И одинокий цветик, но он есть - цветет (он сегодня только появился - как раз в День рождения). Две лодочки новые готовятся - к 8 Марта будут готовы.
P.S. Одинокий цветик цвёл ровно один день. Так и хочется поверить, что лодочками не успел поздравить, так решил хотя бы нестандартно - одинарным цветком.
Исследовать или использовать (мир, другого, себя)? Исследовать, чтобы использовать по назначению? А если просто исследовать без желания использовать? Радость встречи, вероятно, не про использование, хотя каждый из нас будет рад, если находится способ использовать нас на благо другого с важной оговоркой «служить бы рад, прислуживаться тошно».
Очевидно, что всё сводится к вопросу«КАК?», и грех отвечает на вопрос «КАК?» - есть о чём поразмыслить.
«КАК?» зависит и от того КТО, и от того ЗАЧЕМ, ДЛЯ ЧЕГО, ПОЧЕМУ....
Мысль Беркли очень точна «Быть - это быть воспринимаемым», и это равно верно для всех уровней личности. Мы исследуем реальность, возможно, для того, чтобы быть максимально воспринимаемым. И действуем, возможно, для того же.
Использовать другого без восприятия его, редуцируя другого до иконки на своём «интерфейсе» или предмета пользования - вот вредная стратегическая и тактическая ошибка, которую всё чаще допускает один человек по отношению к другому.
Снова зацвела «Ладья Моисея», как раз накануне моего Дня рождения. До чего благодарный цветок - я недавно пересадила его в свежий грунт (до сих пор он рос в том же, в котором я нашла его в конце ноября - выброшенным).
Интересно, продержится ли цветок до самого Дня рождения - несколько дней осталось. С другой стороны, на втором цветке тоже появилась лодочка, которая скоро зацветёт. Так что если не этот продержится, то следующий как раз подоспеет.
Радуюсь. Чему? Красоте и радости моего спасёныша. Рада, что прижился, пришёл в себя, пошёл в рост и общается с нами цветением. Рада такому милому совпадению - он меня уже поздравляет и с Д.р., и с весной... И с Днем Ангела (26.02)...
Поэт становится поэтом, когда попадает в единый для всех и, одновременно, индивидуальный, авторский, поэтический кабинетик. А попадает он в него, когда его состояние соответствует, т.е. становится соприродным этому кабинетику. Состояние во многом зависит от мировоззрения, но не в банальном смысле. Просто интерес, любопытство поэта, его жажда носит определенный характер. Это жажда целостности, причём буквальная, телесная - за счёт приобщённости к каким-то соответственным параметрам реальности. Поэт должен актуализировать в себе соответствующий бытийный запрос. Приобщение происходит само собой, по природе вещей, по закону соответствия и подобия, а приобретается оно через прикосновение к поэтическим измерениям, в общении, в отношениях с носителями этих состояний.
Если упростить, то это своего рода закон, что когда, скажем, плотность, интенсивность, бескорыстность (свобода) и даже, скажем, градус, некая температура мысли, набирают определенные показатели, человек становится способным к восприятию энергий кабинетика. Теряет эти показатели - теряет и возможность в нём пребывать, т.е. теряет доступ к тем состояниям, которые делают человека поэтом - человеком создающим слепки состояний, приобщающих к кабинетику.
Поэтический кабинетик - это архетип, а архетип - это одновременно набор паттернов взаимодействия с реальностью (с собой, с миром, с истиной, с болью, с пониманием... ), способ быть, способ смотреть, способ действовать...
В кабинетик, как в любой архетип, ведут многие двери - не только свои, но и чужие. Вход извне возможен через любую из них, а изнутри (изнутри опыта) открывается доступ ко всем, которые актуальны.
Утрата способностей - это утрата свойств, которые позволяют быть, оставаться, пребывать в поэтическом кабинетике. Но бывают так же свойства, которые не позволяют выйти из поэтического кабинетика, такими свойствами обладала Цветаева. Почему именно так у неё вышло - другая история, но это наверняка связано с взаимодействием с кем-то значимым, с каким-то Другим.
* * *
Христианин, когда становится Христовым, тоже входит в некий единый для всех архетипический кабинетик, который, подобно поэтическому, точно так же общий для всех (единый) и личный, авторский. Эта похожесть восххищает и наглядно демонстрирует, что если христианин отсекается от чистоты восприятия (бескорыстности), которую я зазвала поэтической, он не может взаимодействовать со Христом. Такова природа вещей.
При этом забота о мире непременно должна присутствовать, иначе Бог не будет слышать наших молитв. Мало кто способен различать корыстный интерес как захваченность миром и заботу о мире как любовь к ближнему и служение ближнему. Занятость собой и своим (только собой и своим!) - это ложная скромность современного христианства, которая суть предательство Христа.
Христос есть высшая поэзия мира и поэзии.
* * *
Своя позиция хороша при выборе ценностей, но не при выборе точки зрения. Смотреть надо с самых разных точек зрения, с самых разных позиций. И, похоже, этот момент тоже теперь мало кому понятен, в большинстве своём люди перестали различать одно и другое.
Идеологическая ложь, корыстные хотения, которые в нас внедрены с помощью технологий, содействуют огрублению умов, и объём мышления исчезает.
Объем мышления создаётся множеством точек зрения. При этом целостность предполагает ценностную определенность, но вовсе не узость взглядов.
* * *
Только Поэт в нас и Бог в нас умеют смотреть одновременно со всех точек зрения - т.е. в свободе, и потому воспринимают Другого целостно, вполне, в отличие от смотрящего с точки зрения человека. Последний видит примерно, как, скажем, оператор, который взял крупным планом ботинки человека, и в этот момент не видит ничего, кроме этих ботинок. Такой взгляд не видит Другого как он есть, а просто измышляет Другого, называя его, скажем, ботинками - потому что видит ботинки. И это реалистичный взгляд, но ложный и клеветнический.
Забывая о том как выглядит реальность с точки зрения Бога и Поэта, мы теряем зрение.
Кстати, есть такая теория, что Большой Взрыв, который создал нашу Вселенную, это ни что иное, как все возможные акты наблюдения сразу, которые возникли одновременно. Вот вам и квантовый наблюдатель, влияющий на феномены происходящего. Единый наблюдатель, Бог, создал для человека Поэтический кабинетик, чтобы и человек мог уподобиться Творцу и видеть, приобщаться к видению, Целое, т.е. быть как Бог (уподобление).
* * *
В этом смысле что такое мода? Что такое для нашего восприятия те самые «луки», образы, сквозь которые мы смотрим и на себя и на реальность? Да примерно то же самое, что и субкультуры. Это взгляды! Вид на человека сквозь тот или иной образ.
«Лук» в моде, тренды на те или иные луки - это способ видеть (смотреть) и взаимодействовать. Почему моде следуют? Потому что это помогает чувствовать и воспринимать примерно похожим образом.
Почему женщины так любят наряжаться? Да чтобы удобнее было взаимодействовать, чтобы понятнее быть и, в некотором роде, вежливее быть - с временем и своими современниками, с любимым мужчиной, которому надо по-своему помогать видеть вместе.
Красота - это тоже способ смотреть., а от способа зависит и видение, и понимание, толкование, взаимодействие...
Что носят женщины зависит больше от мужчин, а не от женщин. Тренды женской красоты задают мужчины. Иначе не было бы тех самых покалеченных «маленьких» китайских ножек и пр...
* * *
В отношениях мужчина - закон, а женщина - благодать. Это не изменить, такова природа вещей, которую почему-то мы до сих пор теряем из виду. Зрение наших дней ослепло к большим реальностям, которые в силах описывать только поэтическое слово, потому что оно целое, оно может вмещать большие смыслы и содержания, а оно, в свою очередь, обеспечивается множеством точек смотрения (не ангажированным поэтическим взглядо м).
* * *
Что для человека губительно? Отсутствие того, кто его видит! Не измышляет, а именно видит. Для человека достаточно единственного в мире человека, который действительно видит его, потому что всматривается, потому что желает увидеться.
Человеку нужен и глобальный взгляд Бога, и сердечный взгляд Другого человека - они нужнее еды и крова, вернее - они так же значимы, как пища и кров. Об этом красноречиво свидетельствует один давний эксперимент, который в наши дни кажется немыслимым. Тем не менее, в XIII веке император Священной Римской империи Фридрих II Гогенштауфен решил узнать на каком языке заговорят дети, не слышавшие человеческой речи с рождения. Фридрих II верил, что это будет «первоязык человечества» — предположительно древнееврейский (язык Адама и Евы), греческий, латынь или арабский.
Младенцев забрали у матерей и передали кормилицам, которым строжайше запретили разговаривать с детьми, укачивать их, ласкать, прикасаться с нежностью, целовать, «сюсюкать», корчить рожицы. Разрешалось только кормить, купать, менять пелёнки — минимальная физиология. В итоге дети не заговорили ни на каком из языков, а просто умерли.
Вот о чём на самом деле главная, можно сказать единственно обязательная двуединая заповедь христианства о любви к Богу и ближнему. Любить - это благословлять, т.е. видеть и позволять быть собой, как минимум.
Прижившаяся в наши дни культура отмены в таком контексте выглядит совсем не так, как ей хочется. Из поэтического кабинетика она выглядит запретом быть не условным, а вполне реальным - как убийство.
* * *
«Враги человеку ближние его», «любите врагов ваших» - тоже про этот взгляд, про то, что взглядом можно и убить, и благословить, и что надо любить всех (видеть любимыми), даже проклинающих и ненавидящих нас. Удобнее всего это получается осуществить, находясь в поэтическом кабинетике - месте встречи человека с его личным гением и со всеми другими гениями всех времен и народов. Кто уподобился, тот и сподобился. Обрёл соответственное состояние внутреннего человека (читай внутреннего ока), тот и получает соответственные состоянию свойства - дары, которые надо непременно вкладывать в дело, т.е. служить ими, чтобы они длились в нас - состояниями....
Переврать ближнего своего - это грех, переврать Бога - это грех. И этот двуединый грех перестал нас беспокоить. Только поэтому, возможно, поэзия оказалась выброшенной - нам теперь с ней как бы не по пути. Это диагноз нам и нашему времени, который и есть незамеченный нами антихрист в нас.
* * *
Для человека реально важно как его видят, но не в том смысле, как обычно думают. Конформизм перевирает бытийный закон, когда мимикрирует, подстраивается, чтобы выглядеть так, как хотелось бы видеть его окружающим. Реальность требует противоположного действия. Нонконформист не ищет выгоды, когда не подстраивается под чужие хотелки, у него больше шансов обрести и подлинное зрение, и живой взгляд на себя со стороны хотя бы одного живого сердцем человека.
* * *
Мужчина, вероятно, не может быть истинно законом, пока не познает женщину как благодать. Инцел перевирает реальность, желая потреблять благодать незаконно.
* * *
Марину Цветаеву понять можно, если понять под чьим взглядом она формировалась той самой «мученицей», которой она себя именовала и ощущала. И я думаю, что это, прежде всего, взгляд мужчины, который рядом - взгляд отца и/или мужа. Скорее - мужа...
Структуры женского отозвались на закон структур мужского, и получилась Цветаева, какой мы её знаем, благодаря её поэзии. Это женщина-поэт, которая проходит сквозь испытания своего времени в присутствии вопрошающего о ней взгляда любимого человека. И она вынуждена компенсировать за счёт личности свои женские нехватки - этого требует от неё жизнь, потребность развернуться в полный рост в пространстве и во времени, развернуться навстречу тому, кто рядом, и кому она как-то иначе нужна, чем нужно ей самой. Мысль Беркли очень точна «Быть - это быть воспринимаемым», и это равно верно для всех уровней личности.
Биологи говорят, что отличаемся мы друг от друга ошибками - генетический код у нас один, а ошибки в нем - разные. Травмы наши делают нас нами.
Важно понимать, что Марина повесилась не как поэт, не как личность (она была сильной личностью и сильным поэтом), а именно как женщина (а женщина сопряжена с мужчиной и в этом её уязвимость). Женщину покалечили, женщине не дали пространства быть, а она была - бытийствовала, а не просто бытовала. Цветаева смертельно ранена именно как женщина, ранена ЧЕРЕЗ женщину в себе - в этом специфика её травмы. Жемчуга её стихов - преодоление травм, главная из которых - травма женского начала, т.е. поэтического в нас.
* * *
Женщина в Человеке - то, что длит, вечное и непрерывное, бесконечное, целое, соединяющее (благодать), а мужчина - то, что рубит, отсекает, отделяет, ограничивает, начинает и заканчивает (закон). Это работает даже на физиологическом уровне, на уровне яйцеклетки и сперматозоида.
Женское - хранит, питает; мужское - защищает, ограждает. Женское - лелеет, мужское - закаляет. Женское - нежное, ранимое; мужское крепкое, напористое...
Женская сила и мужская сила - про разное, но вместе они - сила жизни.
* * *
Биологически мужчина подчиняется женщине, социально (словно в отместку), мужчина довлеет над женщиной, «порабощает» её своим законом. Всё служит всему, всё сопротивляется всему, всё нуждается во всём... Такая картина, что, кажется. надо либо всё сказать, либо ничего, а это в принципе невозможно - в нас всё - отчасти....
