Дневник
А ведь наши зубы - это своего рода «деревья», растения, для которых наше тело - почва. Так выходит?
Странный, конечно, вид растений, но всё же...
Да и все наши внутренние органы (и не только наши) - это тоже в некотором роде растения (живые, растут, но не перемещаются).
Мы все (люди, животные, растения) состоим из клеточек, которые рассказывают нами какую-то общую историю. Моё тело - это во многом их, а не моя история. Я, разве что, редактором могу выступать. А моя история - это то, что за пределами их истории. Моя история должна вписаться в другую историю, написанную лично Богом.
Истина открывается при взаимодействии людей. И дело не в советах, а в Присутствии. Когда два человека присутствуют в Присутствии, происходит чудо Встречи*. Присутствовать в Присутствии можно только для другого, это и есть любовь. Любить - это присутствовать в Присутствии ( для другого). Я становлюсь Присутствием в Присутствии Другого**. Жизнь - в Присутствии.
---
*«Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди»
**Бога и человека (внутреннего, подлинного)
===
Вопрос: Что есть истина?
Мой ответ: Истина человека, к примеру, это когда он равен сам себе.
Вопрос: Если человек есть, то человек может равен быть себе. Но этого себя .. я. Нигде нет. Но пока никто этого не доказал.
Мой ответ: Боюсь утверждать что-либо, но, вероятно, Я наше только в Присутствии и есть по-настоящему. Остальное - сны.
У животных взаимодействия - ритуальны. Животные иначе не могут. так что и наше ритуальное в некотором смысле тоже животного (социального, т.к. человек - социальное животное) происхождения. Преодоление природных ритуалов происходит двумя путями: 1) как результат отпадения, выпадения из царства природы в потусторонее царство демонов - демонизация; 2) как перерастание уровня животного - свобода во Христе. Первое - результат преступления против жизни, неуважения к жизни, т.е. нарушение норм жизни. Второе обретение большей степени жизни, чем хранит ритуал.
Ритуал - животный способ не озвереть, в человеческом понимании этого слова. Зверь - не животное, а демонизированное животное, отпавшее от нормальной природной жизни, причём демонизироваться может только то, что обладает духовной природой (человек, ангел)*.
Природная для человека жизнь - в Боге и с Богом. Бог может жить внутри человека, но животные лишены возможности познавать Бога, потому их хранят ритуалы. Ритуалы - это нечто вроде социальных инстинктов (ветхое начало в нас). Ритуалы - это Вместоприсутствие, т.е. отсутствие личной встречи с Бытием*.
Ритуал хранит то, чего не имеет, ибо жизнь - не в ритуале, а в Присутствии. Тогда ритуал - хранит место для возможного будущего Присутствия, это приглашение Присутствия.
Юродивый - внеритуальный человек.
Покорность некоторых видов животных воле человека, вероятно, тоже отчасти ритуальна и заложена на уровне инстинктов для корректного взаимодействия с человеком.
Ритуал - это ожидание Присутствия (надежда животных?).
В таком случае, традиция - это тоже нечто ритуальное, т.е. оберегающее место для возможного Присутствия. И эпоха постмодерна, сметающая традиции, может расчищать площадку для грядущего Присутствия. Постмодерн делает акцент на Присутствии, и от его ужасов спасает ТОЛЬКО Присутствие.
* * *
При этом ритуальность - память о Боге, т.к. она в некотором смысле надприродна, ибо надфизиологична. Ритуал - это уже культура, а не природа. Хотя я сторонник включения культуры в рамки природы, наша природа предполагает культуру точно так же, как предполагает питание и дыхание - всё это необходимые условия для разноуровневой жизни. И, вероятно, это верно не только для людей, но и для животных - хотя бы отчасти. Не даром же в нас одна и та же жизнь протекает рекой по венам и душам (только наличие духа различает человека и животное и то, при наличии оного).
* * *
Мысли эти давно бродят в голове, но в этот раз ощущения оформились в конкретное видение - благодаря Ве. Когда он голоден, он не просит, а ритуально идёт в будку, рядом с которой стоит его мисочка, и ждёт. Знак! Он весь в такого рода жестах, которые мы далеко не всегда замечаем и верно читаем.
Кстати, это чистый пример поэтического метода познания, когда через деталь (в данном случае Венькино ожидание еды в будке) открывается вид на нечто большее - целое, частью которого является деталь. Мгновенный проблеск, искра разворачивается в нечто длящееся непрерывно.
--
* Свиньи, в которых вошли бесы, жить не смогли.
Настоящее стихотворение приводит к себе лишь того читателя, который ищет, а кто не ищет, того не приведёт.
Стихи - это путь движения сердца, и он не праздный: этот путь меняет хорошего читателя (как и автора). В идеале - рождает, каждый раз снова и снова рождает иного в иное.
Поэзия стреляет в сердце и бьёт наповал, рождая в жизнь.
* * *
Поэт празден в том смысле, что не занят суетой, но он ищет иного, нездешнего. Праздному, пустому сердцу стихи не даются.
«Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22: 39) - о чём эти слова?
Не думаю, что большинство моих знакомых в состоянии вынести такую любовь к себе, которой я люблю себя - им нужно нечто иное, чем мне. И если они будут меня любить той любовью, которой любят себя - я не выдержу. Мы с трудом терпим любовь друг друга, а это значит, что мы неверно понимаем вышеприведённую евангельскую строчку. Ключ к правильному её прочтению слова поэта: «что отдал - то твоё»* (Шота Руставели). Другого надо любить, как того, кто меня конституирует. Но не как шаман или колдун, а как тот, кому я отдаю себя такой, какой получаю затем из его рук. Я себя создаю, создавая другого, и каким я делаю другого (что я ему даю), такой становлюсь сама. Однако то, каким он становится при взаимодействии, зависит не от меня, а от него (его выбор). Так мы и создаём друг друга и мир, в котором живём.
---
*Что сберег ты — то пропало,
Что ты отдал — то твое. (Ш. Руставели)
Бывает, что формально причин для беспокойства нет. Но бытийно происходит нечто не то, что кажется. И всё живое волнуется, чуя духовную составляющую казалось бы рядового события. А в духе формально два одинаковых действия могут оказаться не только различными, но и противоположными. Причём, реакция духовная может быть вообще не связана с внешними действиями, но отвечать на последующее духовное разворачивание того, что в данный момент находится лишь в зачатке и внешнему глазу не видно. В духе начало и конец процесса видны одновременно.
Иное и преступное - не одно и то же. Когда иное начинают преследовать как преступное - это катастрофа и свидетельство торжества в обществе низменного. Преследование иного - дело мелких и низких людей, которые зачастую и великое преследуют как иное и преступное. Великие никогда не преследуют мелких (у них есть дела поважнее), зато мелкие всегда преследуют великих.
- (я) Аскетика учит, что ум надо держать в сердце. Наше маленькое сердце становится большим, когда находится в единстве с Сердцем (Сердце - одно на всех). Сердце человека растет, когда в него он вмещает других. Надо весь мир вместить, включая и животных, растения..., тогда ты - человек.
- (подруга) Очень трудно нынче оставаться человеком...
- Да, но не оставаться - ещё труднее.
- Многие думают иначе.
- Нет, они не думают.
(Из разговора с подругой)
Человек сам себе - непаханая нива. Он должен возделывать свою внутреннюю землю, двигаясь от предела к пределу, и тем всё время расширять свои пределы.
Таким образом люди бывают: 1) не познавшие своих пределов и никогда не уходившие с протоптанных другими дорожек, 2) иногда доходящие до своих пределов, 3) работающие на пределе и выходящие иногда за свои пределы, 4) постоянно пребывающие в запределье, но иногда возвращающиеся, 5) ушедшие навсегда в запределье.
Вероятно, кто бережёт себя, боится познавать пределы. У кого жажда доминирует над чувством самосохранения, тот более подвижен и динамичен.
Зачем пахать? Чтобы быть живым.
Чтобы не заблудиться в неведомых лабиринтах, в руках, словно нить Ариадны, надо держать Луч Христов. Даже не в руках - в сердце, потому что Луч - это всегда Зов.
***
Быть на пределе - очень энергозатратный режим. А запредельщики вообще живут в иной реальности. Когда люди, никогда не доходившие до пределов своих возможностей, берутся судить о запредельщиках, они несут пошлую чушь. Всегда надо соотносить сказанное человеком с тем, каково его отношение к собственным пределам.
Знание приобретают только те, кто познаёт пределы и выходит за них. Знания начинаются только на пределе. Кто не доходит до пределов, тот ничего не знает по-настоящему, а просто повторяет за другими.
* * *
Быть одновременно здесь и там, в запределье - очень непростое дело. Цветаева, например, была из таких, и все её странности родом из этого состояния.
Вопрос: Русь - «светлое место». Как вы понимаете эту светлость?
Мой ответ: Наверное, светлость измеряется тем, давление какого количества тьмы ей «по плечу». Или, лучше, какое смысловое пространство ею высветляется (выхватывается из тьмы). Русь до тех пор остаётся собой, пока светла - хотя бы на уровне идеалов.
Часто говорят о двух Книгах, которые изучает человек: Священном Писании и Природе (а она ведь бывает внешняя и внутренняя, а не только внешняя). Предание Церкви, возможно, должно быть отнесено к природе - внутренней, которая суть - песня сердца. И в этом смысле Священное Писание - внешнее отражение внутренней природы (потому полная формула: Писание + Предание). Внешняя природа, в таком случае, разновидность Писания.
И, может быть, правильнее говорить просто о природе внешней и внутренней (внешнее - это отражение внутреннего). Тогда пантеизм, прежде всего, грешит тем, что обожествляет внешнюю природу, не различая её внутреннего, сокровенного. «Пантеизм» будущего века, когда Бог будет всё во всём - это исправление этой ошибки.
* * *
Культура - в природе человека. Культура - это не иная природа, не вместо природы, а в том и состоит природа человека, что она сопряжена с культурой, причём свободна в выборе своей культуры, в отличие от культуры животного и растительного миров.
Д.С. Лихачёв определяет отношения природы и человека как отношения двух культур. Из сказанного им можно сделать вывод, что человек может быть культурным или бескультурным по отношению к природе - живому окружающему миру.
В таком случае, в некотором смысле, отношение к другому человеку или кошке, собаке, дереву... - всё это отношение к природе: культурное или некультурное, т.е. не учитывающее культуру другого (или, что ещё хуже, учитывающее в отрицательном смысле, т.е. понимающее как лучше всего навредить, ограничить, убить). Фашизм в этом контексте - банальная и преступная бескультурность (и сатанизм в случае намеренного убийства).
Так что детишки, которым нравится насилие над иным живым существом, даже просто кустом, былинкой... идут по пути богопротивному в самом буквальном смысле слова. Если надо - возьми жизнь ягоды, претвори её жизнь в свою жизнь, но не глумись над её жизнью...
Нечто неожиданное можно сказать и о т.н. субкультурном христианстве (внешнее без внутреннего легко уклоняется в сторону противную внутреннему). Оно, в отрыве от уважения к природе другого, не так далеко от фашизма. Мнящее себя единственно верным, оно накладывает табу на иную форму, однако жизнь слишком многолика, особенно человеческая жизнь. По свидетельству современных учёных люди разнятся друг от друга своим мозгом больше, чем отличается один вид живого от другого вида. То есть, мы очень сильно отличаемся друг от друга, и никто не вправе запрещать бытие другого - это не в нашей компетенции. Мы должны оказывать друг другу поддержку, т.е. помогать жить другому, а не мешать. Житейское «живы сам, и дай жить другому» - прекрасно описывает главное правило верного взаимодействия, предписывающее, как минимум, не мешать жить другому. Для русской цивилизации это базовая формула отношений, чего не скажешь о западной. И вполне очевидно, что наша цивилизационная матрица ликвидируется стремительными темпами, а вместо неё внедряется некий суррогат, нарушающий главные нравственный принципы русской жизни. Нас рубят под корень, как дерево, которое стоит на дороге нового мира. И не в традициях Запада быть уважительными по отношению к не своей природе...
Люди - это как бы реки* (потенциально), которые вокруг себя создают как бы ручейки - пути, на которые они приглашают других при взаимодействии. Юродивый не имеет такого рода своих ручейков (он - только река), а потому при взаимодействии оказывается в том или ином «ручейке» другого**. Ручейки - это, прежде всего, некий метод, некий способ взаимодействия, потому юродивый иногда, словно комедиант, разыгрывает предложенную «ручейком» собеседника роль. Юродивый - не свой, он - Божий, когда в Боге. А когда другой, с которым юродивый взаимодействует, не в Боге, то юродивый оказывается не на своих (своих не имеет) и не на Божьих путях**, а на путях того, с кем имеет дело в данный момент (абсолютная «доминанта на другом» - по Ухтомскому). Отсюда вырастает тот балаган, который юродивые порой разыгрывают на людях. Однако с некоторыми людьми юродивый не юродствует потому, что у этих некоторых открыто сердце для Бога, и юродивый может общаться с такими в Боге. Мы ведь общаемся не вообще, а на какой-то конкретной внутренней территории. Мы дробимся на множество мелких осколков ради разного рода взаимодействий. Юродивый - целостен. В этом смысле каждый гений - немного юродивый, ибо принадлежит больше гению (духу), чем себе.
--
* Реки или деревья - суть одна... Это единый образ, рассматриваемый в разных модусах (дерево растёт, река бежит).
** Юродивый - только река, а люди вокруг, как правило - только ручейки (рекой не стали или стали не вполне, а потому в неё не хотят впускать).
* * *
Помнится, Мария Петровых писала о разности между собой и Цветаевой: Цветаева - больше река, Петровых - больше берега*. Безмерность Цветаевой - это безбрежность Реки, единой с Океаном. Океан - это всегда Другой (Бог или человек), отсюда цветаевская «смертная надоба» в другом. В Луч меня рождает Другой.
---
* Самой Цветаевой о реке и берегах говорила другая поэтесса — А.Герцык, которая так отзывалась о 17-летней Цветаевой и Волошине: «В вас больше реки, чем берегов, в нём — берегов, чем реки» (Цветаева. «Герой труда»).
Есть два универсальных ключа к познанию: сократовское «Я знаю, что ничего не знаю» и жажда подлинного бытия. Жажда настоящего проста и похожа на жажду дерева, тянущего живительные силы из земли корнями и впитывающего солнечный свет листьями. У дерева есть только подлинная жажда. А у человека много иных, мнимых жажд, когда он хочет не того, что его животворит, но того, что губит.
Человек - свободное животное, он может выбрать себе в пищу что угодно. Это касается и тела, и души, и духа. Человек сам выбирает, чем ему питать свою жизнь. Мудрость - в знании правильного питания, но эта мудрость - не в человеке, ибо сам человек разрываем на части многими ложными хотениями. Мудрый человек должен спросить Отца Небесного, что ему есть и пить для жизни вечной. Человек становится человеком только в контексте вечности, потому надо искать тропинку туда, где живут вечные. В том числе и вечные ценности...
Находясь в постоянном потоке, трудно от него отвлекаться. Принятое требует реализации, воплощения. Но самое важное - не выйти из потока, а чтобы в нём находиться, нужна предельная собранность.
Ценность - сам поток, быть в нём - счастье, вне его нет ничего, кроме страданий и пустоты. В потоке мир живой, целый, вне его - раздробленный, едва выносящий сам себя.
Делая что-то внепотоковое, чувствую себя Атлантом, который держит на своих плечах, как минимум, несколько железнодорожных полотен, по которым идут скоростные поезда. Даже простое дело, требующее включения целого человека, превращается чуть ли не в подвиг, потому что первое дело - стояние в потоке, а всё остальное - приложение.
Стоящий в потоке - целый человек.
Обманувшие других, надругавшиеся над другими, причинившие вред, ущерб, обиду другим... воистину не ведают, что творят. «Что отдал, то твоё», то есть, всё то зло, которое они причинили ближнему, они причинили, прежде всего, себе. Они использовали ближнего для недолжного* взаимодействия с ним и бытийно стали тем, какого рода взаимодействие ими осуществлялось. Быть - это быть по отношению к другому, для другого. Что ты делаешь другому, тем ты и становишься.
--
*Недолжное - неправильное, которого не должно быть. Правильное - созидательное, создающее человека (и во мне, и в другом) в движении к Богу, в контексте вечности.
Наблюдая как стремительно власть над миром захватывает низменное, скотское и античеловеческое (т.е. сатанинское) начало, понимаешь, что гибель мира (ТАКОГО мира, как созидается!) - это благо, и знание об этом - большое утешение сердцу, что любит истину. Но это утешение не соглашателям, не лентяям, которые, несмотря на страдания других, чувствуют себя уже сейчас небожителями, коих не касается горечь этого мира. Это утешение для тех, кто до последнего вздоха сопротивляется наступлению ада, кто мог бы быть сражен наповал ужасом, если бы не знание о конце злобы мира.
И вот что важно: делатели - соль мира, они всеми силами стараются сохранить его от тления, а не разрушить или убить, как некую мерзость. Делатели Господни трудятся, спасая то, что рано или поздно всё равно погибнет. Их совесть чиста, когда сделано всё, что в их силах ради спасения обреченного.
Утешение необходимо как воздух делающим, трудящимся на ниве Господней. Только делатели нуждаются в утешении. Равнодушные, самовлюблённые эгоисты, прикрывающие своё равнодушие красивыми словами о Боге, утешены уже здесь своими лживыми фантазиями о себе и о мире. Они не ранены горем ближнего, а потому и не нуждаются в утешении Господнем. Им и так хорошо....
Лень бывает не только телесная, но и душевная, духовная. Лень - отсутствие движения, я бы даже сказала - отсутствие подвижничества. Заболачивание вместо потока - это и есть лень. И только в болоте заводятся всякие мерзкие, сопутствующие лени, пороки. Подвижничество - побег от внутренних «жаб» заболоченной жизни, которая суть нежизнь.
Проблема бывает в том, что можно говорить человеку, но невозможно говорить С ЧЕЛОВЕКОМ - в виду того, что присутствует его оболочка, но не он сам. «Родить» другого человека* для общения с ним - вот что порой требуется. В этом деле как раз и был специалистом Сократ - «повивальной бабкой». Мудрецы по образу Сократа, называемые церковью отцами, занимаются тем же самым: рождают в духе, потому и называются отцами. Но правильнее, конечно, называть их по образу Сократа «повивальными бабками», ибо Отец Небесный один у всех нас. Потому и сказано «Никого не называйте отцами». Но и называя таковых отцами, не погрешаем, ибо именно этот конкретный человек соединился своим духом со Св. Духом и потому смог «родить» другого, зачав в том дух своим духом, сопряженным со Св. Духом.
Мы все призваны быть друг другу отцами, ибо человек нуждается в Присутствии Другого для рождения.
---
*Речь идёт о духовном рождении.
Мне нравится пример с лентой Мёбиуса. Один умный человек приводит её в пример, когда говорит о внутреннем и внешнем для нас, в том смысле, что у ленты Мёбиуса внутренняя сторона и внешняя - одно, мол, и у нас так же может быть. Остроумно и, главное, верно. С трансцендентностью тоже не так всё просто. Если хорошенько подумать, то человек сам себе трансцендентен: я неподлинный - себе подлинному или наоборот. И вот что удивительно, я подлинный - это я в Боге, т.е., который лично знаком с тем самым Богом, о котором, кажется, никто не может иметь представления. Более того, я подлинное знакомо с Богом лично не внешним, а внутренним образом, то есть изнутри.
(Из ответа на вопрос о трансцендентности Бога как Его недоступности для человека)
