Дневник

Общим местом стали разговоры про интерсубъективность юродивых. Субъективное - моё, интерсубъективное - наше. И тут стоит разобраться внимательнее. Юродивый наедине не юродствует не потому, что играет на публику, а потому что ломают его внешне - другие, т.е. он поломан как раз на уровне интерсубъективности. Но! Наше в нас двоится - наше в Боге и наше в социальном измерении. Юродивый цел в Боге и сломан в социальном, сломан в смысле неспособности к взаимодействию на тех путях, к которым привыкли социальные люди. Общее для всех «наше» для него чужое, кроме того, что в Боге.

Это следует хорошенько осмыслить, пока всё смутно...

Трудно, когда людей не используешь*, а общаешься с ними из глубины (цветаевское «я к каждому подхожу вся»), когда открыт им навстречу всей своей высотой, глубиной, широтой и ждёшь Встречи. Такой формат большинству неведом. Глубина автоматически взывает к глубине другого, а большинство своей глубины пугается, она им незнакома.  И чем глубже моя глубина, тем страшнее тому встречному, кто менее глубок. Моя глубина кажется ему бездной, в которую он проваливается. Неготовый собеседник не имеет в себе бытия того уровня глубины, на который его приглашает глубина другого. Потому сокрытие Богом своих глубин  и высот (это, вероятно, одно) - Его милость к нам. И, может быть, глуби́ны Его - в нас, как наши высоты - в Нём...

--

* Под «использовать» я понимаю обращение не к личности, т.е. не к цельности человека, а к его функции и только (мимо личности). Подключаясь напрямую к функции, пользователь берёт на себя управление, которое при корректном взаимоотношении принадлежит только личности другого (а она мало у кого развита, потому всегда проще общаться через подключение к функции). Иногда личность намерено выбрасывает в мир лишь свой функционал, чтобы избежать общения. Так что тут большое пространство для размышлений - в чём норма и какая норма понять не так просто.

===================

Вопрос (И. Петухов):  Вот именно- милость. Бережливость.
А то подходят, такие все открытые, чистые, глубокие... И, что теперь, ближнему их, вешаться? В омут головой? И тем, и тем тяжко.

Мой ответ: Но если нас зовут, надо отзываться. Негоже человеку быть одному. Представьте каково одиночество на высотах-глубинах! А мы растём, отзываясь на зов таких - не иначе. Рост - это всегда выход за рамки прежних своих возможностей, то есть всегда преодоление себя, какой я есть - маленькая смерть на каждом этапе. Избегая такого рода опасности, мы лишаем себя возможности расти.

Вопрос: Несоответствие высокому идеалу может развить комплекс вины, пробудить ревность , как у сатаны к человеку, Каина к Авелю.
Бережливость к одаряемому-божественная милость. Ответственность. Не навреди. Не испепели собой.

Мой ответ: Так можно говорить себе, но не другому.

Вопрос: Конечно! Не позволять себе.
Способность к самоограничению величайший дар Божий! Дар истинной свободы от Всемогущего, способного ограничить себя Всемогущего ... во Христе.

Мой ответ:  Но там, где работает призвание, там всё моё теряет силу.

Вопрос:  А как призвание от соблазна с искушением отличить?
По совести, если только..

Мой ответ: Хороший вопрос. Первое, что приходит на ум - чистота, отсутствие моего. Зов - это нечто объективное и совершенно некорыстное. Где нет самовозношения, а есть послушание и даже непослушание. Желание удрать от призвания - нормальное дело ))) (Образ Ионы - помощник). Но думать есть о чём. Спасибо!

Вопрос (Н. Княжинская): Как в материальном мире с этим? ) Сложно... Постоянный баланс между измерениями. Как у Ефремова "Лезвие бритвы".

Мой ответ: Да, материальное тянет вниз, потому надо имея быть как бы не имеющими. Всё материальное нам не принадлежит, оно наше отчасти. Потому, если кому-то нужнее - пусть берёт. Знаете, как вот истории про святых, которые помогают ворам нести награбленное у них же. Или Цветаева, помните, когда нашёлся мёртвым тот, кто её обокрал, и ей предложили взять свои вещи, она ответила: как же я, живая, у него, мёртвого, отниму. В этих словах всё её нутро просвечивает насквозь, потому, кто обвиняет её в том, что она могла взять чужое или считала, что все должны ей помогать, - просто не понимают её. Она вообще ТАК относилась к материальному, и считала, что все люди должны друг другу помогать.

Множество вещей (информации), которые мы  носим в своей голове (запоминаем), мертвы по определению и попросту захламляют то место, которое может быть отдано Мысли (мышлению). В нашей оперативной памяти не так много места, а только с её помощью можно добывать светящиеся бытием искорки. Потому я предпочитаю не помнить множество ненужных, хоть и привычных всем, вещей. Актуальные для меня примеры приводить не хочу - слишком голо будет, потому скажу о более отстранённом. Например, цены на каждодневные продукты не стоят того, чтобы их помнить.  Даже если это угрожает тем, что меня легче обмануть. Меня и обманывают иногда, но это, скорее, проблема тех, кто обманывает. Обманувший подставляет себя под удар в гораздо большей степени.
Я не помню многого элементарного не потому, что не могу, а потому что не хочу тратить место в своей голове на то, что мне не нужно. То, что меня интересует, требует очень много физиологических ресурсов, которые разумнее направлять на то, что актуально необходимо. Для меня это - Мысль. 

Физическая выживаемость от этого, конечно, понижается, в силу отключения множества самозащитных функций. Но, опять же, каждый выбирает то, что для него важнее.

Поэзия — свойство не только слова, языка, поэзия — свойство бытия. Посредством поэзии, в процессе поэзии мы общаемся с Бытием или, наоборот, Бытие общается с нами. С нами или со мной? Со мной - как с нами, но и со мной лично. Я в своём пределе едино с мы.

Поэзия — диалог, как и мышление. Поэзия принадлежит Слову, это беседа в Слове.

Я бы исправила последние два пункта: самая лучшая защита - чистота (помыслов), самая мощная сила - любовь.

Быть может, самый трудный вопрос познания - как пробиться к Зову (он всё знает*)? Вряд ли  можно сказать, что я сама нашла Зов. Нет, это он меня нашёл. Вышла ли я на него, как выходят на тропинку? Может быть... Не помню как именно мы искали друг друга. Бывало всякое, и кривизны путей человеческих часто ведут к Зову. Почему так? Не знаю.

Одно точно могу сказать: внутри всё время что-то звучит (как камертон) сначала на бессознательном уровне, потом и на сознательном кажется (я не могу точно определить на каком уровне слышен Зов, он пронизывает всё существо насквозь). Мы сначала, как слепые котята, тычемся носом во всё, что окажется на пути. Но как-то и когда-то происходит чудо Встречи. Важен поиск, жажда - это всё, что нам доступно, насколько я понимаю. Но жажда эта - откуда? Не знаю...

Хотя... Вероятно, забота о другом, участие в другом - главный ключ к проблеме. Люби ближнего как самого себя - вот решение.

---

*Зов и Песня - одно? Зов, Луч и Песня. В Луче, откликаясь на Зов, мы рождаем свою лученосную Песню.

За то ли умирали деды, 
чем мы живём?
И тем ли будут живы дети -
когда умрём?

==

То, что перестают ценить, теряют. И речь не о бутафорском шуме, а о понимании сути, о внимании к сути. Когда суть утрачена, внешняя атрибутика ничего не стоит.

Наивные, ничем не обоснованные мечты  - как вареники, что летят в рот сами...
Настоящая мечта действует, а не бла-бла-блажничает...

Секрет достижения (обретения в себе) истины прост. Что человек ищет, то и находит - т.е. жажда истины приводит человека к предмету его любви.

==

Вопрос:  Искать-значит всё пробовать?

Мой ответ: Нет, искать - это подчиняться Зову. На начальном этапе это похоже, возможно, на «всё пробовать», но на деле плохо слышащий, но уже ищущий, может прикасаться к вещам, чтобы сравнить ТАК они звучат, как Зов, или иначе.

Истина принадлежит всем - в смысле доступности. Но это не о количестве «сокровищ» и владеющей ими массе народа, это не о толпе и её имуществе - это о всеобщности, о том, что принадлежит всем по природе, и что отнять никто не может, кроме как изменив саму природу человека. «Народ - это святые, а не толпа народа» - сказано именно об этом. 
Другое дело, что лично принять истину может только личность, укоренённая в истине (подобное познаётся подобным). Тот, чья суть эгоистична - чужд истине, потому что он сам себя закупорил в бочке глупой ограниченности.
Потому так важен для человека Другой (любящий Бога любит и ближнего), другой - мой путь к себе истинному, к себе, принадлежащему всем в истине.

Всё, что познано и открыто другими - великими, каждый может открыть в себе и читать в себе как в книге. Открыто - великими, но познающий честно и беспристрастно открывает всё то же самое в себе, открывает по-настоящему, если только ищет и познаёт по-настоящему. И только великие открывают действительно новое, ранее неведомое, которое становится всеобщим.

Познай себя - и познаешь все известные тайны, ибо в тебе все они ждут твоего, именно твоего личного прикосновения к себе.

* * *

Два ключа у нас, открывающие возможность приобщаться к сокровищнице накопленных человечеством знаний- жажда истины и бескорыстность (чистота) в познании.

* * *

Если Сократ не знает, то кто знает? Целое? Слово, которое в нас? 

Сутки - малый цикл жизни:  засыпая, мы словно умираем, теряя все свои прежние нравственные достижения в том смысле, что если в новом наступившем завтра не возьмём снова прежние вершины, то они перестанут быть нашими. Каждый новый день требует, как минимум,  подтверждения прежних результатов. То есть, жизнь - это постоянное стремление, движение, динамика. Как только перестаёшь двигаться вверх, сразу же начинаешь падать вниз. Даже стоять на месте - невозможно, не двигаясь вперёд.

Когда видишь, что приближается ад, важно сделать всё, что в твоих силах, чтобы этому помешать. Когда ты знаешь, что сделал всё, что мог - совесть чиста, а это в трудных обстоятельствах - главное.

Высокое, небесное - надприродное, природное - законное...
А то, что ныне начинается? Надзаконное - в смысле внезаконного и беззаконного (обратка небесному). Кажется так...

Жизнь - как домик улитки, только наоборот. Тело исчезает, а «домик» ещё долго напоминает, что его носило на себе чьё-то тело. С «домиком» играют, его примеряют на себя - ради забавы, познания или ради Встречи, если только можно к нему прикоснуться.

Овеществление жизни...

Продолжая мысль, что специализация «Для» - метод обретения Бытия (по-настоящему есть только то, что обрело своё «Для»)
Вероятно, мастер в любом деле - это человек, сделавший своё дело такой специализацией, т.е. обретающий (снова и снова) Бытие в своём делании. И тогда делание делает его Человеком (целым). Мастер - поэт в своём ремесле именно поэтому.
Обретение мастерства - путь становления Человека в человеке. И поэт в этом смысле не уникален, по своему уникально лишь его делание, как и любое другое.

Вот что дат нормальное образование - Бытие, В этом смысле советское образование дважды формировало человека как Человека - и в плане социальных устремлений, и образовывая не как бездумный винтик, а как разумный, знающий целое винтик.

Мама, кстати, - это тоже бытие Для, и путь обретения Бытия. Потому мамам проще, чем папам. Мамы природно проходят «посвящение» в мамы - на биологическом уровне. Папы же приобщаются, скорее, на культурном, духовном, душевном - у них больше шансов пройти мимо этой формы обретения бытия. Вероятно потому, что главная их специализация в другом. Мужчина должен найти своё дело, и жена ему в этом помощница. У каждого, таким образом, несколько уровней одного и того же бытия Для.

Тщеславие и искренность - антагонисты, они несовместимы. Тщеславие может только рядиться в искренность, не более.
Искренно тщеславие только в своём тщеславии.

В браке важно соблюдать свободу другого, т.е. люди должны не присваивать друг друга, а осваивать (в рамках совместного делания).

Причём свобода, понятая вульгарно, суть не свобода, а рабство. Для личностного становление человека важны два компонента: свобода и обретённое состояние «Для», т.к. человека вообще не существует (это абстракция), реально существует только человек «Для».

Св. Мефодий Патарский* говорил: пока человек не найдёт свою половинку, он окружен мужчинами и женщинами; когда же половинка найдена, вокруг уже не мужчины и женщины, а просто люди.
Если плясать от этой мысли, можно сделать вывод: мужчина как мужчина - только с женой, с другими женщинами он - просто человек, личность, причём в эту личность по умолчанию включена и жена, ибо она стала частью его внутреннего человека. То же самое следует сказать о жене.

Но если присмотримся внимательно к тому, что происходит на самом деле, непременно обнаружим, что есть социальное измерение пола. То есть, мы, представая перед лицом другого, непременно окрашены в свой пол (он слишком сильно влияет на сущность), потому вернее, наверное, мыслить об этом так. В отношениях с мужем или женой, человек являет свой пол в гораздо больше степени, чем в отношениях с посторонними внешними людьми. На встречу с посторонними идёт личность мужского пола, а не просто мужчина, или личность женского пола, а не просто женщина. И встречается он с личностью, а не с женщиной или мужчиной. 

Человек не даёт властвовать над собой полу, находясь в обществе посторонних, а внутри своего семейного круга, вероятно, даёт. Это не утверждение, а предположение.

---

Мефодий Олимпийский(~260–312)
Мефодий Патарский, греч. Μεθόδιος Πατάρων – богослов, епископ Патарский, священномученик.

День памяти: 20 июня (3 июля)

Чтение сродни заглядыванию в чужие окна. Только это процесс куда более интимный, потому что в чужие окна мы заглядываем своими глазами, а книги предлагают нам посмотреть на мир в щёлочку глазами автора. Это как бы двойное подглядывание - весьма непростое дело.

Чтение вообще было бы невозможно, если бы не единая платформа, на которой стоит всякий человек, единство природы позволяет нам отчасти понимать друг друга - ровно в той мере, в которой мы хотя бы отчасти совпадаем. Подобное познается подобным - древние греки знали толк в познании.

Но это вовсе не значит, что мы понимаем только сугубо своё. Мы понимаем так же то своё, которое ещё не наше, но может стать нашим - т.е. потенциальное своё. Потому человечество разделено потоками устремлений.

Мы способны читать, понимать и воспринимать, лишь то, что сродни нашей мечте  или нашему опыту. 

Первым погибает самое хрупкое, самое робкое, самое нежное...
Оно не слабое, но сила бывает разной. 
Первым гибнет то, что себя никак не защищает. 
Самое грубое - самое живучее. Чем ближе к камню, тем больше шансов выжить, чем ближе к цветку - тем меньше.

Когда мы слышим призыв не убивать ближних гневом, строгостью, претензиями - это не метафора.

Бог в человеке - неубиваем, а человек в человеке смертен. На свете живут люди с живым Богом внутри и с неживым или покалеченным внешним человеком внутри.

* * *

Внешний человек есть не только вовне, но и внутри. А внутренний - вовне?

Как уродлива мелочность, как некрасив человек, придирающийся к другому по мелочам, особенно если это верующий человек. Великодушие в людях встречается всё реже, и этот процесс будет только нарастать. Потому нынче время быть великодушными. Надо устоять в великодушии вопреки тенденции - чтобы не расчеловечиваться.

По-настоящему есть только то, что обрело своё «Для». Это и значит стать «вещью» в хорошем смысле, чтобы освободиться от вещности в себе ради вечности. Специализация «Для» - метод обретения Бытия. Бытие невозможно обрести в себе просто так, вообще - только для конкретного «Для». Может быть, именно поэтому нынешнее время ополчилось против семьи, она - самый доступный способ обретения бытия «Для».

* * *

Мы выбираем своё «Для» - для чего/кого согласны быть и для чего не согласны. Мы выбираем кем быть именно в этом смысле.