Дневник

Встречаются люди для вечности и расстаются для вечности. Хотя и для жизни тоже... 
Расставаться перед лицом Вечности тяжело, не хочется оказаться виноватым. И тут либо по Толстому - «нет в мире виноватых», либо по Достоевскому «все перед всеми виноваты», либо - другое, своё... 

Только добрая мысль* способна видеть и понимать всё как есть. Злая самоутверждается, а потому видит то, что хочет видеть.
При этом есть зло первое, и зло второе. Первое - это отсутствие добра, второе - это присутствие зла. Отсутствие добра практически не бывает нулевым состоянием, т.к. свято место пусто не бывает...

--

* не путать с добрым отсутствием мысли (и такое бывает)

Кто пишет в стол, тот как бы не имеет вблизи собеседника, т.е. вопрошающего, потому это всегда непростое испытание для автора.  Однако у пишущего есть и другой вопрошающий - дальний. Собственно искусство и обращено зачастую не к ближнему, а к дальнему: лицом к лицу лица не разглядеть.
Пишущий - это всегда собеседующий.

Если поступок другого человека (ни добрый, ни злой) существенно не влияет на доброе расположение к нему, значит вам удаётся жить по-христиански (т.е. когда любят человека, а не его дары, деньги, власть и/или славу; и когда любят грешника, а ненавидят грех). Только важно различать духовное и эмоциональное, потому что духовное - это глубинное, сердцевинное, а эмоциональное - внешнее, поверхностное.

Хорошо быть клумбой, по которой топчутся ноги Господни. Сорнякам на ней крайне неуютно, зато что-нибудь прекрасное, если ещё не проросло, наверняка растёт в тайне.

Трудно общаться с человеком, у которого, что ни слово, что ни движение души - то поза. Всё напоказ, всё ложь. Поза, поза и ничего кроме позы... Зачем тогда общаться? Совершенно незачем.
Вот что делает мир с человеком: движение от позы к позе...
Скучища!

Некоторые люди склонны обижаться, когда их сравнивают с животными. Хотя очевидно, что животные часто лучше нас. Человек выше животных только если живёт в Боге и Богом (только Бог в нас возвышает нас). В другом случае животные ничем не уступают людям, а порой даже превосходят человека в человечности, уж не говоря о том, что в рамках природы они не способны упасть так низко, как падают культурные люди. «У комара нет Гитлера», - говорит Платонов.
Кстати, известное «собака любит палку» приложимо также и к людям, которые не выросли из рамок животной доминантности.  Палкой для таковых являются власть и сила.

Есть вещи интуитивно понятные, но никак не выразимые, или выразимые с большим трудом. Наше понимание предшествует языку, оно - над языком, а не в языке.  Понятийная сетка языка набрасывается на то, что понимается - чтобы можно было оперировать понятым (мыслить), а не просто для понимания. 

То, что выглядит противоречием, может оказаться точностью вне полноты. Полная картинка доступна далеко не всегда (и не про всё можно сказать). Если смотришь на детали - видишь детали, если смотришь на целое - видишь целое. Целое человека - не в человеке, а во Христе; во Христе человек теряет себя, при этом оставаясь собой, т.е. он не перестаёт быть, но как бы исчезает в некотором смысле. Он собирает себя воедино (целого) только во Христе, но во Христе видит уже только Христа и Христово (другим не интересуется). Нашедший Христа забывает себя ради Христа, в том числе Христа в другом. А может даже в первую очередь ради Христа в другом.

И встречать, и провожать человека надо не по одёжке, не по уму, а по Христу в нём. Что это значит понять современному человеку непросто. Кто-то путает такое отношение к другому с человекоугодничеством, кто-то просто отмахивается от подобного взгляда на человека, как на некую чушь.

Мало кто действительно способен увидеть Христа в ближнем, который зачастую далёк не то чтоб от Христа, но и от себя самого. А ведь любить человека - это как раз видеть Христа в нём и служить Христу в нём.

Человекоугодничество и служение Христу - это взаимоисключающие вещи.

Нельзя путать духовное (бытийное) беспокойство о мире с психоэмоциональным.
Когда в голове не объёмная, а плоская проекция окружающей действительности, то уплощается и внутренняя поведенческая схема - исчезает объём, все этажи как бы слипаются на одном уровне.
Человек перестаёт различать уровни своего внутреннего человека. Духовное кажется ему тем же, что и психическое, эмоциональное. Это ошибка.
Упростившийся умом христианин не в состоянии отличить духовное беспокойство о мире от эмоционального, и начинает боготворить свой покой, благополучие как некую духовность.
Равнодушие - это не благодатность....

Ложные трактовки личности и поведения другого мы даём зачастую потому, что абсолютизируем не абсолютное, приписываем незначительным характеристикам - значительность, нарушаем пропорцию, соотношение тех или иных личностных качеств, преувеличивая то, что нам не нравится или даже просто непонятно.
Защитная самостная установка спешит нарисовать дурной портрет другого, если только он не из нашей стаи или обладает какими-то иными, не знакомыми нам устремлениями к действию.
Желание возвыситься, уничижив другого - дурная привычка, свойственная почти всем людям. С ней надо бороться, и самый простой рецепт: не абсолютизировать неабсолютное.
Другой всегда лучше, чем кажется нашему самостному воображению.

На заднем дворе мирно трапезничают голуби, поочерёдно отщипывая от двух больших ломтей  брошенного им белого хлеба. Около восьми пташек передают хлеб как бы по кругу, пока в их компанию не вписывается галка. Они её принимают, делятся с ней тем, что могло бы достаться только им (галка одна, их много). Зато галка после двух-трёх «укусов» хватает целый кусок и с ним улетает. Её миссия, вероятно, в том и заключалась - втереться в коллектив, чтобы похитить добычу.

Наблюдая за этим, я поняла, почему голубь - символ мира. У этих птиц словно нет амбиций: стайка голубей никак не отреагировала на то, что пройдоха галка их попросту кинула, они так же передавали оставшийся кусок по кругу, словно раскуривали трубку мира. У голубя отнять еду может даже воробей...

Для того, чтобы  осудить советское прошлое и советского человека, русским (известным правдоискателям) подменили пафос. Вместо нравственной матрицы народ погрузили в идеологическую матрицу (а ведут себя так, как будто это нравственная система), в которой основным злодеем назначен «совок». А меж тем, церковь не зря декларирует аполитичность - идеологии не могут быть предметом таких нравственных оценок, помимо человеконенавистнических - как фашизм и нацизм. Идеология коммунизма не относится человеконенавистническим, т.к. она ищет способ любить, развивать, поддерживать человека на уровне общества. То есть, коммунизм - это поиск идеального общественного устроения, в котором будет достигнута максимально доступная правда. 

Очевидное в одной системе координат, в том числе нравственных, совсем не очевидно в другой.

Часто встречаемой является ошибка мышления, которую можно проиллюстрировать таким образом.
Говорит, к примеру,  прп. Иустин (Попович):  «Славянский всечеловек, его главная тайна: всечеловеческое братство людей в Богочеловеке Христе». Говоря «славянский» он имеет в виду, что сама по себе идея всечеловека преимущественно волновала и волнует славянские души. Прп. Иустин вовсе не подразумевает того, что славяне суть самодостаточный всечеловек, что другие народы тут ни к чему. А ведь именно эту неверную мысль при желании можно обнаружить в приведённом высказывании.

Когда текст, написанный в одной системе нравственных координат читают из другой системы нравственных координат, получаются такие ошибки. В мире высоком подобная низменная трактовка не существует - такое прочтение немыслимо для высокого.

Так же христианство порой обвиняют в фашизме, придираясь к идее о том, что человек без Христа - ещё не вполне личность, что полнота всякого человека - Христос. Путают с нацистским «унтерменш» (недочеловек), не понимая, что в христианстве человек сравнивается не с другим человеком, а с самим же собой. Это не сравнение в рамках один человек хуже - другой лучше, а сравнение в рамках одного и того же человека: зрелый - незрелый. Есть же детский возраст, когда ребёнок содержит в себе потенцию личности, но ею вполне не является. Ребёнок призван развиваться, двигаться вперёд к себе лучшему.

Смысл вышесказанного в том, что низменное сознание склонно находить низменные смыслы и в высоком, где их нет и не может быть по определению (кто ищет, тот всегда найдёт), потому что ищет низменным мировоззрением. И приписывают свою низость высокому, которое совершенно не понимают, не могут понять в рамках своей системы координат.

- Почему не помогают психологи?

- Никому нельзя помочь извне. Психолог может помочь только тому, кто движется сам, а мыслит сам с проблемами. Психологи не нужны тем, кто и сам умеет думать и тем, кто сам не желает действовать.

Притча о собаке в зеркальной комнате. Сначала я думала, что она о солипсизме, но теперь поняла точнее: она о ветхих (самостных) людях, которые ничего и никого по-настоящему не видят - только свои отражения. И лают на эти отражения со страшной силой, когда те им не нравятся...

Даосская притча «Зеркало»

В очень давние времена один король построил себе большой дворец. Дворец тот был весьма необычный. Внутри он был покрыт зеркалами. Всего его стены, потолки и полы были зеркальными.

Однажды во дворец забежала собака. Озираясь по сторонам, она увидела, как со всех сторон на нее смотрят собаки, множество собак. Собаки были повсюду. Но она была разумной собакой, поэтому просто оскалилась на всякий случай, чтобы испугать их и защитить себя. Окружающие собаки оскалились в ответ. Тогда она зарычала – они ответили ей тем же.

Теперь собака не сомневалась – ее жизнь в опасности, и залаяла. Собаки не уходили, поэтому она стала лаять отчаянно, изо всех сил.  Миллионы собак также отчаянно лаяли в ответ. И чем больше лаяла собака, тем больше они ей отвечали.

Утром во дворце нашли несчастную собаку мертвой.  А ведь она была одна, дворец был пуст, только зеркала окружали ее… миллионы зеркал. Она испугалась своего отражения, она вступила в борьбу со своим отражением. Она погибла в отчаянной борьбе с миллионами своих собственных отражений…

Крылья всегда рождают крылья. Крылья — главный орган всех зачатий и рождений.

Из моей повести «Макаровы крылья»

Конец мира наступит только потому, что такова общая воля человечества. Кто не ведает, что творит - творит и вытворяет, а кто ведает - тому не мешает. Ну, а если все дружно хотят одного и того же - оно и наступает.
Конец мира произойдёт только потому, что всех устраивает соответствующий ход событий. Сопротивляются ему единицы (они в меньшинстве), а история движется согласно двум волям: Божьей и общечеловеческой. Промысел Божий задаёт общее направление развития, правила игры, а воля человеческого большинства по своему усмотрению оперирует данностями - действует, выбирает, принимает решения,  осуществляя избранное и желаемое.

Мне близки люди, которые действительно видят других людей (способны к этому очень немногие), и которые стремятся послужить другому (другим), а не своим амбициям, тщеславию,  корысти. С последними у нас большие структурные различия - понимание с их стороны невозможно. И ладно бы не понимали, они же перевирают меня по своему образу и подобию, и с этим своим зеркальным «противником» сражаются. Постоянно кто-нибудь из таких нападает и выказывает свои претензии, суть которых всегда одна: «поклонись мне или затопчу!». Скука смертная...

* * *

Вот теперь только поняла по-настоящему притчу о собаке в зеркальной комнате. Я то думала, что её суть - солипсизм, а теперь понимаю, что это о тех ветхих людях, которые действительно ничего и никого не видят (только свои отражения) - они и есть жители зеркальной комнаты.

Поэтическое созерцание - это не пассивное состояние, а предельно напряжённое, энергозатратное, и при этом  расслабленное. Напрягается глубина, расслабляется поверхностность. Ты становишься как бы прямой линией, линией горизонта - исчезаешь и одновременно предельно, всеохватно присутствуешь.
Это - Предстояние. Это - непрерывность. Это очень большие объемы энергии и информации.

Песня сердца - это Христос в нас. Ещё Сократ учил слушать этот внутренний голос (не зря Сократа называют христианином до Христа). А уж нам то, живущим после Пятидесятницы, намного проще жить, чем апостолам, ведь они были более внешним образом близки со Христом, чем мы. Наша песня - Христос в нас, и надо петь Ему навстречу, петь перед лицом ужаса и перед лицом Радости. От песни (во мне) к песне (в другом) живёт сердце, а всё остальное — сор, сквозь который надо прорасти.

В своих рассуждениях я всегда «пляшу» от искры, от того, что увиделось, а не я увидела. Не в смысле привиделось, а в смысле открылось: оно само знает зачем и когда открываться.

То, что от искры - всегда точно (это и есть поэзия*), а когда додумываю дальше, бывает, что есть слепые пятна (для точности надо видеть равно во все стороны).

Извне ничего не воспринимаю, мне надо только лично понять - чтобы изнутри открылось. Извне понимаю только то, что сначала открылось изнутри.

Потому размышляю, размышляю... ищу верные слова... Это способ быть. Я ищу слова для адекватного выражения того, что увиделось.

Смотрю как поэт и богослов - созерцательно, у меня всегда этот ракурс, а не, скажем, политологический или ещё какой другой. Это, в каком-то смысле, всегда взгляд ребёнка, а не взрослого.

--

 *«Поэзия — наша видовая цель» (Бродский)