Дневник
Когда человек начинает писать - т.е. говорить во всеуслышание, он отчасти подставляется, ибо выставляется напоказ. Говорит-то он не для того, чтобы выставиться (в норме), а просто это такое действие, которое его выставляет. Безопаснее не высовываться, не говорить. Но тогда и себя не узнаешь по-настоящему.
Цветаева, к примеру, говорит: «Я вещь окончательно понимаю только через слово (собственное)». Оттого, может быть, с этим самым пониманием она потом «как луч и как нищий стучусь во все окна».
И слова Сократа «Заговори со мной, чтобы я мог тебя увидеть»* о том же. То есть их смысл не плоский, не в том смысл сказанного, что покажи, что знаешь - он глубже, существеннее. Сократ - зеркало для ученика, перед которым тот сможет по-настоящему увидеть и себя перед лицом Сократа, именно это и хочет увидеть Сократ.
Кстати, у Платонова в «Чевенгуре» тоже есть фрагмент на тему говорения (о том же, но с другого ракурса):
- Чего ж молчишь, как темнота? - переспросил Копенкин. - О звезде горюешь? Звезды тоже - серебро и золото, не наша монета.
Яков Титыч своих слов не стыдился.
- Я не говорил, а думал, - сказал он. - Пока слово не скажешь, то умным не станешь, оттого что в молчании ума нету - есть одно мученье чувства...
- Стало быть, ты умный, раз говоришь, как митинг? - спросил Копенкин.
- Умный я стался не оттого...
- А отчего ж? Научи меня по-товарищески, - попросил Копенкин.
- Умный я стался, что без родителей, без людей человека из себя сделал.
Говорение - это процесс самоделания человека. В этом смысле соцсети могут стать хорошим инструментом, помогающим человеку стать собой. Только надо их использовать для саморазвития, а не для плевания по сторонам.
---
*Заметим, что Сократ говорит не «услышал», а «увидел». Эту фразу он произнес, когда к нему привели ученика, молчаливо осматривающего все вокруг.
Ветхое и новое, Христовое, различаются на уровне структур. Проще всего это понять на примере колеи: ветхое и новое едет по двум разным природным колеям. Как нельзя одновременно ехать по двум дорогам, так нельзя быть одновременно ветхим и новым. Или скажем так: чтобы попасть в новую лыжню, лыжник должен выбраться из старой. Иначе невозможно. С одного пути надо перевести свой поезд на совсем другой, а сразу по двум путям поезд ехать не может.
Здесь важно также видеть саму колею, т.е. путь заранее проложенный для нас кем-то другим, и этот кто-то - Сам Бог.
Ветхий путь - дорога в никуда, Христос проложил новую дорогу - в Жизнь. А мы - некие живые машинки, в которых многое функционирует автономно, само по себе. Наша главная задача - встать на правильные рельсы, чтобы ехать по ним в правильном направлении. То есть, направление - наше всё, остальное работает почти без нашего участия. Недопонимание этого простого факта делает нас уязвимыми для политтехнологий: мы слишком много думаем о себе, а потому попадаем в расставленные для нас ловушки. Избыток самомнения убивает вернее всякого оружия, и современные манипуляторы хорошо знают об этом духовном феномене, а потому используют при оболванивании населения именно этот крючок для ловли дураков.
Ноль, нулевая отметка - это о здоровья, о жизненной силе. Для жизни нужно быть в плюсе, а я живу на нуле и в минусе. Когда болею - выпрыгиваю из минуса (как из ямки) на нулевой уровень, пытаюсь допрыгнуть. Застрять в минусе - умереть.
Есть у меня стихотворение в прозе, которое называется «Ноль», написано оно в 2011 году - как вбитый временной столбик на моей дороге, благодаря ему я знаю, сколько лет живу после нуля.
Если посмотреть в дырку от бублика,
который давно съели,
никого не увидишь.
Разве голос долетит
из ниоткуда.
Только успеть бы крикнуть и
встречу назначить себе
на том берегу.
Жизнь — это то, что остаётся,
когда бублик съеден.
Человек — то, что мы видим,
когда смотрим друг на друга
через дырку от бублика.
Главное в каждом человеке то, что можно в нём любить. И это то в нём, что Христово.
Отсюда и главная жизненная задача: встретиться с главным в себе (это научает любить себя по-настоящему, т.е. себя Христового), но не столько для себя, сколько для другого - чтобы видеть и любить главное в другом.
Главное в нас только для того и приспособлено, чтобы общаться с главным в другом - т.е. общаться во Христе и со Христом.
«Настоящий человек — поэт» (Владимир Набоков. Истребление тиранов), а Цветаева замечает: «Циник не может быть поэтом». Соединив эти две мысли, можем сформулировать: циник — ненастоящий человек, т.е. он не тот, кем должен стать. Циник — это стрела, не попавшая в цель, циник — это всего лишь тот, кто промахнулся.
Сегодня на прогулке встреченный нами старичок, глядя на Ве, сказал: «В таком маленьком тельце - такая широкая душа».
Для меня Ве тоже широк - я люблю в нём всех собак, особенно умученных человеком, в том числе умученных в бесчеловечных опытах. Глядя на него, всегда помню о других, заплативших за своё доверие к человеку жизнью. Наш мир бывает похож на концлагерь для животных.
Один не очень умный, но весьма ехидный человек как-то заметил мне: вы наверное думаете, что уже вошли в историю литературы (с проектом «Омилия», вероятно), чем ошарашил меня настолько, что я не нашлась что сказать. Ему, видно, и в голову не приходит, что можно жить вообще в другом измерении и не думать о такой чепухе. Не для того живём.
Мы, скорее, дети в песочнице, самозабвенно наполнящие свои малые формочки песком - бестолковые и бескорыстные, просто радующиеся игре дети. Может, правда, дело в том, что я пишу мало, что талант у меня небольшой, однако мне дорог сам процесс, я рада, что не всё у меня пустоцветы, что написала несколько настоящих вещей - пусть маленьких и почти никем не замеченных. Потерять их, конечно, не хотелось бы - стараюсь донести до читателя, сохранить. Но это крохи. Будет ли что ещё? Не знаю. Когда выходит что-то стоящее, душа, конечно, рада - и ВСЁ!
Радость творить, другой радости не ищем... Остальное само как сложится: будет востребовано/не будет - не наше дело.
Вы рисуйте, вы рисуйте,
вам зачтется...
Что гадать нам:
удалось - не удалось?
Легкомыслие, с которым сегодня говорят о новейших безумствах, о массовом психическом нездоровье, поражает. Мол, чего только не было в нашей истории, а всё прошло, пройдёт и это. Но такого времени ещё никогда не было, и чтобы понимать, что как раньше - не будет, надо просто всмотреться в те новейшие достижения науки, которыми отличается наше время.
Самомнение человеческое безразмерно. Именно оно мешает понять, как опасны новые технологии, как серьёзно меняется мир и человек из-за новейших научных открытий, которые применяются не во благо человека, а против большинства.
- Когда во дворе появляются первые весенние цветы, Ве подходит к каждому — понюхать.
- Он любит бабочек и стрекоз.
- Он слушается порой только из любви, чтобы не обидеть. Именно не из дрессуры, которой не было (он у нас сильно избалован), а из какого-то своего собачьего сердечного участия, из чуткости.
- А порой он просто подчиняется воле, строгому, но не страшному слову. В каком-то смысле он нуждается в твёрдости хозяина, нуждается в том, кто его подчиняет — сам собой руководит плохо.
- Зная какие-то свои природные слабости (модули), он иногда бежит от ситуации, в которой сработает этот модуль, если не хочет быть им пойманным в тиски. То есть, бежит как от греха.
Есть люди, готовые за свои ценности убивать, а есть готовые за них умирать. Наверное, это два разных нравственных типажа (одни движимы внешним, другие - внутренним).
Во время войны людям приходится и убивать, и умирать, и вот тем, кому проще убивать - умирать труднее, и, наоборот, кто готов умирать за свои ценности, тяготится убийством.
В общении с другим важна попытка понять его, а не опровергнуть. Мы же, зачастую, встречаем людей, чтобы их опровергать - словесно, бытийно, формально - всеми доступными нам способами. Опровергая другого, самоутверждается самостное начало. И только прошедших фильтр нашего отторжения принимаем - раз не тонут, значит - непотопляемые (к таким лучше примкунуть), но это, как правило, не люди, а лишь их титулы, звания, признаки успеха, атрибуты власти, навыки и умения быть успешными... Мы пользуемся людьми, как предметами, и/или отметаем (принимая человека в качестве своего инструмента, мы редко позволяем себе принять его и как человека, личность).
Понять человека можно, только встретившийсь с ним в его главном (в его, а не своём главном, т.е. повернувшись своим лицом к его главному - ко Христу в нём Христом в себе). И принять или не принять, но, опять же, встретившись в главном. В главном надо искать встречи с тем, кто слабее, глупее, но зависим от нас, нуждается в нас. Если человек не утруждает себя пониманием другого, он лишает себя самого главного в жизни - Встречи, которая делает человека человеком.
Однако это вовсе не означает всеприятия, неразборчивости и пр. Как раз наоборот. Надо глядеть чем и ради чего готов жертвовать человек, что для него цель, а что средство. От имеющего главным в себе нечто низменное лучше отстраниться.
«Ты видишь Иисуса в себе. Ты думаешь, что твои испытания подобны Его страданиям. Те, шестеро, в «яме» тоже страдают, как Иисус, но у них нет твоей гордыни», – поясняет Родригесу Феррейра.
«Молчание», Эндо Сюсак
Очень интересная и актуальная тема, ведь мученики побеждают себя, свой ужас перед страданиями, Христом, т.е. тем, что чувствуют в себе Христа. Мученики - это свидетели, доказывающие реальность присутствия Христа в нас. Задумалась, в чем разница.
Гордыня, вероятно, это когда сравниваешь, когда противопоставляешь себя другим («Гордый глух и слеп к миру, мира он не видит, а только свое в нем отражение», свщ. Александр Ельчанинов), но не когда чувствуешь в себе Христа. Когда сравниваешь, ты не един ни со Христом, ни с другими людьми, в том числе и палачами. Переживая Христа в себе, ты един с другими, это боль не только за себя любимого, но и за человека вообще, всех вместе и каждого в отдельности («Если увидишь грешащего человека и не пожалеешь его, то благодать оставит тебя», прп. Силуан Афонский). Это гораздо более глубокое чувство, пронзающее насквозь не эгоизмом, а любовью и болью, чувством сопричастности всех и единства всего мира.
Это актуально, потому что злые, бесчувственные люди постараются смешать одно с другим и таким образом как бы запретить Христа в нас, сделать его незаконным (ересью). Это основная тенденция времени. Сильные мира сего, торгаши, боятся живого Христа, как чёрт ладана.
Именно этот алгоритм подмены - основной в создании антихристовой системы в мире.
«Есть одно только благо — знание и одно только зло — невежество. Богатство и знатность не приносят никакого достоинства — напротив, приносят лишь дурное» (Сократ). И тут же «я знаю, что ничего не знаю».
«Добродетель есть знание», отсюда вопрос: если Сократ «не знает», то кто знает? Ведь именно к этой мысли, к этому вопросу мы должны прийти. Кто знает? Тот, кто сокрыт внутри, тот самый демон Сократа - его может открыть в себе каждый, если будет искать. А что мешает поиску - мнение о знании. Таким образом, Сократ просто обращает человека внутрь, к себе сокровенному, от себя поверхностного.
-------------------------
«"Многознанию" софистов Сократ противопоставил знание своего незнания, которое свидетельствовало — подчеркнем еще раз — отнюдь не о его скептицизме или ложной скромности, а о его стремлении к более глубокому знанию, к отказу от свойственного софистам накопления разнородных знаний, пригодных во всех случаях жизни. По Сократу (и Платону), софисты знают многое, обладают энциклопедическими знаниями. Но их знания носят раздробленный характер, являются частичными. Это, собственно, и не знания, а всего лишь мнения. Раздробленность «знаний» (мнений) не позволяет им задуматься о единстве знания, о различии между разрозненными мнениями и пониманием; софисты многое знают, но мало понимают; они сведущи, но не мудры. Так и должно быть, ибо мудрость, тождественная пониманию, не сводится к набору знаний, к множеству мнений. Вот почему платоновский Сократ в «Пире» (202 а), указывая на отличие подлинного знания (понимания) от мнения, или представления, замечает, что "правильное, но не подкрепленное объяснением мнение" нельзя считать знанием: "Если нет объяснения, какое же это знание? Но это и не невежество. Ведь если это соответствует тому, что есть на самом деле, какое это невежество? По-видимому, верное представление — это нечто среднее между пониманием и невежеством (metaxy sophias kai amorthias).
Итак, верное описание чего-либо существующего "на самом деле", не будучи неведением, представляет собой некоторую степень знания. В сущности же это не столько знание, сколько правильное мнение, адекватное представление. Подлинное знание выходит за пределы описания и констатации того, что есть "на самом деле"; оно требует обоснования «мнения», предполагает выяснение смысла и значения установленного, побуждает к познанию общего и единого. Стремление к пониманию — отличительная особенность философии и философа.
Согласно платоновскому Сократу, софистам чуждо это стремление, они игнорируют понимание, ограничиваются установлением различий (в частности, описанием различных восприятий, представлений и оценок), останавливаются на индивидуальном, частном и субъективном; абсолютизируя индивидуальное, особенное и субъективное, они забывают об объективном и общем, о едином. Не удивительно, что для них нет ценности за пределами оценки индивида; ведь если "человек — мера всех вещей", то это значит, что каждый по-своему прав: нет ни истины, ни лжи, есть только «техника» внушения и убеждения. К овладению этой техникой софисты, по мысли платоновского Сократа, и свели всю ценность знания и познания: они хотят основать господство над человеком на науке о человеке.
При всем внешнем сходстве майевтики Сократа с полемическим искусством софистов эти два способа ведения диалога совершенно различны по своей сути и направленности. Искусство софистов, будучи «техническим» знанием, описательной наукой о человеке, имело в виду «овладение» человеком, эффективное манипулирование его сознанием и поведением, в то время как майевтика Сократа, ориентированная на самопонимание, ставила целью осознание человеком своей автономии, раскрытие им своей сущности как. разумно-нравственного и свободного существа. Майевтика Сократа — это способ реализации дельфийского призыва, с помощью которого собеседник становится соискателем единой истины, единой добродетели, словом, соискателем общих определений.
Майевтику Сократа нельзя рассматривать просто как вспомогательное средство на пути совместного исследования этических проблем и поиска общих определений. Она основана на естественном стремлении человека к самостоятельному исследованию тех или иных проблем и их решению посредством диалога. Поэтому роль человека, владеющего майевтикой и вообще вопросно ответным методом, заключается, по мнению Сократа, в том, чтобы ставить вопросы и прояснять их смысл, подвергать критике ("обличению") выдвигаемые собеседником суждения, оставляя, однако, за последним окончательное решение вопроса о том, что является истиной, что заблуждением, что добром, а что злом и т. д.»
В текстах Платона и Ксенофонта употребляется термин «даймонион» (daimonion), а не просто «демон», или «даймон» (daimon). Хотя большой смысловой разницы в этих терминах нет, тем не менее термин «даймон» предполагает отдельное, особое божество, в то время как «даймонион» носит более отвлеченный (менее определенный) характер и буквально означает «божественное». Если акцентировать внимание на подчиненном характере термина «даймонион», то отличие его от слова «даймон» ("божество", "бог") становится значительным. В таком случае Платон и Ксенофонт правы, защищая Сократа против обвинения в введении "новых божеств".
Начну собирать последние публикации в бумажных СМИ, т.к. всё забывается и теряется из памяти. Что было раньше опубликовано, я не помню или помню очень приблизительно (лицо редактора, например, но не имя, не говоря о названии издания и, тем более, моего произведения), а многое и не знаю - специфика работы. Но я рада тому, что тексты расходятся и без моего ведома.
Журнал «Сибирь »№2 за 2016. Опубликовано интервью с Г. Минеевой «Голоса на дороге. Разговор о Валентине Распутине»
Литературно-публицистический просветительский журнал «КЛАУЗУРА», выпуск № 6`16. Опубликовано «Соль жизни, или Что мы знаем о милосердии?»
Литературно-публицистический просветительский журнал «КЛАУЗУРА», выпуск № 7`16 Опубликовано «Про молнию, дырку на плоскости и ярлыки»
Литературно-публицистический просветительский журнал «КЛАУЗУРА», выпуск № 1`17 Опубликовано «К нам едет Постмодерн. Цикл статей о позитивном содержании постмодерна»
Альманах Клуба мастеров современной прозы «Литера К». Том 1. Октябрь, 2016. Опубликованы рассказы «Тайна Алексея Петровича» и «Стена»
ISBN 978–5–9908602–5–4
Журнал «Российский колокол» №1, 2017. Опубликованы два стихотворения: «Кого пронзило одиночество» и «Когда приходят те, кто лучше нас» ISSN 2409-8914
Газета «Кубанский писатель» №2 (105) за 2016 года. Опубликовано интервью Николай Зиновьев: «Любовь умаляется, зло набирает силу»
Газета «Радонеж» №9 (282), 2016. Статья «Два метода — два ума»
Газета «Радонеж» №2 (286) 2017. Эссе «Дорасти до Песни, или Истина не для того, чтобы ею бить» (второе название «Зачем нам Истина?»)
Газета «Радонеж» №3 (287), 2017. Эссе «Чем опасны книжники».
Ежеквартальный альманах «Христианская психология», Минск: №1 за 2017 - Интервью с К. Яцкевичем «Распадающаяся нравственность»
Не бумага, но всё же. Статья «О том, как мы создаём друг друга» - Патриаршая комиссия по вопросам семьи, защиты материнства и детства
Газета «Радонеж» №5 (289), 2017. Эссе «Время быть сократами»
Газета «Радонеж» № 6 (290), 2017. Третий путь — единственный и невозможный?
Литературно-публицистический просветительский журнал «КЛАУЗУРА», выпуск № 2`17 Опубликовано М. Цветаева. «Лицом повёрнутая к Богу»
Литературно-публицистический просветительский журнал «Клаузура», выпуск № 1`18. Опубликовано эссе «Рыцарь Купины. Две судьбы — одна любовь». Глава из книги «Мой Платонов».
Газета «Радонеж» № 3 (298), 2018. Эссе «Доброта — не добро, доброту ещё надо конвертировать в добро»
В журнале «Сибирь» №1 за 2017 стараниями А. Донских опубликованы несколько моих произведений. Формат оказался неожиданным: разные тексты объединены в один, названный «Дневник писателя». Сначала смутилась, а потом решила: а почему бы и нет?
Опубликовано:
Эссе «Про молнию, дырку на плоскости и ярлыки» (главки россыпью)
Рассказ «Стена»
Эссе:
«Соль жизни, или Что мы знаем о милосердии?»
«Моя антропология. Люди, птицы и ангелы»
«Моя антропология. Люди и камни»
«Пути ангельские»
Скачать в формате PDF этот номер можно в библиотечке эл. книг на сайте «Омилии».
«Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11:1).
Значит, без осуществления - нет веры, а уверенность в невидимом происходит от реальности того, что внутри. Без опыта внутреннего откровения не может быть уверенности. Её не надо выдумывать себе, не надо имитировать, не надо тужиться изображать - уверенность приходит сама как результат опыта.
Путём веры внутреннее (которое должно быть в наличии) переходит вовне - это и есть осуществление.
Всё в жизни определяется борьбой двух начал: внешнего и внутреннего. То, что истина ныне сведена к мнению, говорит о победе внешнего, ибо лишь для внешнего глаза (взгляд книжника) истина равна мнению. Истина приходит не извне, а изнутри.
Можно сказать, что и экуменизм (1910 - год рождения экуменизма) - порождение внешних, это стремление к единству по внешнему признаку, вместо того, к которому призывает Христос - единству по внутреннему признаку, т.е. единству в истине.
Царство Антихриста - это и будет царство внешнего единства, тоталитарного, репрессивного по отношению к внутреннему.
Важно не забывать, что внешнее без внутреннего бывает, а внутреннего без внешнего нет.
Единство противоположностей осуществляется в идеале, но важно понимать за счет чего - именно за счет внутреннего.
Вопрос: Как можно определить духовность, нравственность и мораль и чем они отличаются между собой ?
Ответ: Духовность - нравственность и мораль - это разные уровни преломления высшего духовно-нравственного закона (Закона Божьего) на духовном, душевном и телесном уровнях.
Духовность — это уровень нетварных божественных энергий и причастность человека Самому Духу Святому, как мера обожения или приближения человека к Богу. Уровнем управления духовности для человека является совесть, как голос Божий в сердце.
Нравственность – это уровень души через посредство сердца. Нравственность - это естественное стремление человеческого духа к добродетели посредством совести и через добровольное исполнение человеком тех или иных заповедей и норм нравственного закона (Закона Божьего) без внешнего оценивающего.
Мораль – это наиболее поверхностный телесный или общественный уровень. Мораль - это общепринятый к исполнению в обществе на основе нравственности и духовности свод норм и социальных правил регулирования поведения, который всегда подразумевает наличие внешнего оценивающего субъекта и соответствующего института морали (других людей, общество, церковь и т.д.). Нормы морали при этом могут человеком внутренне и не разделяться в отличие от нравственности, которая идёт из сердца.
Таким образом, наиболее глубоким уровнем управления поведением человека является духовный уровень. Далее следует уровень нравственности, как уровень отражения духовных законов в соответствующих заповедях. И уже на социальном уровне духовность и нравственность проявляют себя в виде норм морали и моральных правил.
*
Духовность - это сугубо и исключительно религиозная сфера, причём, сфера даже не белого священства, а чёрного духовенства, т.е монашествующих. Белое священство - это как раз тот самый душевный и нравственный уровень, непосредственно контактирующий с социальным через продвижение и утверждение духовно-нравственных ценностей, как доминирующих в обществе. А общество, ориентируясь на духовно-нравственные ценности, продвигаемые и утверждаемые церковью, формирует соответствующий моральный кодекс общественных и социальных отношений. В итоге вся система иерархии - духовность - нравственность - мораль - работает. Сейчас имеет место РАЗРЫВ из-за отсутствия духовного уровня (чёрного духовенства и монашества) и узурпации белым духовенством (душевным священством) всей полноты душевного уровня (нравственного), как "духовного". Это подмена духовности душевностью, она и вызывает все проблемы в РПЦ.
Константин Яцкевич
Вероятно, можно говорить о том, что когда социум начинает лезть на высшие уровни, он переходит свои границы и нарушает свободу личности. Моральный уровень - это то, чем может и должно заниматься общество. Остальное, которое выше - личное дело человека.
Тайна небесного цветка в том, что он раскрывается в душе сам - когда захочет, когда ему там благоприятствует «погода» и «климат», а порой вопреки «непогоде» и климату. Он - свободен, прежде всего, и потому непонятен. Он - прекрасен и потому непонятен. Он вне наших норм и правил, даже его красота - вне правил этого мира.
Из моего отзыва на «Тайну» С. Демченко
Нормальное общество - это общество, в котором люди живут и развиваются не вопреки, а благодаря. Но есть один секрет, который можно озвучить афоризмом Джебрана «Всякий дракон порождает святого Георгия и гибнет от его-руки». Выходит, что дракон - условие, благодаря которому являет себя тот, кто окажется способным его победить. А без дракона что?
Когда уравнивают фашизм и коммунизм, врут безбожно. Если вывести ключевые формулы этих двух мировоззрений, и сравнить их на уровне этих формул, это будет очевидно. Так, фашизм можно свести к печально известному лозунгу «Русские должны умереть, чтобы мы жили», а коммунизм к «Буржуи должны умереть, чтобы мы жили». На первый взгляд похоже, но при внимательном рассмотрении становится очевидным, что немецко-фашистские захватчили были агрессорами, насильниками, т.к. Россия не угрожала жизни немцев, и русские не боролись против немцев с лозунгом «Немцы должны умереть». Но революцию совершали угнетённые против угнетателей, формулу русской революции можно сформулировать иначе: «Кролики против удавов» - ничего общего с фашизмом. Наоборот, это мужество и отвага, угнетаемый имеет право на самозащиту. Не надо идеализировать одну сторону и демонизировать другую - надо смотреть на события объективно. Мы, к примеру, не имели бы прекрасного детского писателя Корнея Чуковского без революции, потому что ему просто не дали бы получить образвание. Революцию делали не только негодяи, о которых нам все уши прожужжали, но и те, кто хотел дать возможность таким, как Корней Чуковский «кухаркиным детям» (Чуковский был исключён из гимназии по «Циркуляру о кухаркиных детях»), жить нормальной жизнью и развиваться в свою меру. Чуковский - наглядный пример «кухаркиных детей», которым не хотели давать хода по определению. Гений прорастает и сквозь асфальт, но гений - исключение.
См. автобиографическую книгу Чуковского "Серебряный герб".
