Дневник
Человек - всё включено: про это Христос и христианство. То есть, христианство о том, как овладеть человеком в себе и стать вполне человеком.
Человек - всё отключено: про это Антихрист и новейшие технологии, готовящие человека к миру антихриста.
Это удобные формулы для людей, которые ничего не смыслят в богословии и философии. Остаётся только понять, что человек в человеке - это что-то вроде операционной системы, установленной на биологическое «железо» обезьяны. Функционал этой операционки можно расширить до уровня бога и стать богом - в смысле Целым Человеком. Бог - это полнота и совершенство (всё включено).
А кем станет человек в режиме «всё отключено»? Постчеловеком, и у него тоже будет два формата «всё включено» (но это совсем другое «всё») и включено что-то единичное, функциональное, служебное (служебный человек) - при выключенной человечности, которая неизбежно ведёт в Бога и потому мешает беспредельничать.
Включить себе всё после отключения Бога (только себе и своим! - это для них важно) планируют те, кто осуществляет этот проект. Тогда высшая каста будет отличаться биологически от всех остальных (такова мечта).
Разве можно отключить Бога? - спросит кто-то. Со стороны человека - можно. Ведь для контакта, для отношений нужны двое: Бог и человек. Со стороны Бога установленная Христом после грехопадения связь удерживается Христом и во Христе. Грех и ложь воруют нас у Бога, но можно украсть уже отрезанное грехом от Бога ещё глубже - если провести некоторые манипуляции с мозгом, который, по сути, работает как приёмник. Сменить или заблокировать ту или иную частоту - несложно, если знать хотя бы отчасти как и где осуществляется связь (ломать - не строить; что нельзя точно создать и повторить, то можно сломать). Последние достижения в области нейронаук дают многие возможности для такого рода манипуляций с мозгом.
Судьбу творит человек своим выбором. Налево или направо, прямо или криво, вверх или вниз, напрямик или в обход.... Как и куда он идёт по жизни, зачем и для чего - в этом его судьба. А ещё в том, как он относится к тем, кто рядом, умеет ли прощать, умеет ли жертвовать, как берёт и как даёт - всё это обычные жизненные решения, выборы и судьба.
Можно быть с виду добрым, а на деле злым и даже жестоким - просто человекоугодливым приспособленцем. Доброта ведь важна как бескорыстная жертва, иное - имитация, а имитация добра выглядит добром только до поры, пока не придется пройти проверку той или иной нестандартной ситуацией.
Идеальное искушение, особенно для русских - соблазн идеальным, в смысле относящимся к идеальному, соблазн идеалами, идеями добра и правды, которые привиты и живут, кажется, на генетическом уровне (достаточно их переформатировать, приспособив к новым реалиям - изменить суть, но не ярлык). Русские - романтичны, они действительно способны разрушить свою страну, если она им кажется неидеальной. А какая идеальная-то? Где?
Идеальных стран не существует, но есть идеально сконструированные мифы, в которые можно быть уловленными, словно в сети. Есть и соблазн материального - что-то вроде мёда или липучки для мух. Ведь, с другой стороны, в среде русских уже достаточно привитых к западному древу - идеалами же.
Рычаг, с помощью которого можно натворить много бед в русском мире - идеи, если их начать перевирать, если идеями начать мимикрировать (идея может быть инструментом мимикрии), русские оказываются беспомощными, как дети.
Русские сильны песней своего сердца - идеалами, потому для победы над ними идеалы подменили, всё со всем перепутали и запутали, всё переврали. Понятийная сетка, которую люди привычно используют, уже не та, но кто это видит? Новые понятия содержательно всё опрокидывают, переворачивают с ног на голову, хотя звучат по-прежнему.
Отказаться от идеалов? Исчезнешь. Следовать подменённым смыслам своих идеалов - исчезнешь. Всё состряпано хитро, надо быть ОЧЕНЬ острым на ум и глаз, чтобы не вляпаться. Надо быть духовно тонким, точным, как бы способным протиснуться в узкие, как игольное ушко «двери», пройти между между Сциллой и Харибдой последних времён, чтобы не превратиться в постчеловека, хотя бы прежде срока. Человек (чело, устремлённое в вечность) - тот кто живёт между добром и злом, но направлен в добро, постчеловек развёрнут и движется в противоположную сторону.
Погруженный к комнату кривых зеркал человек, действуя привычно, действует ложно, ошибочно, потому что не соответственно с реалиями жизни. Так как большинство русских несёт в своих душах коды предков, для победы над ними, над их русскостью, переформатирована реальность, в которой эти коды неизбежно будут искать способ реализоваться. А когда кривых реальностей больше, чем одна? Христианская добродетель трезвения ума могла бы подсобить, если бы была развита. Но в мире сегодня правит бал разнузданная самость всех мастей - она ослепляет, оглупляет весь мир, русский в том числе. Разумеется, такой мир не устоит.
Можно ли развеять надвигающийся морок? Очевидно, что для этого надо обладать соответствующим инструментарием, а против тьмы нет иного средства, кроме света. Так что русский мир проходит свой эсхатологический экзамен на настоящесть. Вера предков, православие, имеет в своём арсенале всё, что нужно сегодня для победы. Усвоили ли мы себе русскость или, наоборот, растеряли, променяли её на «чечевичную похлёбку» западных «ценностей»? - вот в чём главный вопрос времени. Если усвоили - справимся, если нет - нет, третьего не дано. Сымитировать в данном случае не получится, подменённое, мимикрирующее, не обладает ни силой, ни властью побеждать.
Христос и Антихрист - тоже про идеальное искушение. Антихрист будет обезьяничать под Христа, оперируя подменёнными идеями и соблазняя подменёнными добродетелями. Соблазнённый мир впадёт в хулу на Духа, и люди будут убивать святых, думая, что тем служат Богу.
Глупость человеческая порой больше поражает наглостью, чем глупостью. Глупость и наглость - близнецы, они всегда в связке друг с другом. Так что если в ком обнаружилась наглость, можно не сомневаться и в его глупости.
При этом важно не путать подлость и ум, ибо глупый и подлый человек многого для себя может достичь глупостью и подлостью - без ума, хотя будет считать их сочетание своим умом. В таком случае можно говорить об «уме» дурака.
В глупость порой впадают умные, переставая быть умными, пока не опомнятся и не откажутся от «ума» дурака.
Из глупости надо вырастать, врастая в ум. Ум - это вовсе не интеллект, а включённость в Ум Бога.
Наша сила - в правде, как и прежде. Однако сегодня стоит задаться вопросом: в какой именно правде? Оказывается, правд больше, чем одна - мы раньше не подозревали об этом. Как не подозревали и о том, что гендерная принадлежность - вопрос выбора. Кстати, речь не только о медицинском изменении пола, но и о психологическом, душевном.
Защитник Родины традиционно - мужчина, и Родина при этом - мать, т.е. женщина в некотором смысле. Защитник Родины - рыцарь (честь женщины для него священна), за его спиной жены, матери и дети, которых он защищает, защищая Родину.
Размышляю об этом и вспоминаю множественные случаи современного правового беспредела, направленного против женщин - во время бракоразводных процессов, о которых мне рассказывают знакомые. Раньше ведь было иначе - закон по умолчанию был на стороне женщин и детей, т.е. защищал слабых, а не сильных. Не буду вдаваться в детали, желающие сами могут прозондировать тему изменений законодательства в сторону защиты мужчин (против женщин). Для меня в данном случае важен ракурс системного смотрения на человека вообще и в частности на мужчину и женщину.
Родина - женский образ, но на одну и ту же женщину можно смотреть по-разному: как на богиню, как на служанку, как на шлюху и даже как на стейк (вспомним внедряемую моду на человечину). Христос не сторонился блудниц (не блудников!), очевидно женский блуд больше носит социальный характер, чем личный - раз таково отношение Спасителя. Но сейчас речь о другом - на Родину ведь тоже можно посмотреть не только как на мать, но и как на блудницу.
Программная для расчеловечивания десакрализация касается всего в нас, и это всё в конечном итоге касается и нашего отношения к Родине.
Что делает враг? Он срывает покровы с женщины (типа голая правда) и говорит, что она шлюха и не достойна уважительного обращения или достойна того, чтобы её «побить камнями». И всем ведь кажется очевидным, что это правда - люди не слепы, они умеют читать знаки, которые умело подсовывают социальные технологи и режиссёры всех мастей. Что делает защитник Родины в таких обстоятельствах? Он покрывает одеждами наготу Родины и вступается за неё, как за поруганную кем-то женщину - закрывает её собой и встаёт против того, кто это сотворил с ней.
Аналогичным образом Христос действовал, так и защитникам Родины надлежит поступать.
«Кинь камень, кто сам без греха».
Глядите, сколько камней летит! Не ведают, что творят.
* * *
Итак, что же считать правдой? То, что возвышает или то, что уничижает - факты в наличии есть всегда и в ту, и в другую сторону, какие выбрать? Правда в глазах смотрящего.
Да, мы живём во времена, когда правд слишком много, и каждый выбирает себе по вере.
Кто-то и в блуднице увидит богиню и постарается спаси ту, увиденную им по вере, богиню, и, возможно, спасёт. А кто-то и в богине ничего иного, кроме объекта для удовлетворения страстей не увидит и погубит богиню.
* * *
Где же найти такие глаза, которые видят Родину священной? По вере сердца будет каждому...
А с Родиной что будет? Всё зависит от того, сколькие смогут увидеть сердцем её сокровенную правду, сколько живых сердец встанут стеной на защиту её чести, утверждая достоинство её своими делами и верой.
Да, очень точно пишет Рено Камю (см. ниже), и ракурс для меня новый: «когда на здании много лет висит реклама чего-то чуждого, люди начинают думать, что Лувр — это швейцарские часы»*. Хотя я писала почти о том же: плоская картинка в голове, плакатный шаблон - вместо объёмной реальности. А потом картинку легко заменить на любую другую...
Казан с едой на картинке вместо реальной еды удовлетворяет только фальшивых людей. Реальный человек, как Буратино, проткнёт голодным носом эту картинку, ища возможности насытиться.
Реальный Христос мало кому нужен (Его мало кто знает, увы), бутафорский суррогат устраивает больше - с ним проще (меньше мороки). В этом наша главная беда. Процесс необратимый: нас уносит течением в хулу на Духа.
«Отмените рекламу! - вопиет автор. - Отмените подачу сигнала! Перестаньте заменять текст комментарием, изящество - объяснением, объект - названием, продукт - торговой маркой, поэзию - инструкциями по использованию».
* * *
И ещё один нюанс - люди всегда больше интересовались знаками. Потому что слепы - по знакам ориентируются. Только мастер знает, что бриллиант - бриллиант и без огранки. Обычному человеку нужна огранка, чтобы увидеть ценность бриллианта. Так было. Теперь и огранка не поможет - степень слепоты возросла. А тут ещё и реклама, ярлыки-наклейки-лозунги.
То есть, это тема о равнодушии к настоящему и об уважении к знакам как намекам на то, как к этому или тому надо относиться.
* * *
Люди лишены понятий и принимают чужую понятийную сетку как свою, чужой нарратив как свой в самом высоком смысле - как истину, потому что не знают себя и своего, потому что не слышат Христа в себе.
* * *
Недавно встретила в сети мысль «Кто хочет понимать Марину (Цветаеву), должен читать Асю». Но ведь это про то же самое. Нет, кто хочет понимать, знать Марину Цветаеву, тот должен читать Марину, а не Асю. Читающий Асю узнаёт Асю.
* * *
Схожее и по отношению к женщине. Общество требует от женщины совершенства, вместо того, чтобы благословлять его и тем созидать совершенство внутри женщины. Люди ценят знаки, свидетельства, доказательства - не зная цены вещам.
* * *
Сила русских - в правде. В какой именно? В той. что Лувр - это часы? Но ведь и такая правда существует в определенной плоскости - понимаете? Все эти борцы за мир против Путина - мыслят подобным плоским образом.
--
* Как Лувр - это часы, так и Америка - друг, а Путин - злодей. Всё это прописывается вместо реальности - подмена истины ложью с помощью одних и тех же технологий подмен. Один алгоритм работает во всех случаях - замена реальности знаком, а затем подмена знака на обратный по содержанию (в сравнении с реальностью). Песня и антипесня.
Д. Бабич: «В Германии это произошло: люди из партии «Альтернатива для Германии» (АдГ) выступили против военных авантюр НАТО — их объявили ультра-правыми, потому что они нормально относятся к Путину, а Путина в Германии сравнивают с Гитлером (Донбасс — с чешскими Судетами) — куча хороших людей стала бороться с АдГ, искренне думая, что они борются с фашистами. за мир, против Путина и нового «рашистского» рейха..»
============================================================
Машинный перевод
Уродство знака
Рено Камю -1 октября 2022
--------------
(Жан Рено Габриэль Камю (род. 10 августа 1946) — французский писатель. Более всего известен как создатель теории Великого замещения, согласно которой европейские элиты проводят целенаправленную политику по замещению белого населения Европы небелыми приезжими.
По словам Камю, идея о «Великом замещении» пришла к нему во время редакторской правки путеводителя по департаменту Эро. Он неожиданно осознал, что население старых деревень полностью изменилось, после этого он решил глубже погрузиться в изучение демографии и изменений этнического и культурного состава населения Франции.).
---------------
Из всех факторов, способствующих укоренению чувствительного пространства, сигнальное изобилие является одним из наиболее действенных. Следует ли нам по-прежнему видеть в этом проявление ужасного “глобального подменыша”, подмены всего его знаком, его именем, его двойником, его противоположностью?
Пока речь идет об уродстве, мне предоставлен выбор темы. Меня это только смущает. Конечно, это может быть уродство языка, но я уже много раз высказывался по этому поводу; уродство одежды, из-за которого самые красивые достопримечательности, города и памятники на Земле все еще кажутся ужасными, поскольку туда стекаются толпы таких, как они были, идея одеваться в соответствии с обстоятельствами, временем и местом, полностью исчезла; уродство школьных учебников, и большинства детских книг, и, если уж на то пошло, всего, что предназначено для детей, начиная с игрушек, как будто издатели и производители считают своим моральным долгом подготовить будущих обитателей фальшивого мира к ужасу, который их ждет; уродство ветряных турбин, но я уже говорил об этом прямо здесь; уродство Гранд-Пелада, эта мания срывать штукатурку, несомненно, один из элементов, который, наряду с ветряными турбинами и искусственностью, больше всего разрушил ландшафт за последние полвека, делая непонятными архитектуру и синтаксис фасадов. Но на этот раз я выбираю знак. Тем не менее, у него красивое имя, много достоинств и достоинств. Тем не менее, я страстный сторонник общего обозначения, поскольку мы также являемся жертвами бесстыдного семиотического погружения.
Это, конечно, неудивительно в мире давократического глобального замещения, в котором замещение является инаугурационным жестом, а замещение - принципом. Знак - это замена по преимуществу, поскольку по определению он не вещь, а ее эмблема, ее эрзац, ее место. Реклама, которая одновременно является национальным языком, эпической поэзией, порнографией и катехизисом управления человеческим парком Давоса, не просто предписывает, каким должен быть мир, она заменяет его так, как она считает нужным, и теперь очень буквально, поскольку в конце концов мир становится все более глобальным. При малейшей возможности она закрывает его, предпочитая, конечно, его самые высокие памятники : например, дворцы Габриэля на площади Согласия в Париже, которые ни один парижанин или провинциал не помнит, чтобы когда-либо видел иначе, как под брезентом во славу роскошных часов, страховки или парфюмерии ; точно так же, как "Мадлен", а теперь и "опера", где человек крепкого телосложения и комплекции, похожий на Адель, заменяющий беглых звезд прошлых лет, предлагается в качестве примера от имени Nike и на языке, который нам не принадлежит, того, что это такое. чем владеть землей, Own the floor. Я не знаю, могут ли быть подвергнуты такому обращению храмы религий, исповедующих больше молочный суп или меньше капусты, но Церкви обычно подвергаются такому обращению, и замки, и даже суды, и даже места официальных властей, как если бы истинные власти не обладали властью. больше не нужно прятаться, чтобы не обидеть их.
Это не только реклама, которая заменяет реальный мир, но и педагогика, демонстрирующая большую незаинтересованность. У педагогики уже есть школа, на которую можно охотиться, она находится на пути к тому, чтобы добавить к ней демократию, дав свое название вечной идеологической обработке и заняв среди нас то место, которое в Советском Союзе отводилось психиатрической лечебнице., поскольку любое расхождение учителей с их народом теперь рассматривается через него, подтверждая его статус ребенка и тем самым участвуя в общей инфантилизации, что является обратной стороной и питательной средой для гипер-насилия. И я не знаю, разрушает ли педагогика мир, но она заменяет его, что с каждым днем все меньше соответствует действительности. Все заменяется его знаком, его объяснением, его комментарием, дидактическим дискурсом о его реальности. Даже исторические памятники – я имею в виду учреждение-по-видимому, неспособны надолго оставить здания, за которые они несут ответственность, без гигантских панелей, которые могут оставаться на месте годами и которые узнают все о роли государства, региона, департамента и Коммуны в этом процессе. финансирование работ, которые часто кажутся несуществующими на самом деле, но о которых упоминаются, не опуская ни одного [1], все подрядчики и мастера, которые должны в них участвовать. Иногда паннонцы представляют больший интерес, а их содержание-более историческое или художественное : но всегда они уничтожают то, что объясняют или описывают.
Следует обязать мэров, администраторов, руководителей зданий или ценных объектов фотографировать или только смотреть в видоискатель фотоаппарата на места, за которые они несут ответственность, прежде чем принимать какие-либо решения, касающиеся их. Возможно, они увидят в объективе то, чего, очевидно, не видят в реальности ; и насколько визуальной болтовни, изобилия вывесок, плакатов, табличек, простого шкафа в дверном проеме (Ах, эта мания с наклеенными на двери листами !) достаточно, чтобы разрушить тишину замечательных архитектурных сооружений, будь то произведения искусства или природы ; помешать им исчезнуть.быть. Ради Бога, оставьте все в покое ! Отмените обучение ! Отмените рекламу ! Отмените подачу сигнала ! Перестаньте заменять текст комментарием, изящество - объяснением, объект - названием, продукт - торговой маркой, поэзию - инструкциями по использованию.
======================
1 octobre 2022
Laideur du signe
Renaud Camus -1 octobre 2022
De tous les facteurs d’enlaidissement de l’espace sensible, la profusion signalétique est un des plus agissants. Faut-il y voir encore une manifestation du terrible “remplacisme global”, le remplacement de tout par son signe, son nom, son double, sa contre-façon?
Tant qu’il s’agit de la laideur, on me laisse le choix du sujet. Je n’en ai que l’embarras. Ce pourrait être la laideur de la langue, bien sûr, mais je me suis déjà beaucoup exprimé là-dessus ; la laideur du vêtement, qui fait que les sites, les villes et les monuments les plus beaux de la Terre sont tout de même affreux puisqu’il s’y presse des foules venues comme elles étaient, l’idée de s’habiller en fonction des circonstances, des heures et des lieux, ayant tout à fait disparu ; la laideur des manuels scolaires, et de la plupart des livres pour enfants, et d’ailleurs de tout ce qui est pour les enfants, à commencer par les jouets, comme si les éditeurs et les industriels se sentaient un devoir moral de préparer les futurs pensionnaires du Bidon-Monde à l’horreur qui les attend ; la laideur des éoliennes, mais j’en ai déjà parlé ici même ; la laideur de la Grande Pelade, cette manie de l’arrachement des enduits, sans doute un des éléments qui, avec les éoliennes et l’artificialisation, a le plus dévasté le paysage depuis un demi-siècle, tout en rendant inintelligibles l’architecture et la syntaxe des façades. Mais je choisis pour cette fois le signe. Il a pourtant un joli nom, bien des mérites et des vertus. Néanmoins je suis un partisan passionné de la désignalisation générale, car nous sommes les victimes, aussi, d’une submersion sémiotique éhontée.
Ce n’est bien sûr pas tout à fait surprenant dans le monde du remplacisme global davocratique, qui a le remplacement pour geste inaugural et la substitution pour principe. Le signe est le remplacement par excellence, puisque par définition il n’est pas la chose mais son emblème, son ersatz, son tenant-lieu. La publicité, qui est à la fois la langue nationale, la poésie épique, la pornographie et le catéchisme de la gestion du parc humain par Davos, ne se contente pas de prescrire ce que doit être le monde, elle le remplace comme elle l’entend, et à présent très littéralement, puisqu’à la moindre occasion elle le recouvre, en s’attaquant de préférence bien sûr à ses monuments les plus augustes : ainsi les palais de Gabriel, place de la Concorde, à Paris, qu’aucun Parisien ni provincial ne se souvient plus avoir jamais vus autrement que sous des bâches à la gloire de montres de luxe, d’assurances ou de parfums ; de même que la Madeleine et maintenant l’Opéra, où une personne de forte corpulence et de complexion adèle, remplaçant les fluettes étoiles de jadis, est offerte en exemple, au nom de Nike, et dans une langue qui n’est pas la nôtre, de ce que c’est que de posséder le sol, Own the floor. Je ne sais si les temples de religions plus soupe au lait ou moins dans les choux pourraient être soumis à traitement de ce genre, mais les églises y sont couramment assujetties, et les châteaux, et les palais même de justice, et jusqu’aux sièges des pouvoirs officiels, comme si les vrais pouvoirs n’avaient plus à se cacher de les offusquer.
Ce n’est pas seulement la publicité qui se substitue au monde réel, c’est aussi la pédagogie, avec plus de désintéressement affiché. La pédagogie a déjà l’école à son tableau de chasse, elle est en passe d’y ajouter la démocratie en prêtant son nom à l’endoctrinement perpétuel et en tenant parmi nous la place qui revenait en Union soviétique à l’internement psychiatrique, puisque toute divergence des maîtres avec leur peuple se traite désormais à travers elle, le confirmant dans son statut d’enfant et participant de la sorte à l’infantilisation générale, revers et terreau de l’hyperviolence. Et je ne sais si la pédagogie détruit le monde, mais elle le remplace, ce qui est chaque jour un peu moins loin d’être la même chose. Tout est remplacé par son signe, son explication, son commentaire, le discours didactique sur sa réalité. Même les Monuments historiques – je veux dire ici l’institution – sont apparemment incapables de laisser longtemps les bâtiments dont ils ont la charge sans de gigantesques panneaux qui peuvent rester en place des années durant et qui apprennent tout sur la part de l’État, de la région, du département et de la commune dans le financement de travaux qui souvent paraissent n’avoir aucune existence réelle, mais dont sont mentionnés sans en omettre pas un [1] tous les entrepreneurs et artisans censés y prendre part. Quelquefois les panonceaux sont d’un intérêt plus grand, et leur teneur plus historique, ou artistique : mais toujours ils oblitèrent ce qu’ils expliquent ou décrivent.
Il faudrait contraindre les maires, les administrateurs, les responsables d’édifices ou de sites précieux à photographier ou seulement à regarder dans le viseur d’un appareil photographique les lieux dont ils ont la charge, avant de prendre la moindre décision les concernant. Peut-être verraient-ils dans un objectif ce que d’évidence ils ne voient pas dans la réalité ; et combien le bavardage visuel, la profusion des signes, les affiches, les plaques, un simple placard dans une porte (ah, cette manie des feuillets punaisés sur les portes !) suffisent à détruire le silence d’architectures remarquables, qu’elles soient de l’art ou de la nature ; à les empêcher d’être. Laissez un peu les choses tranquilles, pour l’amour du Ciel ! Dé-pédagogisez ! Dé-publicisez ! Dé-signalisez ! Cessez de remplacer le texte par son commentaire, la grâce par son explication, l’objet par son nom, le produit par sa marque, la poésie par son mode d’emploi.
из журнала «Козёр»
Нынешняя ситуация красноречиво свидетельствует, что мы к ней не готовы. Или, что гораздо хуже, наоборот, готовы, но не в том смысле, как хотелось бы, и как надо для победы добра в нас над злом в нас*. Мы оказались совершенно готовы в другом смысле - как готова лягушка, которую варили на медленном огне, чтобы она не выпрыгнула. Технологии врага сработали в нас - мы во многом стали такими, как удобно противнику (какими он нас задумал и осуществил - нашими же руками, ибо мы сами себя не осуществляли).
Вопрос в том, что делать такой лягушке? Она, вероятно, будет пытаться взбить лапками комочек масла (помните сказку?) - этот поведенческий алгоритм в нас есть, но он работает лишь при попадании в кувшин с молоком, а в случае с кипятком не спасёт.
Емеля с его «По щучьему велению, по моему хотению» - симпатичная версия, но сработает ли с нами нынешними? Емеля - дурак, но добряк, а в нас технологии вырастили злобу. Чудесатый Емеля мало в ком жив - им Бог может и подаст чудо. Но это личное, а не общее чудо будет, для общего нужен хороший процент таких Емель в обществе - наберётся ли? Кто знает...
Остаётся надежда на богатырей, которые знают как обращаться с разбойниками. Сработает ли? Опять - неизвестно: разбойников слишком много, и самых злобных берегут, как зеницу ока - в отличие от богатырей.
Какие ещё версии имеем в наличии? Русский путь в нынешние времена - какой он? Одно ясно, сценарий лягушки в кипятке надо прервать. Пора играть свой спектакль, осталось понять какой он. Если не поздно... И даже если поздно, сценарий нужен СВОЙ, особенный - настоящий.
Если кому неприятно слово «свой», тем более «особенный», то это только по неразумию. Ибо у Бога всякий человек и всякий народ - особенный. Путь каждого в Боге и по Богу - особенный. В этом смысле идти своим особым путём и быть собой - одно, а быть можно только самим собой (кем-то другим, не собой, быть невозможно).
----
* Эта победа необходима нам для победы над врагом внешним.
Поделюсь рецептом, как я утешаю сильно огорчённых близких.
Ожидание неприятностей хуже самих неприятностей. Надо принять случившееся, осознать как реальность, от которой убежать невозможно. Надо принять неизбежное и трезво оценить ситуацию, чтобы быть в ней адекватными.
Дождь, говорю я огорчённым, тот мировой дождь, под которым мы все вымокнем и, возможно, умрём, который смоет с лица земли всё, на чём мы стояли - такие гордые и самоуверенные, довольные собой до наглости - уже начался, и мы уже под дождём (т.е. это уже совершается, а не ожидается - нельзя отменить), но мы пока ещё не промокли - радуйтесь! И дождь пока ещё не во всю силу идёт - есть ещё время измениться, подумать. Бессмысленно сходить с ума от страха или огорчения. Наоборот, надо наслаждаться тем, что в нас пока ещё цело, живо - теплом, радостью, друг другом. Не надо ненавидеть друг друга, нападать, шипеть по-змеиному - настоящих поводов к такому поведению еще нет. Трудно? Да, трудно, но впереди несравнимо более трудные времена. Надо беречь силы, чтобы хватило духа подольше не превращаться в напуганное, бросающееся в ужасе и злобе на всё, что движется, животное.
Более всего надо хранить сегодня в себе и в других человечность, надо взращивать в детях человечность, ибо от её недостатка случилось, как и всегда случается, то горе, которое пройдёт по нам своими колючими, кривыми колёсами.
На самом деле мы все пока ещё ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВЫ. Нытьё в такие времена - подлость, саможаление - низость и глупость. Нынче время радоваться, но благоразумно, обращаясь к Богу с благодарением за те великие социальные блага, которые мы имели, но недостаточно ценили, считая всё само собой разумеющимся, принадлежащим нам по праву и существующим по умолчанию - т.е. заслуженным по факту рождения, без всякого отношения к личному поведению и мышлению, а не благом, подарком от Бога и предыдущих поколений, за который они платили кровью и жизнью.
Великодушие великодушию рознь. Можно ведь великодушничать с дьяволом, и это будет что-то вроде толерантности, в которую все играют, и результатом которой явится царство антихриста. И не где-то там, а в нас - оно в нас разворачивается и вскоре развернется вполне.
Как говорил Христос, не ведают что творят...
Россия, пытающаяся одновременно дружить с Западом и воевать с ним, обречена. Для того её и соблазняли дружбами. Впрочем, как и Украину. Сценарии немного разные, но суть одна - переформатирование и ликвидация.
России надо более всего стараться быть собой - на системном уровне. Другого пути в жизнь не существует. А она мимикрирует под Запад, и Запад, как чужой, в ней прорастает. Уже пророс - как Антироссия внутри самой России. Этот «чужой» её и убьёт, если ничего не изменится в лучшую сторону на системном уровне.
Настоящее великодушие обращено к Богу, в т.ч. к богу в человеке - т.е. оно направлено не на человекоугодие, как всегда направлено фальшивое, поддельное «великодушие». Человеколюбие и человекоугодие - разное: первое - добродетель, второе - грех.
Искусство - всё, что возносит человека над обыденным, облагораживая животное начало. Шедевр - всегда про вечное, он способен включить небо в человеке посредством прикосновения, приобщения. Шедевр в искусстве - это и есть земное небо, его составляющая, его след и путь одновременно. Счастье отчасти о том же. Человек должен стать неким «шедевром» - стать соучастником, обрести свою законную часть в том, что его превышает.
Шедевр всегда больше автора. И счастье требует преодоления себя: своей всё ограничивающей самости и замкнутости на себя. Заметим, что преодоление не есть отвержение, но выход на другой бытийный этаж.
Шедевр больше автора, но не отменяет его, а наоборот, утверждает.
Говорят, что историю пишут победители. Но ведь не только историю, современность - тоже. Что происходит на Украине? что происходит в России? Что происходит в мире? Ответов на эти вопросы с избытком, а много ли среди них настоящих?
Спрошу и более трудное - а много ли среди нас тех, кто вмещает настоящее, кто способен на это? Много ли тех, кто спрашивает об истине, а не тупо причисляет к дуракам инакомыслящих? Кому нужна сегодня истина? Кто не утратил представление о ней и о способах её достижения?
Современность мы носим в своих сердцах и головах. Настаёт та, которую выбрали все или почти все - большинство. Возможно ли, чтобы все? Да, теперь возможно всё. Одну и ту же реальность могут выбрать люди, думающие противоположным образом, но в одной кем-то заданной парадигме.
Большинство людей знает о запущенных в социальном пространстве технологиях расчеловечивания, однако им кажется, что к ним лично это никак не относится. Мол, это касается только кого-то другого - соседа. Этот алгоритм работает даже на страновом уровне, когда речь о соседней стране, а не человеке, живущем по соседству. Расчеловечивается другой, но не я - таково восприятие проблемы.
Правда в том, что расчеловечиваемся мы все - только с разной скоростью. Чем больше в человеке человечности, чем активнее он ею пользуется, тем медленнее расчеловечивается. Но расчеловечивается - неизбежно. (Общение - это уподобление. Жить в обществе и совсем не зависеть от общества невозможно).
Технологии работают так же гарантировано, как гарантировано варится яйцо, опущенное в кипяток.
Как защищаться от них? Практиковать свою человечность - повсеместно, вопреки системному и повсеместному внедрению бесчеловечности. Кто начнёт практиковать, ощутит во всей мере стихийное сопротивление мира - так что на лёгкую жизнь не стоит рассчитывать (однако она и так уже почти закончилась).
Стихи - это всегда поиск чего-то, каких-то будоражащих душу ответов, в которых она бытийно нуждается.
Любой стишок - это вопрос и ответ. Поиск и вопросов, и ответов. И при удаче ответ приходит - всегда новый и часто неожиданный для самого автора.
Стихи пишут не потому, что что-то знают и хотят кому-то сообщить об этом, а потому, что не знают и пытаются жить всерьёз (а потому всерьёз ищут), не имея нужного понимания. Жажда ищет, любовь получает ответы.
Кто не любит, тот ничего не находит. Потому что ищет только жажда, которая тоже суть любовь - её нехватка.
Ложный патриотизм для страны не менее губителен, чем отсутствие патриотизма. Когда человеческое сердце по глубине равно пропагандистской агитке, оно не вмещает не только истину, Бога, понятия о добре и зле, но и патриотизм в нём не помещается. Ибо человек в нём не помещается. Т.е. всё подлинное имеет духовный (бытийный) объём - в отличие от плоских пропагандистских шаблонов. В том и зло пропаганды, что она отлучает от глубины.
Да, без пропаганды нельзя. Но когда ничего другого, более глубокого и живого, нет в жизни общества, то и патриотизма на самом деле нет.
Ложный патриотизм легко может быть трансформирован во что угодно, даже противоположное себе - методами иной пропаганды.
Ложное не побеждает в битве со злом, а порабощается злом. Иначе не бывает.
Вырожденный, подменённый, духовно выветренный (не наполненный живым бытийным содержанием) патриотизм не может победить, ибо он направлен не к Богу и не от Бога пришёл.
Человечность теперь, как Христос - бесприютна. В нашем социальном пространстве человечности не остаётся места, кроме случаев личного (личностного) подвига.
Человечность пока ещё может приютиться в пространстве семьи, среди любящих друг друга людей. Она ютится в пространстве живого творчества всех родов, живых отношений. Но она исчезла из пространства системного, на системном уровне ей места нет нигде. Повсеместна лишь системная бесчеловечность, и это начало антихриста в нас.
Ребёнок живёт в сердце матери и потому становится человеком - молитва матери именно этим сильна. Отцы и матери Церкви - это создатели и носители пространства для души многих других людей. Душе надо где-то быть - она ведь нездешняя.
Христос в нас - прибежище для всякой души. И по большому счёту больше никто, ибо если на это способен человек, то не сам по себе, а Христом и во Христе.
Книга тоже может стать убежищем для души. И песня - тоже... Всякий эпос - место жизни души народа именно в этом, буквальном смысле слова. Пространство для жизни - оно бывает и внешнее, и внутреннее (внешнее - для внешнего в нас, внутреннее - для внутреннего в нас).
* * *
- Мне хорошо рядом с тобой, - говорит знакомая. - Я хочу почувствовать твоего Бога.
- Ты его уже чувствуешь - раз тебе хорошо.
- Но это я тебя чувствую. Что мне сделать, чтобы я чувствовала Бога так же, как чувствуешь ты?
- Ты не можешь стать мной - чтобы чувствовать, как я. Но ты можешь стать вполне собой и чувствовать Бога всей своей полнотой - как я. Секрет именно в полноте, в целостности восприятия - чтобы быть в состоянии присутствия если не вполне, то очень близко к этому.
Как — душе дыханье, руке — рукоять.
Хоть бы в пропасть кинуться — тебя отстоять.
Арсений ТарковскийЗаметили? Русь всегда надо отстаивать. Когда бы русские люди ни жили, Русь всегда надо отстаивать.
Сергей Марнов
«Русь всегда надо отстаивать» - очень точно сказано! Русь - светлое место, а свет надо постоянно отстаивать: и в себе, и вокруг себя. Светлое место в душе - Господь. Так и про Русь можно сказать: её светлость - Господь, потому пока Русь равна себе, пока она не видоизменена, не подменена в духе времени симулякром, пародией на себя саму, она и есть Русь. А если скомкают все понятия, переврут, перевернут с ног на голову, так её и не станет. Как сказал поэт Н. Зиновьев, «Россия уходит на небо. Попробуй её удержи...»
Вот фрагмент из любопытных записок С.Т.Романовского: «Есть у слова «русь» и ещё одно значение, которое я не вычитал в книгах, а услышал из первых уст от живого человека. На севере, за лесами, за болотами, встречаются деревни, где старые люди говорят по-старинному. Моя хозяйка Анна Ивановна как-то внесла в избу горшок с красным цветком
— Цветочек-то погибал. Я его вынесла на русь — он и зацвёл!
— На русь? — ахнул я.
— На русь, — подтвердила хозяйка.
— На русь?!
— На русь».
И Христос тоже должен быть у нас настоящий - живой, а не подменённый. Объемный, а не плоский - т.е. Целый, а не по-сектантски урезанный в угоду тем или иным хотениям.
Светлана Коппел-Ковтун
Порядок и порядочность - слова похожие, меж тем разница между ними важна настолько, что если её понять, поймём и многое ошибочное, в сторону чего толкают человека сегодня. Порядочность подменяется порядком. Но порядок вещей зависит от управляющего этим порядком. В концлагерях есть свой порядок, но порядочными эти учреждения быть не могут, порядочным может быть человек - и этому человеку противен порядок концлагерей.
То, что одному кажется порядком, другому может показаться его отсутствием или неверным порядком вещей, который надо переменить на другой. Порядок у каждого свой, а порядочность - одна для всех, в ней встречаются и соединяются земной и небесный человек, и небесный определяет порядок вещей, а не прихоти и корысть земного.
Обыватели живучи (сильны своим животным началом) — в отличие от поэтов, но поэты счастливы — в отличие от обывателей. Разумеется, счастливы не в обывательском понимании. По-обывательски они скорее несчастны. Но поэзия одаривает душу невероятным богатством, которое позволяет быть счастливым, несмотря ни на что и вопреки всем бедам. Этого-то иного, чуждого обыденности счастья обыватели не прощают поэтам. А ещё больше не прощают — свободу от обывательщины. Об этом цветаевское «поэты всегда — жиды», т.е. чужаки, виновные во всём, что не так, по умолчанию...
Антихрист — пиковая, предельная обывательщина, но не в том смысле, как понимают многие. Предельная обывательщина познаётся в её тотальном господстве и в умах и над умами — в том числе над чуждыми себе умами. Технологии позволяют получить свой запретный плод и тем, кто бесплоден от Бога и лишён высокого счастья причастности к высокому.
До моего рая долетают только снаряды правды, но меня ранят и все прочие. Любопытно, что рай уязвим только изнутри, извне его никто не может достать*.
Отсюда вывод: если случилась беда, и кто-то атакует твой рай - не травмируйся до уровня рая, не позволяй себе раскиснуть до степени утраты рая в себе. Пуще всего надо беречь рай перед лицом зла. Себя можно потерять, но рай в себе надо суметь сохранить в любых обстоятельствах.
Рай - это что-то сродни незлобию. Но на деле это - присутствие Бога, присутствие в Боге. Из этого состояния и намеревается злодей выбить человека в нас - из человечности в расчеловеченность.
Иногда райские люди прикидываются и демонстрируют неумным и недобрым людям не рай, а какую-то маску, доступную пониманию нерайских людей. Например, что-то вроде знакомого им оскала, когда того требуют обстоятельства. И этот «оскал» - есть милость, ибо так райские люди мотивируют нерайских воздержаться от дурного поступка.
Видеть рай в другом можно только раем в себе - т.е. нерайским людям рай не увидеть даже в райских людях. Но прикосновение райского человека ощутимо воздействует на мир и на нерайских людей - независимо от того, как они реагируют на это прикосновение.
* * *
Чем больше в человеке райской силы, тем дольше он остаётся живым внутри - даже когда обстоятельства тотально убийственны для внутреннего человека. Райские люди творят рай всюду - своим присутствием. Потому зло не выносит и тени райского присутствия.
---
* Извне можно разрушить только рай, которого ещё нет - потенциальную возможность внутреннего рая. Можно закрыть путь извне, перекрыть доступ тем, кто ещё не пришёл к своему раю. В рай можно не пустить того, кто идёт, но не того, кто уже пришёл - пришедшего надёжно хранит его рай.
