Дневник
Женщина - ХХ, мужчина ХУ. Я думаю, что то самое ребро, из которого создана Ева, можно отождествить с недостающим до Х хвостиком У. В этом смысле женщина в союзе с мужчиной неизбежно находится под ХУ, её ХХ встаёт как раз на место недостающего ребра. Тогда вместо ребра Адам получает развёрнутое ХХ - т.е усиление качеств ребра до некой полноты в себе. Потому она не может властвовать над мужчиной в прямом смысле, но она властвует в куда более тонкой форме - она более тонко устроена и потому легко может склонить мужчину к тому, что считает правильным. Более того, вторичность происхождения делает женщину зависимой от мужчины, как цветок зависит от почвы, в которой растёт. Нет почвы и цветка не станет.
Жена создана не для себя - для мужа, она его дополняет, исполняет - наполняет полнотой. Мужчина и женщина друг без друга не полны.
Кстати, Христос не отстранялся от блудниц, но не от блудников - про блудников ничего нет, хотя они, конечно, были. Это косвенно свидетельствует о том, что женская природа как-то иначе грешит блудом, нежели мужская. И ещё один момент. Мне кажется важно различать в человеке половое и личностное начало. Личность - это стояние человека в Боге, а половое измерение - лишь один из важных атрибутов личности. Как раньше вопрошали: человек ли женщина? Так можно и о мужчине вопрошать, отвечая, что нет - человек это больше, чем просто женщина или мужчина, человек это мужчина и женщина. А так как каждый наделен личностным началом, надо различать то, что личностное, и то, что сугубо половое. Например равенство М и Ж - это про личностное, а не про половое. И в таком рассмотрении станет понятно, что служение мужчин в церкви (мужское священство) это некий эквивалент мужского служения в семье. В семье мужчина служит жене не как индивиду, а как функции, как форме жизни его самого, потому что женщина лучше знает кому что надо в доме. Мужчина в этом смысле более узок, специализирован, можно сказать более направлен на себя самого, в то время как женщина - на других. Служа жене, он служит семье и себе самому - тому, что в нём важнее эго, значимее, что дарит ему самому смысл, делая его больше себя самого.
«Мой муж - святой» - может сказать счастливая в браке женщина, несмотря на то, что она, как никто другой, знает о всех его недостатках и знает лучше, чем он сам, потому священники порой, то ли в шутку, то ли всерьёз, советуют мужьям, новичкам в вере, спрашивать у жен в чём им следует покаяться.
Знание недостатков мужа не мешает женщине чувствовать святость супруга - это и есть счастье: реальное, бытийное проживание святости, обнаружение святости другого, явленной в отношениях (так и вкушают переживание своей божественности: божественное другого можно видеть только своим божественным). Вот в чём чудо любви! Ведь и супруг в таком случае чувствует святость жены - проживает её сообща с женой. Так, видя друг друга святыми, переживая святость друг друга, супруги актуализируют и оберегают божественное друг друга, укрепляют и поддерживают этот уровень бытования друг друга. Об этом привычное «семья - малая церковь». В семье, как и в Церкви, мы рождаемся в Бога и помогаем рождаться в Бога ближним, когда видим богом в себе бога в другом и соответственно взаимодействуем.
* * *
Не раз мне доводилось слышать от опытных замужних женщин «муж лучше меня» - о чём эти признания? О том же, что сказано выше. Женщина честно оценивает и себя, и супруга, глядя на него в Боге. Его недостатки при таком взгляде сильно меркнут на фоне его достоинств. Не сомневаюсь, что и мужчины ощущают нечто похожее, хотя мужская природа всё-таки сильно зависит от более приземлённых переживаний.
Женщина - это не только про красоту и доброту, но и про власть. В этом смысле быть женщиной возможно более сложная задача, чем быть мужчиной - в смысле более многозадачная, многоуровневая. А значит и соблазнов больше, и высоких даров - плодов.
Концентрация внимания на негативных качествах вместо концентрации на позитивных (и благодарности за благо пребывания в божественном пространстве отношений) всегда приносит свои негативные плоды - любовь уходит, независимо от количества недостатков, т.е. несоответствий идеалу. Недостатки вовсе не мешают любить - любят вопреки им. Так что любовь - это про точку стояния внутри, о том откуда я смотрю на другого - из самости или из Бога. Понятно, что первичная встреча происходит одновременно на всех этажах, иначе это не та встреча. Самость тоже встречается с самостью другого, но сквозь неё непременно должен струиться свет божественного - иначе любовь не возникает. Исчезает любовь по причине выхода из измерения Бога в отношениях, всё остальное - лишь плоды этого выхода, плоды утраты Бога в отношениях (Его надо хранить), и партнёрам кажется, что нет ничего чудовищнее, чем эта утрата (именно её не прощают друг другу те, кто расстаётся).
Однако многие, ступая в брак, не понимают, что потребительское отношение к другому рано или поздно разрушит сами отношения. Для обретения счастья всё же необходим неким минимум внутренней культуры, позволяющий индивиду подняться на более высокий внутренний этаж.
"Писать стихи после Освенцима- само по себе варварство".
Теодор Адорно
На самом деле всё с точностью до наоборот. В наше время это очевидно. Перестав писать, читать, понимать, воспринимать стихи, разучившись входить в поэтическое пространство, мы расчеловечиваемся, а в процессе проживания поэтического - очеловечиваемся. Правильнее сказать, что Освенцим - вне поэзии. Но человек не равен Освенциму. И только последние времена, когда всё станет Освенцимом, образно говоря, будут внепоэтическими. «И дана будет власть зверю побеждать святых» - значит побеждать поэзию. На свете нет ничего поэтичнее Христа, потому будет Второе Пришествие - побеждающее всеобщий Освенцим.
В чём достоинство человека? В умении пользоваться столовыми приборами и вести светские беседы? В навыке держать спину прямо и носить дорогие и небанальные вещи? В способности выбрать хорошее вино? В достатке и статусе, позволяющем всему этому научиться и научить своих отпрысков? В большом семействе? В большом уме? В крепком здоровье, которое для его сохранения требует практической культуры тела?
Главное достоинство человека в том, что Христос стал одним из нас. Христос в нас - вот главное достоинство, потому все, кто мерилом достоинства считает что-то из выше названного или не названного, но того же рода, тот глубоко заблуждается и потому отказывает в почтении человеку, лишённому этих второсортных на самом деле достоинств.
В каждом человеке следует почитать Христа - отсюда неизбежность гуманизма в развитом цивилизованном обществе. И если мы отходим от гуманистических парадигм в сторону озверения, значит мы вскоре дойдем до самых гнуснейших вещей, даже не заметив этого - приняв их за норму.
"Не следует забывать, что война есть несчастье, и притом несчастье народное, стихийное, не зависящее от воли отдельных личностей. Поэтому и самый вопрос о праве человека вести войну ставится неправильно. Это почти равносильно вопросу: имеем ли мы право быть сосланными в Сибирь или подвергнуться землетрясению и свалиться в пропасть? Нравственный вопрос здесь не о праве, а о том, желаем ли мы разделить несчастье, обрушившееся на наш народ, вместе со всеми или предпочитаем уклониться от этого, предоставив нести его другим. Люди с чуткой совестью живо сознавали эту обязанность – «друг друга тяготы носите» (Гал.6:2) – в минуту общественных бедствий. Это именно сознание долга пред народом заставило известного нашего писателя В. М. Гаршина вступить в ряды русской армии во время русско-турецкой войны 1877–1878 годов.
Но если война – народное бедствие, то, очевидно, на каждом из нас лежит обязанность предотвращать ее, насколько это от нас зависит. Каким образом?
Война – это грозовая туча, образующаяся из испарений зла.
Мелкие, злые, противонравственные деяния отдельных лиц, постепенно накапливаясь, подготовляют грозу войны так же неизбежно, как водяные испарения образуют облака. Это вовсе не мистика, а просто реалистическое объяснение. Обычными причинами современных войн служит или погоня за рынками, за наживой, или национальное властолюбие. Поэтому каждый человек, живущий материалистическими интересами личной выгоды, честолюбия, славолюбия, властолюбия и т.д., уже тем самым подготовляет ту общественную атмосферу личности и эгоизма, которая, сталкиваясь с эгоизмом других народов, рождает войну. Таким образом, на каждом человеке, делающем зло или нарушающем заповеди Божий, лежит ответственность за войну, и уклониться от этой ответственности не имеет права никто, ибо он был в своей мере виновником войны, из-за своих противонравственных деяний и греховной жизни.
Отсюда вывод: жизнь во Христе, жизнь праведная, в соблюдении заповедей Божиих есть лучшее средство предупреждать войну, и в этом состоит обязанность каждого гражданина, действительно заботящегося о благосостоянии своей страны и своего народа."
Свт. Василий Кинешемский. Беседы на Евангелие от Марка
С детства мы все усвоили правило приличного поведения, которое гласит: «Давать советы - дурной тон. Если у тебя не спрашивают совета, молчи, пока не спросят». Правило кажется очевидным, достоверным, т.к. мы все встречали на жизненном пути хамов, не умеющих держать язык за зубами и лезущих со своими глупыми советами, хотя они никому не интересны.
Однако формула эта совсем не абсолютна. Более того, иногда следовать выше указанному правилу - ошибка, а может и грех (если совет мог бы помочь, но самостные соображения говорят, что лучше смолчать, чтобы не нарушать то самое правило приличия). Дело в том, что далеко не всегда совет уместен только после вопроса. Я вспоминаю множественные примеры из своей жизни, когда случайно брошенный кем-то совет, брошенный мимоходом, без всякого моего вопрошания о нём, был невероятно полезен и даже спасителен. Таким и только таким образом я узнавала о многих житейских вещах, о которых не имела никакого представления, а потому и вопросов не имела. Да, вопрос - это уже половина ответа, и мы многое не знаем даже на уровне вопроса.
Задумавшись об этом, я понимаю, что приведённое правило - это детское правило. Можно сказать, что оно касается незрелых личностей, которым не советы раздавать следует, а, наоборот, учиться у других. Это совет от более опытной самости, данный самости неопытной: если ты желаешь поучать других, лучше помолчи. Но если ты вырос душой и стал зрелой личностью, т.е. если ты не страдаешь самостными недугами доминирования, которые самоутверждаются над другими в форме советов по делу и нет, тогда советовать можно и должно. Но в том и дело, что зрелая личность это хорошо понимает и не боится советовать, если чувствует, что это может быть полезно другому. Говорить из самости всегда дурно, даже после вопрошания другого. А от сердца говорить - благо, если только сердце полно радостью о Господе и любовью, а не злобой и жестокостью.
Многие из таких непрошеных мной советов я помню всю жизнь, и они мне пригодились в те моменты, когда без них я не знала бы что делать. Думаю, что таким образом Сам Господь через людей давал мне советы, которые впоследствии пригодились, хотя на момент, когда мне их давали, я в них, казалось, не нуждалась.
Нередко люди спрашивают «про что стихи?», если стихи их задели, но понять чем именно задето чувство человек не в состоянии. Ему хочется понять, что с ним творится, хочется объяснить всё привычными словами и понятиями - пересказать по-своему, чтобы неизвестное перестало быть неизвестным. Как бы втиснуть пока ещё не своё, не ставшее своим, не понятое - втиснуть это несвоё в нечто своё. И это совершенно неправильный подход. Чтобы понять стихотворение, надо его читать. Всё, что нужно для понимания, содержится в тексте - только не так, как привычно думают многие. Дело не в содержаниях, а в присутствии в пространстве текста. Ничего другого не надо - только присутствовать внутри пространства, созданного стихотворением, и смотреть, слушать, вдыхать.
Присутствие меняет состояние с обыденного, когда поэзия непонятна, на поэтическое, когда и понимать не надо - всё ясно и прозрачно, ибо всё видится целым, связанным друг с другом, вечным.
Миф — это трактовка факта, ключ к его пониманию. Миф создаёт контекст, вне которого факт лишён своего смысла и значения. Факт всегда может быть истолкован иначе - до противоположного, потому опираться на факты — это всегда придерживаться той или иной концепции, того или иного мифа. Вне концепций факты не работают как факты.
Добрый и злой человек - это совсем не то, что обычно думают люди. И добрый, и злой - это о том, в какую сеть человек включён, т.е. это про системное в нас. Какая энергия в нас циркулирует - добрая или злая, таков и человек. С той оговоркой, конечно, что человек - явление сложное, а не простое - это Бог прост, а не человек, т.е. в нём всегда намешано и доброе, и злое, и даже, возможно, никакое - пустое. Однако человек всегда больше добр или больше зол, в нём всегда что-то доминирует.
«Мир во зле лежит» - я эти слова понимаю теперь иначе, не так как прежде понимала, не так, как обычно понимают люди. Это о системном зле, которого не избежать, если не приобщиться к Богу. И тут не формальный смысл, речь не о социальных атрибутах, но об онтологии.
Мир во зле лежит из-за самости, из-за борьбы, из-за отсутствия любви потому, что иначе он не может существовать отдельно от Бога - только во зле.
Однако это неверно понималось, отсюда огульная хула на всё советское как безбожное. Нет, Бог не в этом. И я не знаю как объяснить тем, кто мыслит неверно, что они ошибаются. Может придут слова. А может и не могут придти, ибо не в словах дело. Не знаю...
Полиритмия - музыка времени (отличный её пример - композиция John Browne и группы «Monuments» - «I, The Creator»). Полиритмия учит мозг уклоняться от мейнстримных рек, по которым ныне течёт всякая чушь, портящая умы, мешающая процессу осмысления происходящего. Наши реки сознания захвачены технологами оболванивания, потому надо уметь уклоняться от прущего в глаза лживо привычного, глупого и фальшивого, уклоняться умом, как Нео телом уклонялся от пуль.
Прежде задача музыки была в гармонизации, в окультуривании дикого человека. Теперь же, когда культура превращена в антикультуру, когда её пути, её методы используются не для просвещения, а для затемнения образа Божия в человеке, надо идти другим путём - создаваемым как бы в ином пространстве. И это пространство поэтического - не мейнстримного, нездешнего, иного. Это творение пространства там, где его не было прежде.
Привычное - стало избыточно сладким, приторным, ложным и лживым. Нельзя ходить проторёнными прежде дорогами - на них сидят бандиты и душегубцы. Человек должен сотворить себе мир, в котором попробует избежать программного оскотинивания и озверения - расчеловечивания, или хотя бы отодвинуть свой страшный конец.
Что делать нормальному человеку в нынешнем сумасшедшем доме, в который превращается современный мир? Уклоняться, как Нео, и жить так, как звучит John Browne - полиритмично. Иначе его перепрошьют, как гаджет и лишат человеческого содержания и объёма - высушат душу до уровня картонной куклы.
Человек, в котором всё человеческое отключено по умолчанию, а включать что-либо можно только за деньги и при условии, что есть разрешающая лицензия на ношение того или иного атрибута человечности - вот будущее, о котором мало кто готов подумать всерьёз, несмотря на то, что оно уже на пороге и времени на осмысление этой трагедии не осталось. Люди заигрались...
Упрощённо говоря, быть женщиной или мужчиной, обладать чувствами того или иного уровня, переживаниями - тем, что придаёт жизни вкус и смысл, можно будет не всем. Иметь душу - роскошь, которая скоро будет мало кому доступна или даже никому. Проложенные в социальном пространстве «трассы» ведут нас в такой недобрый, безрадостный, сумрачный мир царства лжи, где жить невозможно - можно только прозябать в сумеречном состоянии тени. Уклониться от этого пути - задача времени, которая по плечу немногим. Надо тренировать ум, мозг, надо быть внутренне очень динамичным и полиритмичным, чтобы уготованное нашей человечности «прокрустово ложе» сломалось, а человечность осталась целой и невредимой как можно дольше.
----
* Полиритмия — сочетание в музыкальном произведении двух самостоятельных ритмических рисунков в рамках одного размера.
В Боге мы все - единомышленники, именно в этом ценность единомыслия - в акте пребывания в Боге, а вовсе не в самостном совпадении кого-то с кем-то. Бог в нас един, и мы в Нём, Им - едины. Он в нас единит нас, делая единомысленными. Понятие «согласие Отцов» - про Бога в Отцах, а не про то, что Отцы о чём-то сговорились.
Алкоголиком становится не тот, кто пьёт, а тот кто застрял, залип в этом состоянии, кто перестал двигаться, изменяться, становиться. Это верно для всех человеческих пороков. Узость, ограниченность, почитание части, фрагмента за целое или вживание во фрагмент с избыточным рвением - как в целое, т.е. отдавая фрагменту и то, что ему не принадлежит, что наличествует в нас не для него, а для какого-другого состояния, делания, бытования.
В отношениях то же самое. Один из партнёров может залипнуть в каком-то облюбованном им состоянии или просто застрять в проходе к другому - как Винни-Пух. например. Внутренняя душевная неповоротливость, зажирелость души может сильно навредить как отдельному индивиду на его пути к себе настоящему, так и отношениям, которые этот индивид будет выстраивать.
Так и любой грех: мы все грешны, ибо «кто виновен в одном, тот виновен во всём»*, а кто из нас не погрешает хотя бы в чём-то? Но нельзя застревать во грехе, чтобы он не стал доминирующим, ведущим, закабаляющим. И как часто мы, желая помочь другому преодолеть грех, наоборот, содействуем его застреванию в этом грехе - тычем носом, обвиняем, придираемся, требуем.., а надо просто любить. Только любовь даёт силу побеждать в себе недоброе, потому то любовь обращается напрямую к божественному в нас, не задевая, не возмущая самость в нас. «Кинь камень, кто сам без греха»* - и многие «кидают», без смущения... «Не ведают, что творят»*.
Именно это чуял духом Гоголь и потому был недоволен своими «Мёртвыми душами». Персонажи припечатывали действительность к тому или иному порочному состоянию, а гений Гоголя мечтал о свободе от них.
* * *
Уж если в чём-то застревать, то в прекрасном - но застревать в прекрасном важно сердцем, т.е. богом в нас, а не самостью, тогда Бог сохранит нас от пагубного застревания, умертвляющего всё, ибо Бог - это свобода в прекрасном. Тот же, кто застрял в прекрасном самостью, на самом деле застрял не в прекрасном, а в его тени, залип в следе на самости, который остался от тени прекрасного, прошедшего неподалёку.
* * *
Богом надо цепляться за Бога, богом в себе (в нас) за Бога, который в Боге. Надо растить бога в себе для того, чтобы была возможность ухватиться за Бога. Своими человеческими ручками Бога нельзя схватить, и если кто думает, что схватил, тот в самообольщении. Бога в нас удерживает только Бог. А что же человек? Человек либо с Богом, либо без - по своему пристрастию, по своему влечению, по своему сердечному хотению (почти как сказочное «по щучьему велению, по моему хотению...»)...
Бога (бога в себе) растят для Бога, а не для себя, но и для себя (и в той же мере для другого/других - «люби ближнего, как себя»*), ибо бог во мне меня животворит, делает живой, и я есть по-настоящему не сама по себе, но только в Боге. Он удерживает меня в Себе, и я могу, благодаря этому, удерживать аналогичным образом другого в себе (богом во мне), а другой может удерживать в себе меня (богом в нём) - любовью. Всё, что в любви и любовью, удерживается в Боге и Богом.
--------
*Библейские цитаты
Земля, которая у нас под ногами, по которой мы топчемся, на которой строим свои дома и дороги - живая земля. Это надо осознать, осмыслить. Мы живём на планете, где лаже грунт полон жизнью. Но человек утратил понимание чуда жизни, утратил восторг перед жизнью. Жизнь для него ничто - разве только площадка для его экспериментов.
Вместе с утратой трепета перед чудом жизни возникло и неуважение к жизни, готовность к поруганию всего живого. Исчез страх потерять чудо - чудо жизни.
Людям кажется, что они уже близки к полному пониманию чуда жизни, а потому оно уже никакое не чудо. Эта глупая вера в себя сродни вере человека, который выучил ещё даже не весь алфавит, а только начальные буквы, но уже готов поучать, например, Льва Толстого - учить его писать правильные романы. Тайна жизненной взаимозависимости букв и звуков мира кажется такому человеку почти раскрытой. Такова во многом и нынешняя самодурствующая на заказ наука...
Вполне безбожные люди вряд ли возможны - без особых, специфических манипуляций с биологией человека. Настоящий атеизм - это невосприимчивость к высокому и великому. И отсутствие жажды Бога и даже нежелание Его - это отсутствие жажды высокого и великого, когда себя маленького и даже себя мелкого - вполне достаточно. Высокое ищут высоким в себе. Однако даже если эта жажда не актуализирована, сама её потенция (как дыра, отсутствие чего-то - свидетельство причастности к Богу, вернее причастности Бога к человеку).
Старое
Полёт дороже птицы, потому что птица, которая не летает - это курица (т.е. потенциальная котлетка, шашлычок и пр. кулинария - вместо неба). Полёт и в курице видит птицу, которая может полететь при случае, и этот случай - опасность, риск.
Полёт сопряжён с опасностью не полететь - лишиться полёта.
Птица, которая дорожит собой больше, чем своим полётом, разучится летать.
Птица - это полёт. Точно так же человек - это поэзия.
Отсюда ключевой вопрос нашего времени - есть ли жизнь после поэзии? И ответ на него очевиден - нет, после поэзии, вне поэзии, мимо поэзии возможно только прозябание.
«Поэта далеко заводит речь» (Цветаева). По этому «далеко» и видно настоящего поэта.
Речь поэта - это всегда течение Мысли. Поэт говорит со Словом, с логосами вещей, живущими в Слове. Слово говорит поэту, когда он говорит.
Речь поэта - это голос Мысли (не мыслей поэта, а Мысли - единой и нераздельной, Одной Большой Мысли сразу обо всём).
* * *
Несмотря на такой близкий контакт со Словом, поэт может оказаться «медью звенящей», если не сумеет обрести любовь. Любовь в нас - это всегда Господь, Слово в нас не только говорит, но и живёт, если человек охотится за Богом как за своей любовью, если ищет Бога страстно, как ищет любовник любимую.
Любопытно, что не всякий жаждущий любви любовник готов жертвовать собой ради любимой. Так и в отношениях с Богом. Начальный уровень - охота за сладостью Богообщения, сладостью самого нахождения в Присутствии.
Я в ответе за всё, что со мной происходит или не происходит, и, в то же самое время, ни за что не в ответе - потому что я не могу отвечать за происходящее, как безногий не может отвечать за прохождение пути ногами. У меня нет сил и возможности быть ответственным. Но невозможное человекам возможно Богу. Да, это о восполнении Богом нашего безсилия своей благодатной силой. Но всегда ли оно возможно? Нет, не всегда, а только в случае, когда человек исчерпал всего себя в трудах ради возможности послужить Богу - Благу. Не корысти своей, не эгоизму, не самости, а Благу, которое обще для всех. Настоящее доброе дело всегда приносит счастье не только кому-то одному или какой-то узкой группе людей, но всем и сразу - даже если все об этом не подозревают.
Уверовавшие в американскую пропаганду как истину почему-то считают глупцами тех, кто верит российской пропаганде. На каком основании? Пропаганда - это пропаганда, не имеет разницы с чьей она стороны, ибо истина всегда находится в ином пространстве смыслов. Хотя российская пропаганда как менее изощрённая, менее профессиональная, менее и опасна, чем грамотная, учитывающая все современные достижения науки, тотальная западная.
Правду сегодня надо заслужить - верностью истине. Не хотелкам своим, не лозунгам-митингам, а истине. И это понятие совсем не такое простое и доступное, как кажется глотателям внедряемых пропагандой смыслов.
Подменённая картина мира, не имеющая ничего общего с реальностью, правит воображаемым миром тех, кто поддаётся пропаганде. Это ограниченная картина, не дающая полноты видения, считающая фрагмент истины целой истиной. Но фрагмент правды, толкуемый ложно, может врать больше, чем обычная ложь - с его помощью в воображении можно выстроить совершенно нерешаемый лабиринт, из которого выхода не существует.
* * *
Что становится правдой для человека? То, что сделает его, выбравшего эту правду, прекрасным. Легко ли быть прекрасным? Всякий, кто пытался всерьёз, знает, что нелегко. Однако людям могут подсовывать ложь как дешёвую, не требующую особых затрат, правду. Правда как тренд тоже немного стоит, даже если затратна - она компенсирует затраты на уровне тщеславия.
Настоящая правда трудна не потому, что таково её собственное свойство. Нет, настоящая правда трудна потому, что люди загадили всё пространство вокруг себя ложными, корыстными, обманными правдами, и сквозь них надо как-то пройти, пробиться, прорасти истиной в себе.
Дешёвая правда лжёт блёстками ложной красоты, а по-настоящему дорогая, настоящая правда выглядит неприглядно. Её красоту ещё надо суметь разглядеть, очистив своё зрение от пыли, плевел и пепла.
