Дневник
Врут люди, а не слова. Люди врут словами, делами.., даже своими небесами... Слова - дети истины, они правдивы. Всё, что оказывается в руках или в устах у людей, начинает в их руках и устах врать, если люди убегают от истины (о себе, о мире, о Боге) вместо того, чтобы искать истину. Люди врут себе и другим про истину, лишь бы разойтись с ней и не встречаться как можно дольше, а то и вовсе никогда.
Имена вещей родом из райской реальности, когда Адам давал свои имена творению Бога. Отсюда можно сделать вывод, что слова - это человеческое, но райское - т.е. нездешнее.
В падении человек забыл настоящие имена (сущностные) и многое постарался забыть по своей воле, но язык хранит в себе память о райском единстве всего со всем. И сердце человеческое поёт в унисон с вещами мира на райском языке, дарованном Адаму Словом.
Поэзия - это точность, это слова в своём истинном порядке по истинному поводу, выстроившиеся сами. В этом смысле верно пастернаковское «и чем случайней, тем вернее». Случайнее - в смысле независимо от меня, от моих корыстно-тщеславных хотелок, при этом слова совсем не случайные. Это я своим неистинным запросом могу их сделать случайными - неполными, а если же не мешать словам, они сами встанут как надо. Слова - это солдаты Слова, если им не мешать своей корыстью, они никогда не солгут.
Поэзия - это вовсе не гадание на кофейной гуще слов, она - беседа со Словом. Гадают те, кто не умеет говорить, кто научился только болтать.
Стоит предложить людям душу, чтобы узнать, что большинству нужны только вещи. И не о чужой душе речь, конечно, об их собственной душе - чужая никому не нужна, это давно понятно. Надо предложить людям их собственную душу, чтобы узнать цену всем их словам о любви к горнему. Дольнее им нужно, только дольнее, и земная судьба Христа тому доказательство.
А душа... Чужая душа никому не нужна только потому, что и своя собственная не нужна. Чужой души не бывает, она Одна на всех - Христос в нас. А то, что люди называют душой, это не совсем душа, а, скорее, тело - так называемая плоть, телесная душа, здешняя. Горняя душа - выше этажом.
Зачем Прокрусту прокрустово ложе*? Почему «прокрусты» создают такое «ложе»?
Ответов может быть много и самых разных. Первый, который приходит на ум, - потому что не для себя, а для других. Прокруст не себя подгонял под какие-то нормы, а других.
Ещё можно сказать о подгонке всех под себя по некоторому внешнему признаку. Не секрет, что есть уровень бытия, на котором все люди едины (уровень Песни), на всех остальных этажах люди группируются по тем или иным, более внешним в сравнении с Песней, признакам. Любой из них можно использовать для «прокрустова ложа» - при определении своих и чужих, например, или правильного и неправильного, должного и недолжного, законного и незаконного, имеющего право на существование и неимеющего, и т.д.
Во Христе все - свои, хотя и разные, потому что в каждом сокрыт (потенциальный, если не актуальный) Христос. Любой внешний критерий становится причиной для казней, которые можно увидеть как прообраз Распятия. Подгонка извне под некое единство - это подмена жизни во Христе (единой на всех жизни). Эта подгонка всегда становится казнью. Казнью Другого.
----
* В греческой мифологии ложе, на которое великан-разбойник Прокруст насильно укладывал путников: у высоких обрубал те части тела, которые не помещались, у маленьких растягивал тела (отсюда имя Прокруст - «растягивающий»). В переносном смысле - искусственная мерка, не соответствующая сущности явления.
Современная энциклопедия. 2000.
Женщина - лучшее и самое дорогое, самое достойное украшение мужчины. Украшая её, он украшает себя.
08/09/2019
* * *
Все наряды женщины - это на самом деле наряды её мужчины: наряжаясь, она его наряжает собой.
По-настоящему мы всё делаем не для себя, а для Другого. Только извращённые понятия не дают нам увидеть себя такими как есть, и потому существует извращённое, раболепное «для других» вместо благословляющего «для Другого».
* * *
Какой женщиной мужчина себя украшает, таков он внутри. Причём сам он может не знать и не понимать себя внутреннего, его внутреннего по-настоящему понимает его женщина, потому он её и выбрал, ибо через женщину он познаёт себя. Он внешний может не соответствовать себе внутреннему, но выбор жизненной подруги характеризует его душу, как ничто другое. Женщина - олицетворение глубинных влечений своего мужчины, о которых даже он сам может не догадываться. Он знает (любит, и потому знает - не умом, любовью знает) её, а она знает его - так устроил нас Творец и, вероятно, это на Его взгляд было хорошо весьма.
* * *
Женщина венчает творение человека (не мужчина), она словно корона на голове царя: без короны он - человек, но как бы не вполне царь. Приходит на ум католическое понимание благодати как короны на голове человека (снять корону совсем не то что снять голову). Меж тем православие учит иначе, оно свидетельствует, что благодатью пронизано всё естество человека, так что быть собой вне благодати невозможно. То же следует думать и о различении полов - этим пронизано всё естество человека. Мужское и женское - это разные грани человека, которые одна без другой неполны.
* * *
Если женщина себя не украшает, то она либо ещё не родилась в человеке женского пола, либо умерла (убита или самоубита).
10/09/2019
У птиц крылья вместо рук. Ноги/лапы у них есть, а вместо рук - крылья. Это значит, что дело птиц - летать. Так и для поэтов: поэзия - их дело, и оно не менее значимо в глазах Творца (иначе птиц не существовало бы), чем прочие дела.
* * *
И увиделись мне люди птицами, у которых выщипаны крылья (перья). Как брови у некоторых женщин - напрочь, а потом просто нарисованы... Рисовать себе крылья пока ещё можно, а вот иметь настоящие всегда опасно, а скоро так даже станет незаконно (закон запретит крылья, даже нарисованные). Потому что поместит человека в ложный мир, в котором всё ложно, а не просто нарисовано - ложные крылья там тоже будут, хоть и не для всех.
Кто поймёт разницу между нарисованными крыльями и ложными, поймёт разницу между миром грядущим и нынешним, уходящим.
Вопрос: Почему в добро верят только дураки и добряки - вам не кажется это странным?
Мой ответ: Добряки, которые сами творят добро, конечно, верят в добро - они же его творят! А кто у нас ещё остаётся - злые? Так им невыгодно верить в добро - эта вера их обличает.
Вопрос: Умные ещё остаются.
Мой ответ: Умные? Которые не верят в добро? По-настоящему умные не просто верят в добро, но сами творят добро. А просто верить в добро и ничего для добра не делать - это, конечно, глупость - потому умные и не верят. Им просто делать не хочется, не делать доброе проще. Целее будешь. За добро убивают. Опять же, потому умные и не делают. Им ума не делать хватает, а доброй мудрости делать - нет (иначе они стали бы добряками). Мудрость - не помеха доброте. А с умом всякое бывает - вопрос в том, как им пользоваться и для чего.
Вопрос: Сколько бы ни болтали о добре, а зло оказывается сильнее, зло побеждает.
Мой ответ: Зло не вообще сильнее, оно в мире людей сильнее. Почему? Потому что этого хотят люди. Если они по-настоящему захотят чтобы в них побеждало добро, начнёт побеждать добро.
Вопрос: Но ведь даже апостол Павел говорит «доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю».
Мой ответ: Он же и отвечает: «Уже не я живу, но Христос во мне живёт». Рецепт оздоровления выписан, путь обозначен, но кто им идёт? Кто идёт, тот и приходит. А идёт тот, кто хочет. «Невозможное человекам возможно Богу».
Убить человека — это вынуть из него поэзию, и тогда он выпадет из Поэзии, тогда человек-песня, человек-поэзия превратится в антипоэзию, антипесню (сначала в смысле «вместо», и почти сразу после этого в смысле «против»). Вынуть из человека поэзию — это вынуть сердце, и тогда человек выпадет из Сердца. Человек, из которого вынули сердце, уже не человек, а биологический автомат, робот, а роботу нужны инструкции, а не поэзия.
Если православие начнёт вырождаться, из него начнёт исчезать именно поэзия, а инструкции останутся, но без поэзии и вне Поэзии они не имеют силы.
* * *
Если мне скажут «дай своё определение поэзии», я его не дам — у меня нет его. Но я пойду искать его в своих текстах. Определения приходят к поэту в ходе говорения («поэта далеко заводит речь» — Цветаева), они не от человека, а от Слова. Их можно записать или запомнить — и только. Поэт знает актуализированное здесь и сейчас — знает, наблюдает, а не помнит. Потому если о поэзии спросит настоящий вопрошающий, тот, кому жизненно необходим ответ на этот вопрос, поэт услышит в себе ответ на него и даст определение, но не определение вообще, как в учебниках, а определение в частности — для данного момента, и оно может быть не таким, как прежде, другим (более или менее глубоким, объёмным — зависит от нужд вопрошающего).
Подобный принцип срабатывает и у юродивых, когда они с одними ведут себя как нормальные люди, а с другими, как ненормальные (всё зависит от вопрошающего — юродивый отвечает сущностно, а не личностно, отвечает сущности собеседника тем же «словом», которым тот обратился к нему). Юродивый с богом в человеке говорит богом в себе, а в ком не находит бога, с тем вынуждено вступает в отношения на территории человеческого, которое у него сломано и выброшено как помеха богу в нём.
* * *
Притча, как и сказка — это поэзия жизни. Притча повествует иносказательно о поэтическом, сокрытом в вещах мира, а поэтическое — это суть единое мира.
* * *
Поэт может ошибаться на уровне внешнего, но не внутреннего — например, исторически, но не сущностно, не поэтически. Поэт может ошибаться на уровне фактов, но не на уровне Песни (тем хуже для фактов - значит, они сущностно неважны). Для него и важно только песенное — главное: все вещи хранимы своими песнями.
Поэт даёт вещам правильные имена, узнавая их от самих вещей. Люди же, корысти ради, часто творят со словами обратное - запутывают смысловую нить, а не распутывают.
Отсюда Хайдеггеровское «назад к вещам». Отсюда и мой «клубочек»* - в клубочки сматывают уже распутанную нить, чтобы она снова не превратилась в нераспутанный комок пряжи.
Когда Бродский говорит о Цветаевой, что в ней поэт и человек слиты воедино, что она вполне - поэт, без остатка, следует мыслить именно об этом (в том числе об этом). Потому Ахматовское «Цветаева бы понапридумала» - неправда**. Цветаева видит мир как поэт, то есть она постоянно говорит истину о вещах, которую наблюдает. А смотреть можно с самых разных ракурсов, потому об одном и том же можно говорить чуть ли не противоположное, но только такое противоположное, которое истинно, а не придумано.
Когда поэт говорит о двух взаимоисключаемых вещах, следует понимать, что в голове поэта обе вещи помещаются целиком и обе неложны. В этом особенность поэтического видения и слова.
---
* В стихотворении главным является несколько иной смысл - в клубок сматывается нить с распущенного полотна, а полотна - это творение, в том числе люди;
** И в этом смысле Ахматова не того уровня поэт, не зря она сама о себе говорила, что на фоне Цветаевой она просто тёлка (об этом Быков в одной из своих лекций сказал, кажется, в лекции о Цветаевой). Того же мнения о ней был и Блок («пишет как перед мужчиной»), и Бахтин.
Кто внутри движется с большой скоростью, тому не нужны внешние впечатления - ему и внутренних хватает. Внешних впечатлений, как правило, ищут те, у кого мало внутренних.
Потому так трудно обычному человеку понять внутреннего подвижника, который не имеет сил на внешнее движение, которое обычному человеку кажется пустячным. Нельзя одновременно двигаться с большой скоростью вовне и внутри, всегда доминирует либо одно, либо другое.
Одним важнее одно, другим - другое. Одним легче даётся внешнее, другим - внутреннее (всё зависит от предназначения, от даров, и от места актуализации личностного начала).
Для внутреннего человека травмой является уже само выдёргивание его во внешнее пространство. Точно так же внешний человек не имеет сил для активного и длительного пребывания во внутреннем пространстве. Оба избегают неестественной для себя среды.
Уговаривать себя, что всё будет хорошо - это разговоры ни о чём. Надо делать всё, что нужно, чтобы было хорошо - и будет. А если не делать - не будет.
* * *
Если выбираешь компанию тараканов, почему думаешь, что будешь жить, как птица? С тараканами живут по-тараканьи, а по птичьи живут с птицами. По-человечески тоже живут с людьми, а не с тараканами.
Большие люди ищут великое, в том числе великое в другом, а мелкие ищут мелкое, в том числе мелкое в другом. Духовный взгляд большого сфокусирован на великом, он его и находит всюду. А глаз мелкого сфокусирован на мелочном, потому всё великое проходит для него незамеченным, и даже в великих он ищет мелкое (их великое ему не нужно).
Отсюда простой вывод: хочешь стать великим - прекрати пожирать ближних из-за мелочей. Быть мелочным - быть мелким. Мелочность - это тюрьма мелких, которую они постоянно строят для ближних и для себя (хоть и не понимают, что для себя тоже); тюрьма для других им кажется справедливостью или, во всяком случае, чем-то вполне приемлемым.
* * *
Если мир превращается в глобальную тюрьму, это означает, что миром руководят возможно сильные*, но мелкие люди. Величие в других для них неприятно, и они постараются помешать величию других, насколько хватит сил.
--
* Смотря что считать силой: способность сломать дерево, например, или способность взрастить дерево. очевидно, что сила первых - не сила, а тупая дурь (ломать не строить). То же самое можно сказать о человеке: сильные дают жизнь, а не отнимают, дают свободу, а не отнимают. Сильные - созидают личность в другом, а не разрушают.
На жизненных дорогах встречаются люди разной степени чистоты. И нередко чище (приличнее) кажутся те, кто просто никогда не бывал в пути - духовные домоседы. Потому не надо обольщаться чистотой неиспытанных людей - стоит оказаться с ними в реальных затруднениях, и от их чистоты ничего не останется. Так же не стоит пугаться тех, кто запылился в странствиях - таким некогда наводить внешний лоск. Зато в трудностях именно такие люди окажутся по-настоящими чистыми внутри.
Бывает, общаешься с человеком, выходишь ему навстречу, а то и выбегаешь, если он зовёт, а в итоге оказывается, что ему не друг нужен, а враг или предмет для вымещения обиды и злости. Ты с ним как с человеком, а он с тобой - как с предметом. Ты с ним как с братом, а он с тобой как с рабом.
Когда другой до братства не дорос, получается «бисер перед свиньями» - страдает доросший.
Бог - это место встречи всех со всеми.
А где я встречаюсь со своей собакой? Вероятно, в Человеке* - в том смысле, что Человек включает в себя всё многообразие растительного и животного мира. Буквально!
А если я думаю о Человеке в человеке - о Христе думаю, и о Боге в человеке если думаю - о Христе думаю. И все человеки бывшие и будущие, и наличествующие составляют Человека. Только не в смысле количества, не в смысле собранного воедино множества - толпы. Человек - это, возможно, всё творение во главе с Богом-Словом, с которого всё началось.
----
* Или даже в собаке, которая в Человеке? (в собаке или Собаке?) Нет, скорее в Человеке (или в человеке?).
Если в Человеке - тогда в Собаке. Если в человеке, тогда в собаке.
Собака есть в человеке, а человек в собаке? Только той частью, которой он собака. Или не только? А может богом в себе? Или и богом тоже? Или бог во мне не участвует в моей встрече с собакой? Думаю, участвует! Уже хотя бы потому, что в личности моей бог и человек, а так же все животные и растения, которые во мне, едины.
02/09/2019
* * *
Бог-Слово рождён Богом-Отцом, а не сотворён. И, возможно, по образу этого рождения рождаются настоящие стихи и вообще настоящее искусство. А если рождается, значит уже существует в какой форме до рождения. Или нет? Тогда кто кого находит: творец своё произведение или произведение своего творца? Ответ связан с аналогичным вопросом о рождении человека: откуда берутся дети? Есть ли у них какое-либо существование до рождения. Ответ, кажется, существует - общепринятым считается мнение, что человек впервые появляется при зачатии ( и душа формируется тогда же). Могу, конечно, ошибаться - точно не помню. Но если о человеке решили именно так, то о стихах следует мыслить по аналогии.
Может Бог даст увидеть, познать это опытно - на стихах? (Есть ощущение всё-таки некоего предсуществования текста или его «зародыша» в какой-то форме до написания. ТЕКСТ ПРИХОДИТ - целым, хотя я его формирую. Но я ведома чем-то или кем-то, кого, вероятно, когда речь о людях, а не о стихах, называют Ангелом-хранителем. В творчестве тот же феномен именуют Музой. Тогда возникает вопрос: Муза - это личность или механизм? Это аналог Ангела-хранителя или не совсем?).
Если надо это познать, Бог даст познать, а если не надо - не даст.
03/09/2019
* * *
Поэтический гений Цветаевой знал, что в Боге только и можно встречаться, отсюда её требование бога от другого - она была запредельно одинока.
* * *
Человек - это столпотворение всех вещей, существующих в мире? Не столпотворение, а песня и даже пение - пение песни, словами в которой выступают все вещи мира. Человек - это тот, кто поёт песню мироздания вместе со всем мирозданием. А постчеловек петь разучится.
02/09/2019
Спросить бы у людей: куда бежите? И они ответили бы: в завтра, за здравым смыслом. А я бы сказала: здравый смысл в другой стороне находится, и даже в другом измерении. И уж если его нет сегодня в том пространстве жизни, где текут все нынешние события, то его не будет и завтра. Более того, завтра не будет даже тех теней здравого смысла, которые сегодня пока ещё помогают миру удерживать себя в каких-то рамках.
Человек погибнет* потому, что мы все хотим этого, хоть и не замечаем за собой такого некрасивого желания (потому и хотим, что не замечаем). А всё дело в том, что мы не любим ближнего. Именно наша нелюбовь превращает другого всего лишь в предмет пользования, а пользоваться удобнее неживыми, застывшими в статике, предметами. Ведь живой человек может перестать функционировать в заданном, удобном и выгодном мне, режиме. Живой может явить свою волю, несогласную с моей. Именно поэтому мы предпочитаем иметь дело с ярлыками, а не с живыми людьми. Остаётся лишь вопрос технологических возможностей для развития того самого ярлыка. В конечном итоге ярлык становится важнее не только на уровне представлений о другом, но даже в юридическом смысле. И всё это - не стихийная беда, а результат сознательного** выбора большинства - только поэтому такое становится реальностью.
* * *
Отсюда и неизбежность распада семьи (говорю об одной из граней, а не о проблеме в целом): удобнее жениться и выходить замуж за роботов, коих вскоре будет достаточно много. Понятно, что для этого нужны деньги - их будут добывать разбоем, а когда станет скучно с роботами, для развлечения будут добывать и живых людей - разбоем же, относясь к ним так же как к роботам, только с большим пренебрежением (живое достаётся бесплатно).
---
* На смену человеку придёт постчеловек - ненадолго;
** Сознательного не в смысле осознания последствий, а в смысле сознательного согласия на подобное отношение к другому.
Структуры - это своего рода дороги, по которым приходит та или иная реальность. Чтобы не бредить наяву, утопая в эмоциональных галлюцинациях, надо внимательно следить за теми путями, которые постоянно прокладываются для нового мира - именно по этим дорогам нам придётся ехать в наше завтра, и завтра будет именно таким, куда ведут дороги.
Умнее всего, конечно, самим прокладывать правильные пути, ведущие в правильное - т.е. желаемое, обещающее подлинное счастье будущее. Но от этой привычки людей, как собачек Павлова, отучили. Однако можно хотя бы отслеживать пути, которые строят для нас другие, чтобы чётко, как наяву, видеть будущее. Ведь у структур есть своя логика. Структуры - основа всех текущих и грядущих процессов.
Не надо сильно увлекаться игрой теней, в которую всех заманивают и СМИ, и всевозможные социальные программы, спускающиеся на людей, как поводок на собаку. То, что раньше допускалось только в отношении преступников, теперь становится нормой по отношению ко всякому добропорядочному человеку.
Видя уже существующие структуры, можно легко предсказывать развитие событий - только не на уровне фактов, а на уровне структур, т.е. на уровне духа.
* * *
Если наблюдать структуры, видишь начало процессов, которые уже есть, но их ещё никто не понимает как процессы - люди наблюдают лишь единичные факты, которые объясняют в рамках привычной им логики, т.е. логики привычного мира, которого уже нет. Новый мир, который теперь функционирует на уровне структур, но ещё не воспринимается большинством людей как новая реальность, - это настоящая реальность, в которой мы живём. А та реальность, которую большинство людей ощущает как реальность, - лишь сон вчерашних дней (их сознание опаздывает). Потому важно, чтобы важные решения принимались людьми, которые наблюдают структуры, а не тени теней, потому что реагировать надо на реальные вызовы, а не на кажущиеся (вчерашние или, чаще, позавчерашние).
* * *
Поэты - это пчёлы, собирающие нектар с цветов, которые растут на структурах, как трава на земле. Потому поэты прозорливы, подобно пророкам.
У кого больше радости: у гения, у таланта или у обычного человека? Конечно, у гения! Да, у него больше печалей, чем радостей, зато ему доступна такая глубина радости, за которую он готов платить своими горестями. У обывателя больше радостей, но не радости - в смысле мелких радостей, но ему недоступна высокая радость, за которую гении платят жизнью.
Новый дивный мир попытается лишить человечество той высокой радости, которая действительно превышает множество других. Но на этом он не остановится, в конечном итоге, отняв высшее, он потянется и за самым малым, т.е. отнимет и простые обывательские радости. Новый дивный мир - мир фальсифицированного счастья, и то на начальном этапе. Позже никто не будет заморачиваться такой «мелочью», как счастье человека.
Талант - это жажда, которая движет человеком, она же даёт силы преодолевать все преграды на пути к тому, чего жаждет сердце. Выходит, если у человека нет жажды, у него нет таланта? Ничего подобного, жажды нет потому, что он не в себе. Его просто нет дома и потому он не встретился со своей жаждой. Надо стать самим собой, познать свою жажду. На пути к себе человек всё больше ощущает свой дар как жажду, как стремление к чему-то, чего нет в нём как данности, но есть как заданность.
Технологии, искажающие сознание, пародируют жажду, когда приравнивают глупые самостные хотелки не познавших себя людей к той самой подлинной жажде, когда внушают незрелым личностям желание сменить пол или покончить с собой с помощью эвтаназии, если дурное настроение доминирует, и пр.
Можно ли понять другого без Бога? Вне Бога? Только похожего на меня другого, и то - отчасти, по-своему, а значит не совсем верно. Увидеть другого как другого и понять его как другого можно только в Боге и благодаря Богу.
Отсюда простой вывод о целях атомизации общества и о путях её достижения: атомизация бьёт одновременно и по индивиду, и по обществу в целом, т.к. утрачивается взаимный контакт людей друг с другом, без которого не то что здравомыслие, но просто душевное здоровье в принципе невозможно. Даже отшельник, если он духовно здоров - не атомизирован, т.е. не отделён от других людей. Наоборот, настоящий отшельник един с другими в Боге - на гораздо более высоком уровне, чем обыденный.
Человек человека по-настоящему понимает только в Боге - богом в себе беседуя с богом в другом. Понимание помимо Бога возможно только механистическое - по подобию, т.е. на уровне знакомой методики, функции, знакомого действия (профессиональное, например). Но высокое профессиональное также совершенно невозможно вне Бога - только невысокое, обычное, для которого механики достаточно.
Две особо актуальные библейские цитаты, на которых стоит сегодня сосредоточиться, потому что за них можно ухватиться, как за спасительную жердь, чтобы не утонуть.
1. Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего (1 Ин. 4:20-21).
2. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной (Мф. 5:22).
Заигравшись в аристократизм, даже христиане наших дней забывают о родстве всех людей во Христе - пусть и потенциальном только, а не актуальном (оно во Христе актуализировано и актуализируется снова и снова). Что же говорить о светских людях, которые зачастую пнуть ближнего своего чуть ли не за честь почитают. Гнусность это и глупость, причём смертельно опасная глупость. После всех исторических побед человечности скатываться в бесчеловечность под христианскими лозунгами-знамёнами - гнусность вдвойне.
* * *
Комментарий прп. Иустина (Поповича) к первой цитате:
Любовь ко Христу разветвляется на любовь к ближнему, любовь к истине, любовь к святости, к миру, к чистоте, ко всему Божественному, ко всему бессмертному и вечному. Все эти виды любви Божественны, святы и вечны, потому что корень их Божественнен, свят и вечен. И корень этот – любовь ко Христу. Все эти виды любви являются естественными и непременными проявлениями любви ко Христу.
Если не существует этих видов любви, то не существует и любви ко Христу. Если же не существует любви ко Христу, то не существует ни истинного Боголюбия, ни истинного человеколюбия. Христос есть Богочеловек, и любовь к Нему значит всегда: любовь к Богу и любовь к человеку. Она есть человеколюбие в христианстве. Боголюбие и человеколюбие. Человеколюбие есть свидетельство Боголюбия, и Боголюбие – свидетельство человеколюбия. Любовь к Богу проявляется в любви к человеку как к богоподобному существу, то есть как к одухотворенному брату. Поэтому святой Иоанн Богослов приводит следующее изречение: Кто говорит: “я люблю Бога”, а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего. Только человек, который чувствует “в Боге” ближнего, только человек, который видит “в Боге” ближнего, только такой есть одухотворенный брат, есть бессмертный собрат и ближний. Таким образом, чувствует и видит людей только человек, который близ Христа, который близ Бога, который в Его Божественной любви.
Толкование на 1-ое соборное послание святого апостола Иоанна Богослова.
-
Комментарий Свт. Иоанна Златоуста ко второй цитате:
“Кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону” (сонмищу, судилищу). Сонмищем здесь Господь называет судилище еврейское. Он упоминает о нем теперь для того, чтобы не подумали, что Он во всем вводит новое и небывалое. Слово — «рака» не составляет большой обиды; оно выражает только некоторое презрение или неуважение со стороны того, кто его произносит. Подобно тому, как мы, приказывая что-нибудь слугам и другим низкого состояния людям, говорим: пойди ты туда, скажи ты тому-то; так точно и говорящие сирским языком употребляют слово — «рака» вместо слова — “ты”. Но человеколюбивый Бог, чтобы предотвратить большие обиды, хочет прекратить и самые малые, повелевая нам во взаимном обращении соблюдать приличие и надлежащее друг к другу уважение. “А кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной”.
Христос и подвергает гневающегося напрасно суду, говоря: “гневающийся … подлежит суду”; а того, кто скажет — «рака», предает суду сонмища. Но эти наказания еще не так велики, потому что они совершаются здесь. Но тому, кто назовет другого уродом, Он угрожает огнем геенским. Здесь в первый раз Христос употребляет слово: “геенна”. Сначала Он беседовал о царстве, а потом упоминает и о геенне, показывая, что первого мы удостаиваемся по Его человеколюбию и воле, а в последнюю ввергаем себя по своей беспечности. Смотри, как постепенно Он переходит от малых наказаний к большим, и тем как бы защищает Себя пред тобою, показывая, что Он сам вовсе не хотел бы употреблять подобных угроз, но что мы сами заставляем Его произносить такие приговоры. Я сказал тебе, говорит Он, не гневайся напрасно; потому что повинен будешь суду. Ты пренебрег этим первым предостережением. Смотри же, что породил гнев твой! Он тотчас заставил тебя оскорбить другого. Ты сказал брату своему: «рака». За это Я подверг тебя еще другому наказанию — суду сонмища. Если ты, презревши и это, прострешь далее свою наглость, то Я не стану более налагать на тебя таких умеренных наказаний, но подвергну тебя вечному мучению гееннскому, чтобы ты наконец не покусился и на убийство. Подлинно ничто, ничто не бывает так несносно, как оскорбление, ничто столько не угрызает душу человеческую; а чем язвительнее слова обидные, тем сильнейший возгорается огонь. Итак, не почитай за маловажное называть другого уродом (безумным). Когда ты отнимаешь у брата своего то, чем мы отличаемся от бессловесных, и что преимущественно делает нас людьми, т. е., ум и рассудок, ты через это лишаешь его всякого благородства. Итак, не на слова только должны мы обращать внимание, но и на само дело и на страсть, представляя то, какой удар нанести может слово, и какое причинить зло. Вот почему и Павел извергает из царствия не только прелюбодеев и блудников, но и обидчиков. И весьма справедливо. В самом деле, обидчик разоряет благо, созидаемое любовью, подвергает ближнего бесчисленным бедствиям, производит непрестанные вражды, разрывает члены Христовы, ежедневно изгоняет любезный Богу мир, и своими ругательствами уготовляет дьяволу просторное жилище, и способствует его усилению. Потому и Христос, чтобы ослабить крепость его, постановил этот закон. Он имеет великое попечение о любви, поскольку любовь есть мать всех благ, есть отличительный признак Его учеников; она одна содержит в себе все наши совершенства. Поэтому Христос справедливо с такою силою истребляет самые корни и источники вражды, разрушающей любовь. Итак, не думай, чтобы в словах Христовых было преувеличение; но, размыслив, какие от этих постановлений происходят блага, удивляйся их кротости. Ведь Бог ни о чем так не печется, как о том, чтобы мы жили в единении и союзе между собою. Потому-то Господь и сам, и через Своих учеников, как в Новом, так и Ветхом завете, много говорит об этой заповеди, и показывает Себя строгим мстителем и карателем за пренебрежение ею. Ничто столько не способствует ко введению и укоренению всякого зла, как истребление любви, почему и сказано: когда умножится беззаконие, “во многих охладеет любовь” (Мф. 24:12). Так Каин сделался братоубийцею; так предались жестокости Исав и братья Иосифовы; так бесчисленное множество зол вторглось в мир от разрыва любви. Потому-то Христос со всею заботливостью истребляет все то, что разрушает любовь.
Беседы на Евангелие от Матфея
