Жажда жизни. Часть 1 «Боринаж», гл 7–16
Ирвинг Стоун
Христианин — это не человек своей толпы, своей тусовки, а Христов человек.
Человек — не функция, а бытие.
Заяц, встречаясь с волком, дрожит от страха.
Волк при встрече с зайцем дрожать не станет.
Волк при встрече с зайцем дрожать не станет.
Человека ничто так не характеризует, как контекст, в который он погружает другого при встрече. Особенно, если этот другой по-настоящему другой — т.е. непохожий, не из близкого и знакомого круга людей, живущих в том же контексте.
В этом смысле русскость — это как раз положительный контекст для другого (у тех же англосаксов всё с точностью до наоборот).
В этом смысле русскость — это как раз положительный контекст для другого (у тех же англосаксов всё с точностью до наоборот).
Ирония истории в том, что сверхусилие дедов по созданию справедливого мира обернулось сверхбездействием неблагодарных потомков, ради которых и предпринималось это сверхусилие. И это не случайность, а некая закономерность, которую стоит выявить и осмыслить.
Дар человеку от Бога, т.е. талант — это всегда дар для сражения за что-то против чего-то.
Ложное «мы», в которое я верю, создаёт моё ложное «я».
Сребролюбцы — иуды по природе вещей.
Когда ты глазами смотришь на Христа, а не на человека, тогда человека видно лучше. Только так и видно его - Христом и во Христе. А люди смотрят самостью своей - незрячей и недоброй по отношению к другому гордостью, которая ищет только как бы самоутвердиться. Люди ошибаются, потому что нечисто (корыстно) смотрят.
Истинная личность — это я во Христе. Полнота — это я во Христе и Христос во мне. Всё, что до того, любая моя работа над собой — это подготовка возможностей для обретения этого состояния себя.
