Платонизм в древнерусской религиозно-философской мысли
Оксана Ламакина
«Человек звучит гордо», — утверждал ХХ век, но надломился. Должен так звучать, по крайней мере — казалось некоторое время. Но ХХI век смеётся в лицо прошлому: «Гордо звучит лишь кошелёк, и то не всякий, а только правильный».
Всё предано, поругано, забыто...
Жизнь изгнана,
да здравствует корыто!
Жизнь изгнана,
да здравствует корыто!
Человека ничто так не характеризует, как контекст, в который он погружает другого при встрече.
Не всякий христианин знает про себя, что он христианин, но всякого христианина знает Христос.
Вечное другого надо встречать вечным в себе, чтобы не согрешить против вечности в себе и в другом.
Главное в каждом человеке то, что можно в нём любить. И это то в нём, что Христово.
Слово Божье надо понимать богом в себе, а не его отсутствием. Все наши беды оттого, что не хватает в сердце Бога для верного толкования святых слов, зато хватает самомнения для надмевания над другими.
Отсутствие Бога в сердце — повод искать Его, а не умничать. Благословенное отсутствие — это жажда Бога, которая суть — потребность в Присутствии Бога, потребность быть в Боге.
Отсутствие Бога в сердце — повод искать Его, а не умничать. Благословенное отсутствие — это жажда Бога, которая суть — потребность в Присутствии Бога, потребность быть в Боге.
Любовь это когда прощать нечего. Не потому что все правильно, а потому, что такое отношение.
Богу от нас ничего не нужно, кроме того, чтобы мы были.
Поэт даёт вещам правильные имена, узнавая их от самих вещей. Люди же, корысти ради, часто творят со словами обратное — запутывают смысловую нить, а не распутывают, «наводят тень на плетень».
