Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Обесчеловечивающий другого, обесчеловечивается сам. Не в этом ли загадка успеха постмодерновых социальных технологий, искажающих сознание?
Кто верит во Христа и силу Христову, кто знает, что по-настоящему злы очень немногие люди, тот понимает: средний, т.е. ещё не добрый и не злой человек попадает в злые только потому, что злые активничают, а добрые — пассивничают. Ибо встреча с Истиной, со Христом, неизбежно преображает человека — «вербует» его, кроме редких случаев упорного богопротивления, которые единичны (и которые следует оставлять Богу).
Разнебеснивание человека — технология его разрушения. Разнебеснивание отношений — технология разрушения отношений.
Любить — это смотреть на другого глазами бога. Любить и быть богом — одно. Потому человек есть по-настоящему только, когда любит.
Этого-то и не прощают нелюбящие любящим — бытие, ибо оно им недоступно.
Вся суть человеческой природы в словах «что отдал, то твоё». Человек — пуст, он усваивает лишь отдавая, потому что то, что сумел отдать — только и есть усвоенное, а всё по-настоящему усвоенное стремится быть отданным.
Время — это стиль. Его надевают как одежду и/или носят внутри как истину. Время рядит людей в себя извне и изнутри.
Есть вечность как время, есть время как вечность. И есть Вечность. В чём их отличие? Возможно в том, кто их несёт в себе.
Поэт — это самоликвидатор, его задача в работе над словом устранить себя, оставив слово (своё Слово).
Хайдеггер говорил, что язык — дом бытия. Но сам язык, вероятно, порождение Луча. Луч — дом бытия. В Луче встречаемся мы с собой, с другими, и с самим Лучом — Богом-Словом, вероятно.
Человек похож на скворечник — он обретает свой подлинный смысл, лишь когда в нём поселится птица.
Всякий процесс склонен к развитию. Потому не всякий процесс стоит того, чтобы быть запущенным.
В человеческом сердце живет-гнездится
Своя маленькая или большая птица.
У кого когтями рвёт душу,
У кого песнями рвётся наружу,
У кого крыльями сквозь позвоночник,
У кого криками среди ночи,
У кого стервятником к чужой крови,
У кого кукушкой к чужой любови,
У кого сорокой к чужим стекляшкам,
У кого трудягой собрать букашек…
Кто клюёт из корыт, а кто из чашек
Сколько есть сердец,
Столько и пташек…
В минуты тяжких испытаний,
Душа, восстань!
Нам все равно идти придётся
Сквозь Гефсимань,
Где от молитвы и стенаний
Кровавый пот,
Где ждать одно и остаётся,
Что Бог спасёт.
Вот только бы светильник веры
В душе не гас,
Когда измученных в скитаньях
Бог встретит нас.
Я когда-нибудь прорасту
Может деревцем, может травинкой,
Иль цветком с золотой серединкой,
Ведь не зря я лелею мечту,
Что какой-нибудь тонкий росток
Из земли будет брать свои силы,
До моей дотянувшись могилы,
Тонким корнем мой станет пить сок.
Я отдам ему все, что смогу,
Чтоб пробившись сквозь толщу земную
Вновь увидеть сторонку родную,
Снова быть на любимом лугу.
Созерцать и закат, и восход,
Божий мир, напоённый любовью,
Искуплённый невинною кровью,
Знать: душа никогда не умрет.
Улыбнись своему сердцу,
Торопиться оно устало…
Этот бег изнутри выжжет,
Сделай паузу, остановись.
Улыбнись дождевой тучке,
Чтоб светлей небесам стало,
Стебельку, что сумел выжить
И упорно тянется ввысь.
Ну и пусть все вокруг хмурят
И сердца, и свои брови,
И грызут, словно псы, друг друга, –
Ты подальше от них держись.
Не фальшивь на своей ноте.
Только то, что внутри, важно!
Чтобы зло не впустить в сердце,
Осуждать других не берись…
А я хочу, хочу Тебе сказать:
Так жить устала.
Ты где-то есть, но этого теперь
Уже мне мало.
Хочу уйти с Тобой, чтоб в прошлом
Все оставить,
Снежинкой хрупкою
В Твоих ладонях таять.
Пускай тернистый будет путь к Тебе
И путь далекий,
Но разве легче жить душе ничьей
И одинокой?..
Нарисуй себе весну,
Где не слезы, а капели,
И скворцы как менестрели
Тянут к солнышку струну.
Где вишневые сады
Словно юные невесты,
Там печали нету места,
И счастливой станешь ты.
Нарисуй себе мечту,
Где кленовые аллеи,
Ярких красок не жалея,
Дарят людям красоту.
Где дарованный судьбой
Ангел с белыми крылами,..