Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Слово — это путь, оно не просто указывает на путь, но само является путём.
Мы друг другу гении, ангелы-вдохновители, а значит и демиурги. Нельзя стать самим собой (настоящим) для себя, можно только для другого. Явить себя настоящего можно только другому. И таким образом стать настоящим — перед лицом другого (ближнего или дальнего).
Чрезмерное самоумаление — метка гордости, имитирующей смирение. Истинное смирение на себя не смотрит, о себе не говорит, себя не видит.
Человек — это преодоление небытия.
Ложное «мы», в которое я верю, создаёт моё ложное «я».
Мои звёзды не гаснут — я дарю их чисто. Отдаю не только в добрые руки, но тьма их не любит. Тьма желает лишь погасить свет, потому не родит солнца, даже если ей отдать все искры и звёзды на свете.
Мы прекрасны, когда высматриваем друг в друге прекрасное.
Мысль думают состоянием, а не умом — целым человеком думают. Мысль думают всей своей жизнью.
Дружба — поиск Песни сердца другого (петь навстречу), вызывание своей Песней Песни другого. Это бережное внимание к Песне другого. Светящийся шар на картине Чюрлёниса «Дружба» — и есть Песня. Её принимают или передают — всё это пение Одной Песни.
Зимою жаждем мы весны,
И лета ждём весною ранней.
Когда сады плодов полны —
Опять зима всего желанней.
Придёт зима, но в тот же час
Возжаждем мы весенней воли,
Не зная, что в крови у нас
Тоска по смерти, и не боле.
В полнеба звезд и полная луна,
И по карнизам гомон воробьиный,
И громкой песней листьев сметена
Печаль земли — ее мотив старинный.
Но вот пришла ты с мукой на устах,
С тобой все слезы от времен Голгофы,
Всех кораблей пробоины в бортах
И всех тысячелетий катастрофы.
И звезды меркнут, корчится луна,
Дрожит карниз от свары воробьиной,
И песня листьев прочь отметена
Земных скорбей мелодией старинной