Богословское понятие человеческой личности
Владимир Лосский
Мыслить и любить — одно.
Заведомое лжёт, увы, всегда,
а незаведомое говорится тихо.
а незаведомое говорится тихо.
Злодей злодея видит в каждом, а добродетельный — добродетельного.
На земле человека держит земля, а на небе — небо, потому в ком много земли, тому трудно выживать на небе, а в ком много неба, тому трудно выживать на земле.
Счастлив тот, кто обрёл себя настоящего и живёт подлинной жизнью.
Личность — это точка стояния в Боге, а не в человеке (в отличие от индивидуальности).
Быть вполне человеком — это быть и для себя человеком, и для другого, иначе не бывает. Кто не смог быть человеком для другого, быть может захочет быть человеком для себя. Потому надо оставлять дверь открытой — вдруг виновный войдет, вдруг совесть его понудит к человечности. Совесть может неожиданно для самого человека заставить его поступить не корыстно, а по-человечески.
Слово Божье надо понимать богом в себе, а не его отсутствием. Все наши беды оттого, что не хватает в сердце Бога для верного толкования святых слов, зато хватает самомнения для надмевания над другими.
Отсутствие Бога в сердце — повод искать Его, а не умничать. Благословенное отсутствие — это жажда Бога, которая суть — потребность в Присутствии Бога, потребность быть в Боге.
Отсутствие Бога в сердце — повод искать Его, а не умничать. Благословенное отсутствие — это жажда Бога, которая суть — потребность в Присутствии Бога, потребность быть в Боге.
Ирония истории в том, что сверхусилие дедов по созданию справедливого мира обернулось сверхбездействием неблагодарных потомков, ради которых и предпринималось это сверхусилие. И это не случайность, а некая закономерность, которую стоит выявить и осмыслить.
Я не люблю, когда говорят: «Будь, как я, будь понятной мне, чтобы я тебе позволил существовать в своём восприятии». Нет-нет, я существую уже в восприятии Бога, потому будьте любезны подстраивать свои восприятия под Него, а не меня подстраивать под себя и свои восприятия. Всем другим восприятиям, чтобы не лгать, ничего другого не остаётся.
