Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Умный ищет в другом умного, а дурак — дурака. По-настоящему умный человек даже в дураке видит своеобразный ум, а настоящий дурак даже мудреца запишет в дураки. Моё отношение к другому — лучший критерий оценки меня самого.
Святой — это присутствие Бога, святая земля, на которую может зайти всякий, кто ищет Бога, и встретиться с Ним.
Я не может появиться вне общения с Ты. Я тем и определяется, как и с каким Ты оно общается.
Не всякий христианин знает про себя, что он христианин, но всякого христианина знает Христос.
Поэтический ответ всегда единственный. Он не приходит повторно без реального вопрошания, а реальное, бытийное, вопрошание всегда единично, ибо исчезает после получения ответа. Хула на Духа Святого — это игнорирование, попрание поэтического ответа, когда тебе дано знать, но ты игнорируешь это знание и действуешь по-своему ветхому разумению.
Психика человека — это как струны у скрипки: если их задеть, они зазвучат. Как зазвучат? Смотря как задеть.
Человек человеку — стихия.
Христианин призван не к узости, а к великодушию, к широте сердца и ума. Узок путь его, а не душа.
Совесть наша работает по тому же принципу, по которому иммунитет в теле определяет место занозы. Здоровая совесть — это здоровый иммунитет Целого.
Раскаяние — выход из Каина, как выход из программы, в которой играешь плохую, не свою роль.
Первая часть «Заратустры» открывается рассказом о трех превращениях: Три превращения духа называю я вам: как дух становится верблюдом, львом верблюд и, наконец, ребенком становится лев». Верблюд – вьючное животное, он несет на себе ярмо установленных ценностей, бремя образования, морали и культуры. Он несет свой груз в пустыне, и там верблюд становится львом, лев разбивает статуи, растаптывает сброшенное с себя бремя установленных ценностей, обрушивается на них с критикой...
"Кто, кроме меня, знает, кто такая Ариадна?" Как и многие другие женщины, Ариадна располагается меж двух мужчин - Тесеем и Дионисом. В философии Ницше Ариадна играет существеннейшую роль не только потому, что она - женщина или воплощение Души, но и потому, что стоит в самом фокусе ее главных понятий. Но в таком качестве она не лишена амбивалентности.
Пожалуй, вопросом "что такое философия" можно задаваться лишь в позднюю пору, когда наступает старость, а с нею и время говорить конкретно. Действительно, библиография по нашей проблеме весьма скудна. Это такой вопрос, который задают, скрывая беспокойство, ближе к полуночи, когда больше спрашивать уже не о чем. Его ставили и раньше, все время, но слишком уж косвенно или уклончиво, слишком искусственно...