Желающих карать всё больше...

Желающих карать всё больше,
стремящихся любить так мало,
что хочется рыдать. И столь же
спасать погибшее. Завяла
судьба страны: цветок оборван.
Ах, если бы взлететь и снова
страдать о важном, всем упорно
твердя, что с Богом зарифмован.
Чтоб вечный свет светил в глаза,
чтоб задыхаться от восторга,
когда небес всех бирюза
вселяется в сердца без торга.

Солнцеликому

И будут врать, как будто правды ради,
и будут верить те, кто любит мало —
так будешь ты у будущих украден,
и каждый скажет: не велик, а жалок.

Но тот, кто ел твой виноград сладчайший,
кто вкус вина узнал не понаслышке,
поверит правде слов твоих звучащих,
доверясь чуду всесловесной вспышки.

Ни те, ни эти — Бог судья великим.
А здешним всё равно — и то, и это
они не знают, грезят до рассвета:
им солнцеликий кажется безликим.

«Невозможное — невеста человечества»

Вопрос о границах — широк, к нему можно подходить с разных сторон: граница между мной и не мной, между мной и Другим, граница между разрешённым и запрещённым, ложным и истинным, возможным и невозможным, нужным и ненужным, желаемым и должным... В конце концов, любая граница призывает человека к её преодолению, ибо трансграничность — один из атрибутов человеческого достоинства. Но что такое невозможное? То, что невозможно назвать, определить, или то, что невозможно увидеть, обнаружить, или...

Под покровом шали

Сняла слова,
словно ветхое платье,
и сшила себе другое -
новому телу в дар.
Набросила тёплую шаль
на плечи судьбы,
и началась новая жизнь
со старыми словами
под покровом шали.

Большое сердце

Большое сердце больше всего мира —
оно одно у человека с Богом.
Бери его себе и доминируй:
страдать другими дар совсем немногих.
Большое сердце не вместить вселенной:
она от ужаса свернётся в точку.
И только личность ставит многоточье...

Рыцарь Купины. Две судьбы — одна любовь

Первая встреча Платонова с Купиной вероятно произошла ещё в раннем детстве, благодаря учительнице церковно-приходской школы Аполлинарии Николаевне, о которой он вспоминал с большой любовью: «Я её никогда не забуду, потому что через неё я узнал, что есть пропетая сердцем сказка про Человека, родимого „всякому дыханию“...

Непогода

Лысые деревья ветром гнут деревни,
инеем потеет стылая земля.
Осенью дождливой мир ещё плачевней,
и зима крадётся мышью по щелям.
Стёганые нивы ссорятся с морозцем
и тоскуют втайне по снегам зимы...

Андрею Платонову

Вдруг птицепадом вскрикнут небеса,
и прямо в глотки полетят нам птицы,
чтоб осветить нутро и голоса
и загасить болотный свет амбиций.

Так вновь приходят те, кто лучше нас,
наметив путь своим сердцебиеньем.
Мы создаём из них иконостас,
и ходим на причастье с упоеньем.

Стебелёк

Дрожит на ветру от любви стебелёк —
он жалостью к ветру согреться не смог:
он жалостью к миру и жив, и распят,
и тем тормозится вселенной распад.
Так жаден и жалок, а светом слепит:
стихии проснулись, лишь родина спит.
Он будит, зовёт, тормошит новый день —
убито? забыто? иль попросту лень?
Дрожит на ветру от любви стебелёк,
он скоро умрёт, он себя не сберёг....

Когда приходят те, кто лучше нас

Когда уходят те, кто лучше нас,
нам остаётся жалкое участие,
намёк на вероятности и счастье
и труд, чтобы светильник не погас.

Всегда уходят те, кто лучше нас,
мы остаёмся, чтобы верить правде
полуоткрытых истин, снов и глаз,
росе на недозревшем винограде.

На уровне корней

Душа болит -
на уровне корней.
Умаявшись,
покоя не желает.
Тому, кто Корень,
что я есть
видней:
ветвям и листьям
Он быть помогает.

Твоя река бежит давным-давно...

А.Платонову
Твоя река бежит давным-давно
и вот ко мне примчалась ненароком.
Вода её спешит в моё окно,
и даже зверем проползает - боком
протискивает в узкие врата
священный груз торжественно и скромно.
Не проглотит святыню суета:
весь душный ад божественным разомкнут.