Мне непонятно всегда было: люди стыдятся бедности и не стыдятся богатства.
Фаина Раневская
Мне непонятно всегда было: люди стыдятся бедности и не стыдятся богатства
Вдох делаю и расширяюсь —
вдыхаю таинство, как ветер:
закрыв глаза и слух от сплетен,
я узнаю́, чего не знаю.
вдыхаю таинство, как ветер:
закрыв глаза и слух от сплетен,
я узнаю́, чего не знаю.
Крайняя степень доминанты на другом — юродство.
Человеческие глупость, злоба и подлость любят рядиться в одежды мировоззрений, но опытный глаз сразу видит их наготу — отсутствие мысли.
Что я должен другому? С одной стороны — никто никому ничего не должен. Однако с другой — звание человека меня обязывает и приглашает, призывает к соответствующему мышлению и действию (это и есть человек — определенный функционал), и вопрос в том, беру я на себя эту роль или нет, принимаю на себя право и возможность быть человеком или отказываюсь. И если принимаю, то из этого следует, что я должна другому человека. Причём в себе и в нём (они всегда сопряжены). Иначе невозможно быть человеком.
По-настоящему умный человек лишён самоуверенности, ибо она оглупляет.
Свобода — это богообщение. Общение с Богом и в Боге, общение богом в себе с богом в другом. Свобода — это бытие в Боге. Быть собой с самим собой или с другими, или с Богом, можно только пребывая в Боге.
Счастье — такая штука, которая должна храниться высоко — т.е. на таком бытийном этаже, куда ничто низменное (ни моё, ни чужое) не в состоянии дотянуться.
Господь Сам открывается — и тем Он спасает (и меня, и ближнего моего — его через меня и меня через него). Светить другим — это не светить, а светиться навстречу Свету — т.е. Христу (Христу в себе и Христу в другом, ибо это один Господь).
Если в этом высоком жить нельзя, значит это ненастоящее высокое.
Идеологические штампы — это мусор, засоряющий мозги. Итог — люди перестают воспринимать нормальный текст, чувствительность остается только к идеологическим агиткам.
Оставить комментарий