Серость не может воспламениться, но может раскалиться до фанатизма.
Мария фон Эбнер-Эшенбах
Серость не может воспламениться, но может раскалиться до фанатизма
Судить и отрицать высокое другого — это отрицать своё высокое. Высокое неподсудно, его не судят — им и в нём живут.
Наше высокое нас хранит.
Если в этом высоком жить нельзя, значит это ненастоящее высокое.
Наше высокое нас хранит.
Если в этом высоком жить нельзя, значит это ненастоящее высокое.
Пока человек не знает Христа, ему не с чем сравнивать — всё внутри у него заполнено самостью и её движениями, потому он измышления своей самости о Христе может считать по гордости самим Христом. Исполнение заповедей помогает слепому до встречи со Христом видеть свою немощь и научает смирению — самость этим загоняется в свой угол и ждёт спасения от греха слепоты духовной. Спасает только Христос, Встреча со Христом, а всё, что до этого — лишь приготовление к этой Встрече.
Океан не разделишь, не делится океан,
океан — океану: единственный диалог.
океан — океану: единственный диалог.
Невозможно сохранить своё человеческое достоинство, попирая чужое. Кто не оберегает достоинство другого, уже потерял своё.
Смысл — это жизнь С МЫСЛью.
Мысль думают состоянием, а не умом — целым человеком думают. Мысль думают всей своей жизнью.
Бог скрывается от тех, кто сердцем хочет скрыться от Него. Настоящие слова тоже как бы скрываются от ненастоящих, неживых сердцем людей. «Неживые» люди не понимают живые слова, ибо перевирают их в своём уме.
Часто люди — более звери, чем звери.
Стоит абсолютизировать любую относительную истину, как она тут же превращается в ложную идею.
Быть живым — это быть вопрошающим, т.е. обращённым к Вечности с вопрошанием вечности.
Оставить комментарий