Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Суд Божий — это совсем не суд, это встреча с абсолютной Любовью.
Любящий не судит. Наша совесть нас осудит, наша правда невостребованная, наша любовь неизрасходованная нас осудят.
А Бог просто любит — всегда.
Не стоит скорбеть, что плох на войне тот,
с кем хорошо на празднике.
Умный ищет в другом умного, а дурак — дурака. По-настоящему умный человек даже в дураке видит своеобразный ум, а настоящий дурак даже мудреца запишет в дураки. Моё отношение к другому — лучший критерий оценки меня самого.
Обесчеловечивающий другого, обесчеловечивается сам. Не в этом ли загадка успеха постмодерновых социальных технологий, искажающих сознание?
Всякий идол — Ваал, потому что в последней своей точке непременно превращается в Ваала.
На земле человека держит земля, а на небе — небо, потому в ком много земли, тому трудно выживать на небе, а в ком много неба, тому трудно выживать на земле.
Человечество разделено потоками устремлений.
Чужой правильный ответ без правильно поставленного своего вопроса — это неправильный ответ, несмотря на внешнюю правду.
Господь Сам открывается — и тем Он спасает (и меня, и ближнего моего — его через меня и меня через него). Светить другим — это не светить, а светиться навстречу Свету — т.е. Христу (Христу в себе и Христу в другом, ибо это один Господь).
Все на свете крылья, которыми крылаты люди — это суть одни и те же крылья (общие — всеобщие). Их всего два: Божье и человеческое, все мы летаем на этих двух, но без первого второе немощно. Любить свои крылья, ненавидя чужие, невозможно — это одни и те же крылья. Тот, кто завидует крылатым, отсекает себя от крыльев — завистью, вместо того, чтобы полюбить чужие крылья как свои собственные и стать крылатым, приобщившись.
Платон говорит вам: «Друг, знание внешне не даётся». Платон даёт только правила игры, а играть по ним - вам. Знание создаётся нами изнутри. Знание, хотя оно и претендует на объективность, глубоко личностно по природе. Знания не существует вовне. Вовне есть только объекты и физические события. Знание мы создаём из глубин вечности, из творчества.
Факты и события не являются знанием. Факты и события не являются реальностью. Факты и события не являются ценностями.
Факты и события - это просто совокупность фактов и событий, а когда мы говорим реальность, картина реальности - это значит я эти факты и события уже организовываю, соединяю.
Это разные вещи: распределять граждан по групам ненависти - это одно, а различать граждан по типам политических и ценностных позиций - это другое. Потому что в первом случае дискуссии невозможны, а во втором они необходимы.
Андрей Баумейстер
Андрей Баумейстер
Зло всегда банально и мелко. Оно в первую очередь разрушает того, кто сознательно ему служит. Зло обезличивает, лишает глубины, крадёт бытие.
Поэтому нет радикального зла. Есть только экстремальные проявления опустошающей пошлости, обезличивающей банальности и разрушительного примитивизма.
В терминах философии сознания мы не можем объяснить эти понятия, мы должны идти глубже. Мы от теории (теория живёт в концептуальных схемах) должны спрашивать об истоке концептуальных схем, следовательно заходить за теоретическое, в дотеоретическое.
Всякое созерцание, которое даёт себя первичным образом, должно быть нормативным источником познания (т.е. истоком нормативности). А всё, что первичным образом предлагает нам себя в интуиции, надлежит просто воспринимать таким образом, как оно себя нам даёт.
Хайдеггер
Я бы уточнила, главные идеологические системы не просто сошли со сцены, а выродились в свои карикатуры (сейчас этот процесс в завершающей стадии). Причём это произошло не само по себе, но с помощью новоизобретенных методов и технологий, т.е. под влиянием победившей, но пока не вполне явленной какой-то иной идеологии.
Альберт Гор. Он работал в самой крупной американской табачной кампании и заметил, что женщины (в 20-х годах) не курят, потому что сигарета воспринимается, как фаллический символ. Тогда он снарядил несколько групп женщин, которые прошлись перед камерами и закурили по команде, причём курение было связано с их жестом свободы.
Мы живём в ситуации, когда реальность утеряна. Мне кажется, что она утеряна намерено. XXI век - это вообще исчезновение реальности как таковой. Реальность никого не интересует. И действуют факторы разного уровня пропаганды.
Андрей Баумейстер
Удивительные времена наступают. Человек обесценивает и отказывается от того, что сделало его человеком. Он теряет осмысленную речь, логос. Все шумы в СМИ, в социальных сетях, в "политических" пространствах, теперь можно легко заменить на мычание, крики и прочие звуковые сигналы. Да, совершается великий переход с пропозиционального языка на сигнальный.
Что ты чувствуешь? О чем переживаешь? Расскажи о своих "тонких эмоциональных состояниях". Человечество прошло три этапа в оценке статуса эмоционального.
Noesis - интуитивное интеллектуальное познание (диалектика - работа с идеями, интуиция) - intellectus - разум (ум). Дух (не genfnm c spiritus). У Платона псюхе (душа) и нус (ум)- синонимы. В душе есть главное, духовный центр - это noesis, он отвечает за неизменное. Душа изменчива, она связана с эмоциями. А дух отвечает за неизменные истины.
Если бы современная наука могла доказать существование Бога, человек приходил бы к Богу, основываясь (опираясь - С.К.) на данных естественной науки, что это влекло бы для человеческой практики? Это значит исчезла бы решимость, исчезло бы доверие, исчезло бы дерзание личной биографии, личной жизни.
Философия, с момента своего появления, содержала и объединяла в себе два начала - теоретический, созерцательный (работа с идеями и понятиями, создание целостных картин и сложных объяснительных схем) и жизненно-практический, действенный (когда эти идеи, понятия и схемы становятся силами, преображающими действительность).
В эти дни думаю об итогах года (политических, культурных, духовных). В ближайшее время, если все сложится, поделюсь своими наблюдениями. Но пока выскажу одну мысль как бы "на полях".
1. Читая Платона, будьте терпеливы. Платоновский диалог — это текст, отличающийся от всех литературных произведений, которые вам довелось прочесть. То, что хочет сказать Платон — не лежит на поверхности, не дается вместе с первым прочтением, но требует многократного чтения.