Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Истина — не то, что мы делаем, а то, что случается с нами. Как любовь.
Быть живым — это быть вопрошающим, т.е. обращённым к Вечности с вопрошанием вечности.
Дар человеку от Бога, т.е. талант — это всегда дар для сражения за что-то против чего-то.
Светиться навстречу свету, отзываться светом на Свет — не опасно. Опасно светить другим, ибо действительно светит тот, кто светится, а не тот, кто светит.
Душа — это то, что болит, когда больно другому.
Когда включаешься в измерение чужих слёз,
свои — высыхают. На время —
пока можешь нести чужое бремя.
Что такое друг? Это другой, у которого можно спросить совета как у бога. Это другой, через которого можно поговорить с Богом, т.е. это человек, который любит тебя настолько, что в нём может подавать весточки о Себе Бог. Бог, который в нас.
Друг — это тот, кто смотрит на меня глазами Бога.
Молчание — это полнота Слова (всех слов), как белый свет — полнота Цвета-Света (всех цветов).
Слова — это солдаты Слова, если им не мешать своей корыстью, они никогда не солгут.
Георгий Иванов воспоминал слова Ахматовой: «„Это все равно что Лозинский сделал бы гадость”, — говорила Ахматова, когда хотела подчеркнуть совершенную невозможность чего-нибудь», и Николая Гумилева, шутившего, что, «если бы пришлось показывать жителям Марса образец человека, выбрали бы Лозинского — лучшего не найти»
«Почерк у Блока ровный, красивый, четкий. Пишет он не торопясь, уверенно, твердо. Отличное перо (у Блока все письменные принадлежности отборные) плавно движется по плотной бумаге. В до блеска протертых окнах — широкий вид. В квартире тишина. В шкапу, за зелеными занавесками, ряд бутылок, пробочник, стаканы…
«Среди других талантов гений выделяется тем, что не считается с вкусами эпохи, лицом и грудью идет против них, круша установленные каноны, - пишет петербургский критик Андрей Арьев. - Георгий Иванов, может быть, единственный в русской литературе поэт, ставший великим, с вкусами своих современников не разойдясь. Вкус для него - это синоним совести, ее неугомонный и неумолимый заместитель».
Врачи, лечившие Блока, так и не смогли определить, чем он, собственно, был болен. Сначала они старались подкрепить его быстро падавшие без явной причины силы, потом, когда он стал, неизвестно от чего, невыносимо страдать, ему стали впрыскивать морфий... Но отчего от умер?