Максим Калинин

«Апокатастасис» - см. у восточносирийских авторов V-VIII вв., в том числе у Исаака Сирина и Иосифа Хаззайи. В какой мере эти авторы разделяли тезис о том, что в конце концов грешники и демоны будут прощены, и что это значит для этики?

В восточносирийской традиции, особенно в ее мистической ветви, была очень популярна мысль о конечном исправлении грешников и демонов и прекращении адских мучений. Речь идет не о восстановлении мироздания — оно с самого начала неидеально, — а о его усовершенствовании, переходе на новую ступень.
Нынешний, неидеальный мир не был при этом брошенным, не оставлялся на самотек. Усилие считалось неотъемлемым условием его существования. Ангелы и люди несут бремя заботы о мире. За этим бременем кроется не проклятие, а любовь, и человек имеет возможность поселять её на земле. В словах Библии «человек рождается на страдание» восточносирийские учителя услышали бы не обреченность, а благословение на усилие.

Мост между нынешним неидеальным миром и божественным совершенством — надежда. Сирийские мистики говорили о двух видах надежды и показывали, в каких ситуациях каждая из них может быть полезной или опасной.

Иосиф Хаззайя, богослов и сирийский мистик VIII века, говорит, что он взвесил на весах божественную любовь и божественную справедливость. И любовь оказалась как гора, а справедливость — как песчинка.  Сирийские мистики совмещали жажду лучшего мира с любовью к миру неидеальному и как, сочетая несовместимое, они смогли дать опору многим людям. 

Максим Калинин, филолог, переводчик, старший преподаватель Института классического Востока и античности ВШЭ

Кант: Пространство - априорная форма внешнего созерцания, а время - априорная форма внутреннего созерцания.

Максим Калинин. Глазами Адама. «Естественное созерцание» сирийских мистиков и его общественное измерение. Доклад в СФИ 18 февраля 2023.

На созерцании человек обучается, а на отношении к людям совершенствуется. (Полюбить человека труднее, чем изумляться мирозданием, но первое - школа). Из изумление можно только любить. Видя  несовершенство мира (что творят люди и демоны), человек не рационально объясняется, а действует из состояния изумления.

Евгарий Понтийский созерцание называет последней одеждой ума, которую совлекают. Из опыта изумления ты учишься другому - различать лицо и действие божественной силы не только в неодушевленных творения но и в лице человека - действуя на его поступки благие и неблагие, исходя уже из опыта изумления.

Максим Калинин

Глазами Адама. «Естественное созерцание» сирийских мистиков

У Афнимарана есть такое изречение: «Сокровенная природа, которая в нас», т.е. имеется в виду человеческий ум, «стучит в дверь сердца, и тогда Тот, Кто находится внутри, открывает дверь, вводит её внутрь и делает её богословом». Тот, Кто внутри - имеется в виду Христос.

*

Так вот восхождение на самом деле оказывается погружением к этому самому Свету, который сокрыт внутри человека.

 *

Этапы восхождения:

1. Созерцание телесных (материального мира). Остановка потока мыслей. Прозрения.

2. Созерцание бестелесных. На этом этапе человеку доступно созерцание сути каждого человека, созерцание замысла о нём.

3. Созерцание Суда.

4. Созерцание промысла.

5. Созерцание безвидного Света.

Максим Калинин

Когда ошибка не воспринимается как катастрофа, уровень тревожности уменьшается....
Мне очень понравилось, как Полина Иванова сказала, тоже имея в виду опыт сирийской мистики, «ошибка избавляет от транзитного взгляда». Транзитный взгляд, т.е. такой, когда ты скользишь и не задерживаешься.Я этот термин вынес от художника Александра Карнаухова, который ведёт семинар по феноменологии искусства, что есть взгляд, когда ты всё воспринимаешь как фон, не задерживаясь. Ты идёшь на работу и не видишь мира вокруг себя. А сирийская созерцательность учит как раз видеть его вокруг себя. Так вот, возвращаясь, ошибка, даже непоправимая, она избавляет тебя от транзитного взгляда, того, что ты скользишь и не замечаешь чего-то. Обжегшись, ты становишься более трепетным, более внимательным. И хотя это не справляет твоей ошибки, но ты действительно выносишь этот урок, и ты раскрываешься в этом нетранзитном, в этом внимательном, созерцательном взгляде.
Максим Калинин,
филолог, переводчик. Исследователь истории арамейского языка и месопотамской христианской мистической традиции, занимается поиском и изданием утраченных текстов восточносирийских мистиков. Шеф-редактор медийных проектов благотворительного фонда «Познание», научный сотрудник Общецерковной аспирантуры и докторантуры, преподаватель программы «Христианский Восток» в Институте классического Востока и античности ВШЭ, участник Московского арамеистического кружка. Руководитель семинара «Сирийские мистики VII–VIII веков» в «Лаборатории ненужных вещей».