Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Лучшие гибнут первыми, как правило, потому что не себя хранят, а что-то другое — большее. Большее, которое мало кого обременяет.
Самое близкое родство, быть может, это родство по одиночеству. Родственники по одиночеству (а оно бывает очень разным) действительно близки друг другу. У схожих по одиночеству людей и радость, вероятно, схожа.
Жизнь - это обмен жизнью.
Искушение ближним как дальним должно быть пройдено всяким, кто хочет жить глубокой подлинной жизнью. Глубина человека — это всегда глубина страдания, которое он сумел преодолеть любовью.
Крылья всегда рождают крылья. Крылья — главный орган всех зачатий и рождений.
Кто озарит
на верхних этажах,
тому и верю.
Народ растёт из будущего.
У человека молчание — своё, а не говорение. Разница между авторами — в принимающем молчании, а всё, что подлинно в говорении — от Бога, а не от человека. Говорение-молчание — это своё слово, в которое надо включиться, к которому надо приобщиться, как Слову Бога. Молчание — это наше вопрошание, наш вопрос к Богу, и на этот конкретный вопрос Он отвечает. В ответ на вопрошание молчанием Он говорит в нас, а не нам. Нам Он говорит в ответ на наше говорение.
Познав дно собственной души,
узнать и небо поспеши.
Юродивого можно назвать человеком, сбросившим с себя ярмо толпы (как раз в этом смысле: толпой идут в ад). Но в юродивом остаётся общее с другими людьми, которое в Боге (то, что имеет в виду Златоуст, когда говорит, что народ — это святые, а не толпа людей).
Уверяю вас, что если не оставит человек всей воли сердца своего, и не отвержется себя во всем, и не покорится Господу, чрез повиновение отцам своим духовным, то ни познать не возможет воли Божией, ни исполнить ее, и лишен будет последнею благословения.
Сердце мое в изумлении, и дух мой в ужасе, что все мы услаждаемся, как пьяницы при молодом вине, ибо каждый из нас продал себя в рабство по своему свободному произволению, и мы сделались рабами нашего вольного выбора, и не желаем поднять глаз наших к Небесам, чтобы искать славы небесной и дел всех святых, и идти по их стопам.
Антихрист не мог бы воцариться в мире без поддержки со стороны своих апологетов в рясах, которые суть своего рода «дальтоники» в духовных вопросах, т.е. они не способными к восприятию и различению всей гаммы духовных переживаний.
Сперва должно приобрести Божественную любовь а после того созерцание духовное (восхождение откровений ведения и таинственных созерцаний) будет у нас естественно.
Главное, что может и должен сделать человек - желать, искать Бога. И уж если он искренне взыщет Его, то Бог, рано или поздно, настигнет его. Именно Бог находит человека, а не человек Бога. Как именно это происходит неизвестно - у каждого, вероятно, по-своему.
Покаяние - начало пути, а не конец. Встреча - это всегда от Него, а не от меня. От меня только ожидание и жажда.
Авва Антоний, проникая в глубину судов Божиих, вопросил Бога так: «Господи! Для чего одни умирают в молодости, а другие живут до глубокой старости? Для чего одни бедны, а другие богаты? Для чего нечестивые богаты, а благочестивые бедны?» Тогда пришел к нему глас:
«Антоний! Себе внимай! А то суды Божии, и тебе нет пользы испытывать их».
Надо помнить это предостережение и не безумствовать в сердце своём против кого бы то ни было. Надмевание, высокомерный оценивающий взгляд на другого - грех, а не благочестие. Использовать «блачестивые» поводы для нападения на другого - грех сугубый. Если начинаешь бегать с линейкой не за собой, а за другим, чтобы измерить степень его благочестия, ты уже отчасти фашист*.
<…> добродетель имеет потребность в нашей только воле; потому что добродетель в нас, и из нас образуется. Она образуется в душе, у которой разумные силы действуют согласно с ее естеством. А сего достигает душа, когда пребывает, какою сотворена; сотворена же она доброю и совершенно правою.
Настанет некогда время, и человеки вознегодуют, увидев неподверженного общей болезни, восстанут на него, говоря: «ты по преимуществу находишься в недуге, потому что неподобен нам».
Прп. Антоний Великий (Отечник, пар.41).