Важно, чтобы система не превращалась в прокрустово ложе для жизни.

На фото: Люди привели своих собак на усыпление, так как они не в состоянии платить увеличенный налог на домашних питомцев. Берлин. Веймарская республика. 1926 год.

Когда-то давно один умный человек научил правильно понимать подобные явления. Всё-таки именно законодательная система тому виной (создаются такие условия для людей), а мы уверенно движемся в том же направлении. Наши люди поступят аналогичным образом в аналогичных условиях. Ведь было время, мы смеялись над дурацкими тамошними законами, а ныне и у нас есть над чем смеяться (или плакать). Потому важно, чтобы система не превращалась в прокрустово ложе для жизни.

* * *

В сентябре 1939 года, после того как нацистская Германия объявила войну Великобритании, британцы усыпили сотни тысяч собак, кошек и других домашних животных. Почему они это сделали? Историк Хильда Кин (Hilda Kean) рассказывает об этом в статье, опубликованной в журнале European Review of History

В одном только Лондоне было умерщвлено по воле хозяев более 400 тысяч собак и кошек — то есть примерно 26 процентов общего их числа. Это более чем в шесть раз превышает количество граждан, погибших от бомбежек. Защитники прав животных назвали это событие «сентябрьским холокостом».

Что же случилось в сентябре 1939 года? Важно понимать, что ни одна бомба не упала на территории Великобритании до апреля 1940 года. Британское правительство не принимало решений о необходимости усыпления домашних животных — граждане сами несли своих питомцев на убой.

7 сентября 1939 года газета Times писала об уничтожении в ветеринарных центрах тысяч кошек и собак и о том, что люди с каждым днем приносят еще больше. Королевское общество по предотвращению жестокого обращения с животными (RPSCA) было вынуждено в два раза увеличить штат в своих клиниках и нанимать сотрудников на ночную смену.

Народная ветеринарная амбулатория (PDSA) была, по словам свидетелей, буквально завалена собаками и кошками, которых принесли усыпить. Ветклиники, общества защиты животных и частнопрактикующие ветеринары не могли захоронить такое количество трупов животных своими силами, поэтому PDSA предоставила им луг, находящийся неподалеку от здания организации, на котором, согласно ее отчету, нашли последние пристанище около полумиллиона кошек и собак. Сотрудники Национальной лиги защиты собак (NCDL) жаловались, что запасы хлороформа (который использовали для безболезненного умерщвления животных) на исходе.

Британская пресса соглашалась с необходимостью содержания домашних питомцев, однако осуждала граждан, которые якобы тратили на них драгоценную в военное время еду. Джон Сэндимэн (John Sandeman), хозяин пса, опубликовал в газете письмо, в котором заверил, что его питомец питается в основном хрящами и кожей, которые все равно пришлось бы выбросить, и обвинял парламентариев в невежестве. Тем не менее были и такие хозяева, кто шли на решительное усыпление питомцев «по законам военного времени».

За месяц до «сентябрьского холокоста» был основан Национальный комитет по мерам предосторожности в отношении животных во время воздушных налетов (NARPAC), который должен был консультировать власти относительно всех «проблем, касающихся животных в военное время». Несмотря на его рекомендации, Министерство внутренних дел не открыло специальные эвакуационные центры для домашних питомцев и не разрешало брать их с собой в бомбоубежища. 

Массовое убийство животных в сентябре 1939 года не было беспрецедентным. За 20 лет до того, во время Первой мировой войны, некоторые члены британского парламента поднимали вопрос о бесполезности домашних животных. Например, в 1916 году консерватор-парламентарий Эрнест Претимэн говорил о собаках: «Несомненно, уменьшение их количества в городских кварталах необходимо, так как тут они не выполняют никакой полезной функции». С его мнением был согласен сэр Филип Магнус, ярый сторонник вивисекции, который ратовал за запрет содержания собак в городе (впрочем, безуспешно), утверждая, что это «негигиенично».

Некоторые историки предполагают, что массовое усыпление домашних животных вызвала общая паника в начале войны — об этом сообщали многие издания того времени. Например, в Times писали о быстро распространяющемся слухе, согласно которому содержать кошек и собак скоро запретят, а значит — от них надо поскорее избавляться. Издание поспешило опровергнуть слух, написав, что в нем «нет ни капли правды».

Психологи и психиатры отмечали, что гражданские лица, в отличие от кадровых военных, не знают, что представляют собой авианалеты в реальности, и просто будут оставаться в своих домах в надежде, что опасность обойдет их стороной. Такое поведение, писали специалисты, чревато проявлением негативных эмоций не по отношению к врагу, который далеко, а по отношению к окружающим и близким.

Историки, предполагающие, что в усыплении животных играла роль паника, приводят и заявления властей, сделанные в предыдущие годы. В 1937 году Комитет обороны империи опубликовал прогноз, согласно которому в первые два месяца войны будет ранено 1,8 миллиона человек, из которых треть умрет. Еще через год ведомство заявило, что в первый день конфликта на Лондон сбросят 3500 бомб. Эти апокалиптические прогнозы не подтвердились. Количество пациентов с психическими заболеваниями не сильно увеличилось, массовой паники как таковой тоже не было. Люди обустраивали военный быт, главы семей старались действовать согласно ситуации. Усыпление питомцев входило в перечень таких действий: повесить плотные черные шторы, отослать детей в деревню и, конечно, избавиться от кота или собаки. 

Таким образом, нельзя объяснить произошедшее паникой или желанием избавить животных от грядущих страданий. Чтобы понять, что случилось, стоит обратиться к конкретным примерам.

Хозяин черного лабрадора по кличке Ангус, доктор, был призван в армию, и его любимец остался без дома. Ему, как и многим другим псам с подобной судьбой, помогла Нина, герцогиня Гамильтонская, известная активистка Общества защиты животных и противодействия вивисекции, призывавшая граждан приводить к ней своих питомцев.

Ангус, как и другие собаки, попавшие к герцогине, был успешно эвакуирован. На их ошейниках была бирка с кличкой — после войны хозяева собирались вернуть своих любимцев. Впрочем, не все сделали это: ко времени окончания боевых действий собаки были старые, многие породы просто вышли из моды.

Известный искусствовед и большой любитель собак Брайан Сьюэлл (Brian Sewell) рассказал историю убийства лабрадора по кличке Принц, которая показывает другой тип отношений между человеком и псом. Отчим Брайана застрелил Принца, как только семья эвакуировалась, оставив тело животного у кромки воды, чтобы его смыл прилив. 

Массовое уничтожение питомцев сложно объяснить и с географической точки зрения. Жители пригородов, у которых вроде бы не было причин бояться бомбардировок, тоже делали это. В дневнике 18-летней Дафны Пеннефазер (Daphne Pennefather) из графства Суррей описывается недолгая жизнь ее пса. Он появился в семье в мае 1939 года и был убит той же осенью в ходе подготовки к переходу на военное положение. Семья выкорчевала розарий, разбив на его месте огород, приглашала на чай эвакуированных детей и «позаботилась» о собаке своей дочери.

Многие из тех, кто убил своих домашних животных, вскоре пожалели об этом. Как говорили в радиопередаче, посвященной работе NARPAC, «уничтожить верного друга — значит позволить войне заползти к вам в дом». Опросы и интервью, проводимые государственными социологическими организациями, подтверждали, что так оно и было.

«Сентябрьский холокост» быстро стерся из коллективной памяти британцев. Должны ли люди помнить о нем как о части войны? Скорее всего, нет. Эти действия были частью нормативного поведения по отношению к «друзьям человека». С одной стороны, они являлись «членами семьи», а с другой стороны, были «иными» — теми, кем легче пожертвовать в стрессовой ситуации.

Сайт Светланы Анатольевны Коппел-Ковтун

Добавить комментарий

Содержимое данного поля является приватным и не предназначено для показа.

Простой текст

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.
  • Адреса веб-страниц и email-адреса преобразовываются в ссылки автоматически.