Все попытки «объяснить», что происходит в Евхаристии, в терминах материи и «превращений»...

Все попытки «объяснить», что происходит в Евхаристии, в терминах материи и «превращений» (западная доктрина транссубстанции – преложения, к сожалению, иногда выдаваемая за православную) или в категориях времени («точный момент пресуществления») недостаточны, тщетны именно потому, что применяют к Евхаристии категории «мира сего», между тем как самая сущность Евхаристии вне этих категорий, но вводит нас в измерения и понятия нового века. Пресуществление происходит не по некоей чудотворной власти, оставленной Христом некоторым людям (священникам), которые поэтому могут совершать чудо, а потому, что мы, Церковь, находимся во Христе, то есть в Его Жертве Любви, Вознесении, на всем Его пути к обожествлению и пресуществлению Своей Человечности Своей Божественной природой. Другими словами, потому что мы – в Его Евхаристии и приносим Его как нашу Евхаристию Богу. И когда мы так поступаем, как Он нам повелел, мы, Церковь, приняты там, куда Он вошел: «…Да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем...» (Лк. 22:30). Так как Царство Небесное – Он Сам, Божественная Жизнь, дарованная нам за этой небесной трапезой, мы принимаем Его как новую пищу нашей новой жизни. Поэтому тайна евхаристического пресуществления – это тайна самой Церкви, принадлежащей новой жизни и новому веку в Духе Святом. Для мира сего, для которого Царство Божие еще должно прийти, для его «объективных категорий» хлеб остается хлебом и вино – вином Но в чудесной, преображенной реальности Царства – открытой и явленной в Церкви – они поистине и абсолютно истинное Тело и истинная Кровь Христовы.

прот. Александр Шмеман 
“Литургия и жизнь”