Дневник
Бердяев задавался вопросом: не лучше для России два святых Серафима, чем Пушкин и Серафим? Вот как он отвечает:
«И вот рождается вопрос: в жертве гения, в его творческом искуплении нет ли иной святости перед Богом, иного религиозного делания, равнодостойного канонической святости? Я верю глубоко, что гениальность Пушкина, перед людьми как бы губившая его душу, перед Богом равна святости Серафима, спасавшей его душу. Гениальность есть иной религиозный путь, равноценный и равнодостойный пути святости. Творчество гения есть не «мирское», а «духовное» делание. Благословенно то, что жили у нас святой Серафим и гений Пушкин, а не два святых. Для божественных целей мира гениальность Пушкина так же нужна, как и святость Серафима. И горе, если бы не был нам дан свыше гений Пушкина, и несколько святых не могло бы в этом горе утешить. С одной святостью Серафима без гения Пушкина не достигается творческая цель мира. Не только не все могут быть святыми, но и не все должны быть святыми, не все предназначены к святости, святость есть избрание и назначение. В святости есть призвание. И религиозно не должен вступать на путь святости тот, кто не призван и не предназначен. Религиозным преступлением перед Богом и перед миром было бы, если бы Пушкин в бессильных потугах быть, святым перестал творить, не писал бы стихов. Идея призвания по существу своему идея религиозная, а не «мирская», и исполнение призвания есть религиозный долг. Тот, кто не исполняет своего призвания, кто зарывает в землю дары, совершает тяжкий грех перед Богом» (с. 164 книги «Смысл творчества»).
Если это правда, что существует такая болезнь, при которой человек становится прожорлив от одной мысли, что продукты питания ограничены и достаются с трудом, то Мандельштам был болен именно этой болезнью, которую, если не ошибаюсь, кто-то назвал „психической голо[до]в[к]ой”. <…>
Этой чудовищной прожорливостью он славился и в Харькове, где в ту пору, по сравнению с Москвой, было полное изобилие всего съестного.
О. Э., точно преследуемый навязчивой мыслью, что все это изобилие вот-вот должно иссякнуть, обедал за троих, ужинал за четверых и поедал невероятное количество сладкого.
Так как он писал очень много и ни к какому другому труду не был приспособлен, то с фаталистической верой в то, что мир должен оплачивать его расходы за одно то, что он появился на свет, он готов был продать и перепродать свои старые стихи каждому фасаду, под которым красовалась вывеска учреждения и в недрах которого ютилась бухгалтерия.
Был случай, когда какой-то редактор, зная, что если он выпишет Мандельштаму аванс, не получив за него готовый материал, то О. Э. к нему больше не покажется на порог, обещал выплатить 100 % гонорара, но лишь после получения рукописи. О. Э. нужны были, как всегда, деньги, и он, оговорив, что ему будет выплачен гонорар сейчас же после вручения редактору рукописи, тут же в редакции сел за столик и начал по памяти записывать свои стихи, но так как дело не клеилось и он не мог вспомнить всех стихов, то он пошел по линии „наименьшего сопротивления” и переписал одно и то же стихотворение раз двадцать, лишь бы заполнить лист, зная, что редактор не будет читать сейчас же, а деньги выплатит, согласно условия, немедленно после вручения рукописи.
И действительно, редактор, для которого имя Мандельштама было достаточной гарантией, пересчитал лишь страницы, сунул рукопись или, вернее, автографы Мандельштама в ящик письменного стола и выписал ему полностью весь гонорар, добрая часть которого была оставлена Мандельштамом в кафе, помещавшимся рядом с редакцией.
Рюрик Ивнев
"И еще, представь, в глубине двора деревянный сортир, весь в цветных сталактитах и сталагмитах. Это зеки сикали на морозе. Всё замерзало, и всё разноцветное: у кого нефрит - моча зеленоватая, у кого отбили почки - красная, кто пьет чифирь - оранжевая. Всё сверкает на солнце, красота неописуемая - "Грот Венеры"!
"Сергей Параджанов. Коллаж на фоне автопортрета"
В 1988 году он на несколько дней поехал на Нью-Йоркский кинофестиваль. Америка произвела на него большое впечатление.....Друзей приходило много, и он постепенно сокращал сжимал свой рассказ. В нём был эпизод, где он описывал, какие замечательные там туалеты в гостиницах и что не успевает человек что-то сделать, как это куда-то исчезает. На второй день вечером при входе на киностудию кто-то издали крикнул: "Ну, как Америка, Серго?" А он в ответ: "Я четыре дня говна не видел".
из воспоминаний Завена Саркисяна, создателя и директора дома-музея С. Параджанова в Ереване
Чтобы лучше понимать невротические зажимы, а еще точнее, приступы жалости/жесткости к себе, я предлагаю цитаты из книги психоаналитика Карен Хорни "Невроз и личностный рост. Борьба за самоосуществление".
Благодаря этой книге я завершительным образом связала всю суть психоаналитической терапии с собственным опытом и опытом своих клиентов.
Личность, чем она ярче, тем натянутее струна между самодиструкцией и самоосуществлением.
Осознанный выбор всегда за нами.
"Чтобы не потеряться в деталях, давайте выделим шесть видов действия или выражения ненависти к себе, памятуя о том, что все они частично перекрываются друг с другом. Это безжалостные требования к себе, беспощадные самообвинения, презрение к себе, фрустрация себя, мучение себя и саморазрушение.
Когда в предыдущих главах мы обсуждали требования к себе, мы рассматривали их как применяемое невротической личностью средство переделать себя в свои идеал. Но мы также утверждали, что внутренние предписания образуют систему принуждения, тиранию, и что у человека может возникать шок и паника, когда ему случается не выполнить их. Мы теперь подготовлены, чтобы полнее понять, что отвечает за принуждение, что делает попытки угодить тирании столь неистовыми и почему ответ на "неудачу" бывает таким глубинным. Невротические "Надо" определены ненавистью к себе в той же степени, что и гордостью, и все фурии ненависти к себе срываются с цепи, когда эти "Надо" не выполнены. Их можно сравнить с ограблением, когда грабитель направляет револьвер на человека, говоря "Отдавай все, что есть, а то продырявлю". Вооруженный грабитель, видимо, человечнее. Ему можно уступить и тем спасти свою жизнь, а вот "Надо" неумолимы. Кроме того, пусть грабитель даже нас застрелит, при всей непоправимости смерти, она кажется не такой жестокой, как пожизненное страдание от ненависти к себе. Процитирую письмо пациента:
"Его реальную суть душит невроз, чудовище Франкенштейна, задуманное для защиты. Небольшая разница – жить в тоталитарном государстве или в собственном неврозе, в любом случае все закончится концлагерем, где вся штука в том, чтобы разрушить человека так, чтобы ему было как можно больнее".*
* Опубликовано в "Американском психоаналитическом журнале" ("American Journal of Psychoanalysis"). №IX, 1949.
"Надо" фактически разрушительны по самой своей природе. Но пока что мы видели лишь одну грань их деструктивности: они надевают на человека смирительную рубашку и лишают внутренней свободы. Даже если он умудряется достичь совершенства манер, это происходит только за счет его непосредственности и подлинности его чувств и верований. Цель Надо, как и цель любой политической тирании, – в истреблении индивидуальности. Они создают атмосферу подобную той, которая описана Стендалем в "Красном и черном" (или Оруэллом в "1984"), когда любые личные чувства и мысли подозрительны. Они требуют беспрекословного подчинения, которое человек даже и не считал бы подчинением."
Nadia Leoni
Как там у Галича было :
"- С добрым утром, Бах, - говорит Бог,
- С добрым утром, Бог, - говорит Бах".
Потом пошел Бог дальше, в соседнюю комнату.
- С добрым утром, Босх, - говорит Бог.
А Босх молчит...
Если есть Бах, то есть и Бог; а если есть Босх, то Бог не просто есть, Он еще и - остро необходим.
Священник Сергей Круглов
Молодежь блестяще, феерически, с космической скоростью справляется со всеми заморочками, связанными с гаджетами и компьютерами. Но когда по телефону старшее поколение просит объяснить, что следует делать с той или иной заморочкой, молодежь оказывается совершенно не способна объяснить, как это можно сделать. Иногда скудные попытки разъяснения заканчиваются бесящими старших фразами типа "там же все понятно" или даже "там же все написано".
Старшие подозревают молодых в том, что их сознание не работает без непосредственного взаимодействия с реальностью. Сознание быстро включается при взаимодействии, очень быстро во всем разбирается, но как бы гаснет, тухнет, исчезает в отрыве от фактической реальности (пусть в данном случае речь и идет о всяких виртуальностях). Поэтому объяснить что-то про реальность в отвлеченных выражениях, не показывая, не демонстрируя, они не могут.
В общем, если это правда, то проект "европейская философия", начавшийся две с половиной тысячи лет назад, можно закрывать. Потому что он был основан как раз на способности человека мыслить и говорить о реальности, не имея ее под рукой.
Сергей Шмидт, Иркутск
Человек - это...
Домен – эукариоты, царство – животные, подцарство – эуметазои, тип – хордовые, подтип – позвоночные, инфратип – челюстноротые, надкласс – четвероногие, класс – млекопитающие, инфракласс – плацентарные, отряд – приматы, подотряд - сухоносые обезьяны, инфраотряд – обезьянообразные, парвотряд узконосые – обезьяны, надсемейство - человекообразные обезьяны, семейство – гоминиды, подсемейство – гоминины, триба – гоминини, Подтриба – Гоминина, Род – Люди, Вид - человек разумный, Подвид - Человек разумный разумный.
Человеческое счастье сегодня состоит в том, чтобы развлекаться. Развлекаться это значит получать удовольствие от употребления и потребления товаров, зрелищ, пищи, напитков, сигарет, людей, лекций, книг, кинокартин — все потребляется, поглощается. Мир это один большой предмет нашего аппетита, большое яблоко, большая бутылка, большая грудь; мы — сосунки, вечно чего-то ждущие, вечно на что-то надеющиеся — и вечно разочарованные.
Эрих Фромм
Странно, но никто не интересуется по-настоящему важными вещами. Кем работаешь? Сколько получаешь? Куда ездишь отдыхать? Какая машина, и когда ты менял ее последний раз? Вот и все, что интересует других. Ну, плюс еще «какое любимое блюдо?» и «есть ли семья?»…
Даже если я подробно и добросовестно отвечу на все эти вопросы, что вы узнаете обо мне?
И никому не придет в голову спросить, что я чувствую, когда летней ночью смотрю на двух мерцающих в темноте светлячков.
Или когда слушаю шелест ветра в зарослях тростника туманным осенним утром.
Мацуо Монро
Интересные факты о книгах:
1. Люди стали молча читать только в 4 веке нашей эры. До этого человечество всегда читало вслух.
2. Первая в мире газета появилась в Риме более двух тысяч лет назад. Назывался ′′ События дня ", но не было новостей, только королевские указы и объявления. Газета переписывалась из рук, а гюнчи раздавала ее известным людям.
3. Старейшая печатная книжка цветов - китайский пособие по каллиграфии и рисованию, создана в 1633 г.
4. К 18 веку книги прилагались к полкам цепочками, достаточно долго, чтобы посетители читали удобно, но не могли вынести книгу из библиотеки.
5. г. римский император Марк Аврелий платил поэту Оппиану по золотой монете за каждую письменную строчку. Оппиан написал два стиха, о рыбалке и охоте, заработав двадцать тысяч монет.
6. Если читать по 10 страниц каждый день, то их будет 3650 за год, а это минимум 12 книг.
7. % американцев не прочитали ни одной книги после окончания школы. Хотя библиотек в США в 7 раз больше, чем Макдональдс.
8. Президент США Теодор Рузвельт читал по одной книге в день, а Дэвид Боуи-3-4 в неделю.
9. Выражение ′′ книжный червь ′′ происходит от крошечных насекомых, которые кормят корни книг.
10. Основатель Nike Фил Найт разрешает входить в собственную библиотеку только тем, кто снял обувь.
через ГИПИИ
11. В английском есть отдельный термин для обозначения запаха книг - библиосмия. И страх, что не оставишь, что почитать называется абиблиофобия.
12. Самый известный книжный вор, американский Стивен Блумберг, украл 23 книг из 268 библиотек, на общую сумму $ 5 млн. А украденная в мире книга - книга рекордов Гиннеса.
13. К 1985 годам американские издательства часто использовали свинец в краске для печати. Поэтому запрещено продавать или сдавать детские книги, старше 33 лет, без теста на содержание свинца.
14. В 2010 году Библиотека Конгресса США объявила о создании архива твиттера абсолютно всех твитов. Однако в 2017 году было решено сохранить только социально важные твиты.
через ГИПИИ
15. ′′ Немецкий словарь ′′ считается самым большим в мире. Гримм начал сочинять его в 1854 году, работу продолжили другие, менее известные авторы, а работа была закончена только в 1971 году. Словарь насчитывает 34519 страниц и публикуется в 33 томах.
16. В разные времена такие книги, как ′′ Убить пересмешника ", Харпер Ли, ′′ Лолита ", Набокова, ′′ Над пропастью во ржи ", Селинджер, ′′ 1984 ′′ и ′′ Скотный двор ′′ Оруэлл и даже ′′ Приключения гекельберри Финна ′′ и ′′ Гарри Поттера ".
17. Всего 2 % книг в мире продано более 500 экземпляров. Средний тираж книг в Украине-3000 экземпляров.
18. В своих книгах Уильям Шекспир чаще писал слово ′′ любовь ". чем ′′ ненависть ".
через ГИПИИ
19. Читая почти 50 % времени, наши глаза смотрят на разные буквы. С этой линией зрения могут, и несогласных в разные стороны, и пересечься.
20. Нейропсихологи сходятся в мыслях, чтение снижает уровень стресса на 68 %.
...Церковному чину не подобает самоуверенность, ибо он должен памятовать о драматических событиях, лежащих в основе его авторитета. И ему не дозволено ни в коем случае отделять одно событие от другого, из которого оно проистекает. Ученики действительно получили на Пасху от Господа власть вязать и разрешать, но они должны помнить, что власть эта получена вследствие претерпевания Им страданий, вызванных их трусливым отречением. И ап. Петр постоянно должен сознавать, что его непогрешимость основана на Гефсиманской молитве Господа, когда он не удержался от сна и после того трижды с клятвою отрекся от Учителя. Одновременно ап. Петру дано обетование,— и вместе с ним и Церкви,— причем совершенно несомненное: шаткий и тонкий мостик, по которому апостолу придется вести Церковь над пропастью времен, не обрушится. Субстанция их прочности, однако, не такова, что ее можно подойти и пощупать; она сокрыта в такой по видимости хрупкой молитве освящающего Господа.
Ханс Урс фон Бальтазар. «Ты имеешь глаголы вечной жизни»
На одной из самых оживленных улиц я вдруг понял, что каждый из окружавших меня людей – Притча, что каждый из них прекрасен, чист, застенчив, ... хотя и не знает об этом. Люди не ведают, кто они такие, даже стыдятся своих имен, потому что их высмеивают другие. Они не ведают, что каждый из них, на самом деле, – горячо любимое Отцом дитя, которое искони было при Нем художницею, радостью всякий день, веселясь пред лицом Его.
Томас Мертон. Из письма Пастернаку
Письмо Томаса Мертона Пастернаку - о Докторе Живаго и его "тайной любви"
23 октября 1958 г.
Мой дорогой Пастернак!
Очень рад был получить оба Ваших письма. Удивительно уже то, что наша переписка состоялась во времена, когда наши страны тратят огромные деньги на то, чтобы достичь Луны, и не находят в себе сил, чтобы понять друг друга... Сейчас куда важнее то, что один человек может найти себя в другом, живущем на другом конце Земли. Именно такое общение ведет к миру, освящает и обогащает жизнь, раскрывает образ Божий, скрытый в каждом из нас.
За то время, что прошло после первого письма к Вам, я с огромным интересом прочел ваш роман, изданный в Pantheon. Я поразился тому, что многое из написанного Вами, я мог бы написать сам. Мне вспоминается фраза из моей последней книги: «Настоящее искусство так или иначе продолжает Откровение Иоанна Богослова»… Для меня это так ясно и очевидно, что я всерьез усомнился в том, что Ренессанс внес какой-либо существенный вклад в религиозное искусство… Но довольно о частностях.
Ваш роман – это целый мир; софийный мир, рай и ад; мистические образы Юрия и Лары подобны Адаму и Еве, которые идут по нему во мраке, держась за руку Божью. Земля, по которой они ступают, – Святая Русь, чье предназначение скрыто от нас в глубинах Божьего Промысла. Изумительно прекрасен и трогателен отрывок из «сибирской» главы, где Лара беседует с подругой о вере, а Юрий в соседней комнате слушает их беседу. То, что две женщины тихо произносят при свете настольной лампы, похоже на «глаз бури», – место, нетронутое вихрем, пустота, которая хранит в себе всю истину. Впрочем, трудно выделить в книге какой-то один отрывок. Огромные волны красоты захлестывают читателя, словно волны неизведанного моря. Благодаря Вам я полюбил Урал и очень хочу там побывать (почему Вы так резко пишете о нем в ранних книгах?) Великолепно описано путешествие на восток. Очень интересна глава о партизанах. Единственное, о чем я сожалею, что Вы мало рассказали о дяде Николае и его взглядах, которые, однако, просвечивают во всем происходящем.
Правильно ли я понимаю, что вам близок «Смысл любви» Соловьева? Я вижу много общего в этих двух произведениях. Оба они призывают нас бороться с самодовольством, напоминают о том, что в будущем нам предстоит огромный труд – труд преображения, то есть труд любви – одной любви. Вы, конечно, знаете, что я хорошо знаком с поэмой о Великом инквизиторе Достоевского и горячо убежден в том, что в ней содержится важнейший урок для нашего времени. Он важен и для нас, и для вас. Одинаково важен везде.
Теперь позвольте мне рассказать Вам, как я сам встретился с Ларой. История эта вполне обыденная. О ней знают только трое моих друзей, и я не хочу скрывать ее от Вас, человека, столь близкого мне по духу.
Однажды мне приснилась юная еврейка, девушка лет пятнадцати, которая сидела рядом со мной и вдруг, поддавшись искреннему и чистому порыву любви, обняла меня так, что я был тронут до глубины души. Она сказала, что ее зовут Proverb, т. е. «Притча», и это имя показалось мне таким простым и прекрасным. «Она из рода святой Анны», – подумал я. Я заговорил с ней о ее имени и выяснил, что она им тяготится, поскольку его высмеивали подруги. Я заверил ее, что это имя прекрасно, и тут сон оборвался. Спустя несколько дней я оказался в Луисвилле (мы довольно редко бываем в городе). Там на одной из самых оживленных улиц я вдруг понял, что каждый из окружавших меня людей – Притча, что каждый из них прекрасен, чист, застенчив, как она, хотя и не знает об этом. Люди не ведают, кто они такие, даже стыдятся своих имен, потому что их высмеивают другие. Они не ведают, что каждый из них, на самом деле, – горячо любимое Отцом дитя, которое искони было при Нем художницею, радостью всякий день, веселясь пред лицом Его.
Вот я и посвятил Вас в скандальную тайну монаха, который влюбился в девушку, к тому же еврейку. Таковы нынешние монахи. Героический аскетизм канул в прошлое.
Я очень рад, что Вам понравился мой «Прометей» и что до меня дошел ваш отклик. Недавно я выслал Вам подборку моих стихов. Не ищите в них высокой духовности. Примите их просто как плод поэтических усилий. Впрочем, я не отделяю духовности от искусства. Идущее от сердца духовного человека всегда духовно, хоть это и не всегда явно. Поэтому напрасно Вы отрекаетесь от своих ранних произведений. Возможно, они не столь грандиозны, как Ваш последний большой роман, но определенно дали всходы. Особенно меня потрясла сцена в подвале цветочного магазина в «Охранной грамоте», которая глубоко символична, как и все в жизни. Вы сами когда-то об этом говорили!
Постараюсь переслать Вам свою книгу «Знамение Ионы». В ней много автобиографического, связанного с монашеской жизнью. Вам это может быть интересно. Надеюсь New Directions вышлет Вам один из моих поэтических сборников. Не судите мои стихи слишком строго.
Пора заканчивать письмо. Какое утешение писать Вам и читать Ваши ответы! Неизменно молюсь за Вас за каждой мессой. Непременно помяну Вас в одной из Рождественских служб. На Рождество их целых три, и одну из них мы обычно посвящаем людям, которых не знаем. На сей раз это будет подарок лично Вам. Я не могу отслужить мессу 2 ноября, в день поминовения усопших, и помолиться о тех, кто погиб во времена, описанные в Вашем романе. Надеюсь сделать это позже. Напишу Вам и сообщу, когда все получится.
Благословляю Вас, дорогой Пастернак; тепло и дружески жму вашу руку. Да ниспошлет Вам Пресвятая Матерь Божья свет, мир, силу, а Ее Божественный Сын да будет Вам радостью и защитой.
Искренне Ваш во Христе.
Гефсиманское аббатство
Траппистский орден,
Кентукки
В траве сидел кузнечик - на ЦСЯ от семинаристов:
Аки преподобнии отцы пустынницы, в дебрех травяных сиде убо тварь Божия Кузнечиком нареченная. И цвет и вид и подобие име огуречное. Постником бе и травою питася. И мяс козявочных никогдаже вкушаше. И звери дивии мухами нареченнии прихождаше к нему и трапезу делиша с ним братолюбия ради.
Внезапу, яко тать в нощи приидоша убо окаянная Лягуха - грешница велия, чревоугодница жестоковыйная. И яко геенна ненасытная разверзе убо уста свои смердящии и пожре Кузнечика за грехи его тайныя. Аще бы Кузнечик, жалости вельми достойный, не име стыда ложного на исповеди и не утаи греси своя по неразумию - не смогла убо Лягуха противная поглотити его нераскаяннаго.
Напрасно бо кузнечик о смертном часе не памятова, аще и правильно не гадал с чародейцами о времени пришествия его, но не помышляху убо о кончине лютей без покаяния, тако и умре неуготованный.
ПРИРОДА НЕ ТЕРПИТ БЕССТЫДСТВА...
― Мы страна без обращения к другому. Вот что я слышал от одного эмигранта, приезжавшего в Россию: «Вы знаете, что у вас заменило обращение к другому человеку? Слово «ну». Всегда к нам обращается экскурсовод и говорит: «Ну, пойдем...», «Ну, сейчас будем обедать...» Постоянное «ну», привычка обращаться с понуканием вошла в язык.
― Общая деградация нас как нации сказалась НА ЯЗЫКЕ ПРЕЖДЕ ВСЕГО. Без умения обратиться друг к другу мы теряем себя как народ. Как жить без умения назвать?
Вообще заметить какое-нибудь явление – это дать ему имя, создать термин, поэтому в средние века наука занималась главным образом называнием, созданием терминологии. Называние уже было познанием. Когда открывали остров, ему давали название, и только тогда это было географическим открытием. Без называния открытия не было.
― У меня очень много писем по поводу мата или, как осторожнее говорили до революции, «трехэтажных выражений». Если бесстыдство быта переходит в язык, то бесстыдство языка создает ту среду, в которой бесстыдство уже привычное дело. Существует природа. Природа не терпит бесстыдства.
― Тот, кто чувствует себя свободным, не будет отвечать матом…
― В лагере на Соловках расстреливали чаще всего тех, кто НЕ РУГАЛСЯ матом. Они были «чужие».
― Еще сто лет назад в словаре русского языка было 287 слов, начинающихся с «благо». Почти все эти слова исчезли из нашей речи, а те, что остались, обрели более приземленный смысл. К примеру, слово «благонадежный» означало «исполненный надежды»…
― Слова исчезли вместе с явлениями. Часто ли мы слышим «милосердие», «доброжелательность»? Этого нет в жизни, поэтому нет и в языке. Или вот «порядочность». Николай Калинникович Гудзий меня всегда поражал — о ком бы я ни заговорил, он спрашивал: «А он порядочный человек?» Это означало, что человек не доносчик, не украдет из статьи своего товарища, не выступит с его разоблачением, не зачитает книгу, не обидит женщину, не нарушит слова.
― На Соловках интеллигентного, доброго Георгия Михайловича Осоргина островное начальство собиралось расстрелять и уже заключило в карцер, когда по разрешению более высокого начальства к Осоргину приехала на свидание жена, княжна Голицына. Осоргина выпустили под ЧЕСТНОЕ СЛОВО ОФИЦЕРА с условием, что он ничего не скажет жене о готовящейся ему участи. И он ничего ей не сказал.
― А «любезность»? «Вы оказали мне любезность». Это добрая услуга, не оскорбляющая своим покровительством лицо, которому оказывается. «Любезный человек». Целый ряд слов исчезли с понятиями. Скажем, «воспитанный человек». Он воспитанный человек. Это прежде всего раньше говорилось о человеке, которого хотели похвалить. Понятие воспитанности сейчас отсутствует, его даже не поймут. «Доброта» из нашей жизни уходит, как и словосочетание «добрый человек», которое в русских народных сказках характеризует вообще человека, ВСЯКОГО ЧЕЛОВЕКА.
― Я бы поставил на первое место необходимость создания словаря БУНИНА. Его язык богат не только связью с деревней и дворянской средой, но еще и тем, что в нем литературная традиция – от «Слова о полку Игореве», от летописей.
― До сих пор остается бедой русского языка то, что отменили преподавание церковно-славянского языка. Это был второй язык, близкий к русскому. Нарядный язык… Да-да, этот язык поднимает значение того, о чем идет речь в слове.
Это другое совершенно высокое эмоциональное окружение. В старой гимназии древнерусской литературе уделяли больше места, больше внимания, чем на современных филологических факультетах... Исключение из школьного образования церковно-славянского и нашествие матерщины – это симметричные явления.
― Очень важно читать детям вслух. Чтобы учитель пришел на урок и сказал: «Сегодня мы будем читать «Войну и мир». Не разбирать, а читать с комментариями. Так читал нам в школе наш учитель словесности Леонид Владимирович Георг. Стихи же вообще нельзя прочитать с первого раза. Сперва нужно уловить музыку стиха, затем уже читать с этой музыкой – про себя или вслух...
Академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв...
Из письма архим. Софрония Сахарова прот. Георгию Флоровскому (1963 г.):
С некоторыми из московских делегатов познакомился довольно близко. Недорозумений не возникло, так как я греческой "юрисдикции".
Но архиепископ Никодим (Ротов) меня очень огорчил и удивил своим вопросом наедине: "Не огорчает ли Вас, в глубине души, что Вы не в той Церкви, где были крещены?". На что я только ответил с изумлением:
"Я никогда не думал, что был крещен в "русской Церкви", и что такая существует. Есть только Православная Церковь".
Для него это было удивительно.
Вот это умаление или, в сущности, забвение вселенскости или "кафоличности" Православия
меня соблазняет и ранит....
... мне говорят некоторые люди, преодолеть в себе национализм невозможно, а тогда, я думаю, невозможно и спасение.
Артём Перлик:
Из жизни поэта
Я несколько лет не пил кофе, а купить его мне не приходило в голову.
А вчера я консультировал одну студентку, приехавшую издалека... Разбирая её вопросы несколько часов подряд на минуту вышел на кухню и увидел там ковшик, полный прекрасного кофе. На то, что ковшик был из сарая, я не обратил внимания.
Благо, напиток уже остыл, и я, чтобы не задерживать студентку, взял стакан из икеи, разбавил кофе молоком и выпил. А потом выпил и второй.
Тут на кухню вошла мама.
-- А знаешь, -- сказал я ей, -- у твоего кофе необычный вкус.
И она с хладнокровием валькирий отвечала.
-- Потому что это удобрение для цветов.
-- Но что оно делает на плите? -- спросил я с тем же хладнокровием, достойным своих предков викингов( среди которых, говорят, был сам Эрик Рыжий).
-- Варится -- так же невозмутимо ответила мама.
-- Хорошо, -- согласился я, -- но, как я понимаю, я сейчас умру, и нужно решить, кто доконсультирует мою студентку...
-- Оно не ядовитое - ответила мне сия родительница валькирия. Считай, что ты испил воды из источников Энтов, будешь лучше расти...
Вернулся в свою комнату, рассказал студентке о произошедшем, вспомнив, как лет 5 назад мама уехала на неделю, а вернувшись, спросила, что я ел без неё?
-- Картошку с луком!
-- Так ведь лука у нас нет, ты его купил?
-- Как нет? -- удивился я, -- а в ящике на полке? Я его уже почти доел!
...Оказалось, что это были луковицы тюльпанов...
-- А знаете что во время 2 мировой войны юная Одри Хепберн тоже ела луковицы тюльпанов? -- спросила меня студентка.
-- Отлично -- обрадовался я, похлопывая себя по животу, -- значит, теперь я буду такой же стройный и красивый, как она!
— Доктор, я болен.
— Голубчик, а чем вы больны?
— Слух мой ослаб —
Я не слышу шептанья Луны,
Хохота трав,
Бормотанья подземных корней.
Переговоры ворчливых прибрежных камней…
Нем и обычно болтливый берёзовый лист,
Птиц мне не слышно — лишь щебет какой-то и свист…
Доктор, я болен.
А может, схожу я с ума?
Зренье упало.
Я вижу лишь только дома,
Сумки, людей и автобусы, стены церквей…
Гномы исчезли!
Нет эльфов, русалок, нет фей!
Где домовой, что под лестницей жил за стеной?
Доктор, мне страшно, такое впервые со мной.
Доктор, скажите, недуг мой — он неизлечим?
— Что Вы, голубчик, для страха не вижу причин.
Раньше, любезнейший, были серьезно больны.
Полноте, бросьте. Какие шептанья луны…
Наталия Филипова
