Дневник
Огонек в писательских глазах, когда он замечает придурковато разинутый рот убийцы или наблюдает за розысками в богатой ноздре, учиненными крепким пальцем уединившегося в пышной спальне профессионального тирана, — огонек этот карает жертву вернее, чем револьвер подкравшегося заговорщика. И наоборот, нет ничего ненавистнее для диктатора, чем этот неприступный, вечно ускользающий, вечно дразнящий блеск. Одной из главных причин, по которой лет тридцать назад ленинские бандиты казнили Гумилева, русского поэта-рыцаря, было то, что на протяжении всей расправы: в тусклом кабинете следователя, в застенке, в плутающих коридорах по дороге к грузовику, в грузовике, который привез его к месту казни, и в самом этом месте, где слышно было лишь шарканье неловкого и угрюмого расстрельного взвода, — поэт продолжал улыбаться.
Владимир Набоков. «Искусство литературы и здравый смысл»
Учитель принес в школу воздушные шарики, попросил детей надуть их и написать на них свои имена... После чего, попросил детей вынести все воздушные шарики в коридор и смешал их...
Затем он дал 5 минут, чтобы каждый нашел шарик со своим именем...
Дети побежали искать...время истекло, и никто так и не нашел свой именной шарик.. Тогда учитель попросил детей:
- Возьмите шарик, который лежит вблизи и отдайте его человеку, чье имя написано на нем...
Прошло менее 2-х минут и у каждого в руках был его шарик..
Учитель сказал:
- Воздушные шарики - как счастье... Никто не найдет его, если ищет его только для себя. Зато, если все заботятся друг о друге, можно найти его гораздо быстрее!
Времена не выбирают. В них живут и умирают.
Александр Кушнер
* * *
Времена не выбирают,
В них живут и умирают.
Большей пошлости на свете
Нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
Как на рынке, поменять.
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; я в пять лет
Должен был от скарлатины
Умереть, живи в невинный
Век, в котором горя нет.
Ты себя в счастливцы прочишь,
А при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
Флорентийской и проказе?
Хочешь ехать в первом классе,
А не в трюме, в полутьме?
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; обниму
Век мой, рок мой на прощанье.
Время - это испытанье.
Не завидуй никому.
Крепко тесное объятье.
Время - кожа, а не платье.
Глубока его печать.
Словно с пальцев отпечатки,
С нас - его черты и складки,
Приглядевшись, можно взять.
1978
Игорь Петухов о книге Л.С. Черняка «Вечность и время»:
Очень интересно пишет. Из тех страниц, что осилил*— время и вечность суть формы созерцания. Но. Автор хочет, ограничиваясь трансцендентальной установкой, продумать понятие вечности как формы созерцания и,соответственно, сформулировать трансцендентальную концепцию времени, в которой время комплементарно так понятой вечности.
.......
* осилил,— понял так, что ( по автору) последним основанием понимания выступает ответственность самой же мысли за свой авторский статус в её отношении к себе самой как к мысли, которая есть отношение к встречному сущему.
Как смог, так и осилил/ понял.
Есть параграф и о библейской жертвенности и завете.
Об онтологичности конечности человеческого времени и навсегда сакральном бытии избранника–жертвы, его жизнью в вечности.
Женщина скуки спешит назвать женщину тоски сумасшедшей. Ее жизнь действительно выходит за пределы того, что женщине скуки представляется нормальным... кажется ненормальной способность Гетеры и особенно Музы к одиночеству и выбору достойного - достойного за пределами сиюминутной выгоды для себя и рода...
... Однако в бытии женщин скуки кружится тайная зависть к женщинам тоски. Ибо хотя женщины тоски соединяются с мужчинами более трагично, они соединяются с ними более глубоко и неразрывно.
Н. Хамитов. «Люди тоски и скуки»
Однажды я встретила жену пастора, которая рассказала, что когда она была молода и родила первого ребенка, она не верила в побои, хотя наказание детей розгами было тогда очень распространенным.
Но один раз, когда сыну было 4 или 5 лет, он сотворил такую шалость, что жена пастора решила, несмотря на свои принципы, всыпать сыну розгами — впервые в жизни. Она сказала сыну, чтобы он пошел во двор и сам нашел для себя прут. Мальчика долго не было, а когда он вернулся, лицо его было мокрым от слез. Он сказал: «Мама, я не нашел прут, но нашел камень, которым ты можешь в меня бросить».
В этот момент мать внезапно поняла, как выглядела ситуация с точки зрения ребенка: если моя мама хочет сделать мне больно, то нет никакой разницы, как она это сделает, она может с таким же успехом сделать это камнем. Мама посадила сына к себе на колени, и они вместе поплакали. Она положила камень на кухонную полку как напоминание, что насилие — это не выход.
Из речи Астрид Линдгрен на церемонии вручения ей «Премии мира».
Во время блокады маленькую девочку эвакуировали из Ленинграда. Леночка её звали. А фамилию свою она забыла, такая она была маленькая и измученная. Она потеряла всю семью; маму, бабушку, старшего братика…А ее нашла специальная бригада истощенных девушек - тогда ходили по квартирам страшной блокадной зимой, искали детей, у которых погибли родители или при смерти были…
Вот Леночку нашли и смогли отправить в эвакуацию. Она не помнила, как детей везли в тряском грузовике по льду, не помнила, как попала в детский дом; она маленькая была. Как истощённый гномик с большой головой на тонкой шейке…
И она уже не хотела кушать. Такое бывает при дистрофии. Она лежала в постельке или сидела на стульчике у печки. Грелась. И молчала. Думали, что Леночка умрет. Много детей умерло уже в эвакуации; сильное истощение, и нет сил жить и кушать. И играть. И дышать…
И одноногий истопник, фронтовик дядя Коля лет двадцати от роду, свернул из старого полотенца куклу. Как-то подрезал, свернул, пришил, - получилась уродливая кукла. Он химическим карандашом нарисовал кукле глазки и ротик. И носик-закорючку.
Дал куклу Леночке и сказал серьезно: "ты, Леночка, баюкай куклу. И учи ее кушать хорошо! Ты теперь кукле мама. И уж позаботься о ней получше. А то она болеет и слабая такая. Даже не плачет!"
И эта Леночка вдруг вцепилась в куклу и прижала ее к себе. И стала баюкать и гладить тонкими ручками. А за обедом кормила куклу кашей, что-то шептала ей ласковое. И сама поела кашу и кусочек хлебца, - кормили не разносолами в эвакуации…
Ну вот, Леночка и спала с куклой, и у печки ее грела, обнимала ее и хлопотала о кукле. Об уродливой кукле из старого полотенца с нарисованными глазами…
…Девочка выжила. Потому что ей нельзя было умереть; надо заботиться о кукле, понимаете? КОГДА НАДО О КОМ-ТО ЗАБОТИТЬСЯ, - ЭТО ОГРОМНАЯ СИЛА ЖИЗНИ ДЛЯ НЕКОТОРЫХ ЛЮДЕЙ
Для таких, как эта девочка. Которая стала медсестрой потом и прожила долгую жизнь. И руки ее были всегда заняты. А сердце - наполнено…
Анна Кирьянова
Хочешь благодеяния получить? Благотвори другому. Хочешь милосердие получить? Милосердствуй ближним. Хочешь похваляем быть? Хвали другого. Хочешь любимым быть? Люби ближнего. Хочешь первенствовать везде? Уступи место другому. Ты себе будь судья, ты будь своей жизни законодавец; и что ты возненавидел, то другому не делай. Через сие зла убегаешь и добродетели следуешь. Не любишь ты поношение терпеть? Не поноси другого. Не любишь ты ненавидимым быть? Не имей ненависти к другому. Не любишь обманываемым быть? И ты другого не обманывай.
Свт. Иоанн Златоуст
Правда нашей страны подолгу молчит и страшно косноязычит. Она жестоко страдает от заговоров и оговоров власти. Ее заговаривают все, кто хочет устроиться как все. Но мысль в России нашла себя и приобрела особенный размах, до сих пор еще мало понятый. Она вобрала в себя встроенную метафизику народа, который до всякого знания знает, что земля не для человеческого самоустроения; что человек, устроивший себя на земле, себя не устроит, устроит не себя. Это знание сделало ревностным наше отношение к европейскому делу. Мы вызов тому Ренессансу, каким ему всегда грозит оказаться, — планом чисто человеческого обустройства на земле. Мы, так сказать, для того чтобы случилось иначе. Наша правда в том, что мир, который всё равно никогда не может стать и никогда не станет устройством, на эту нашу метафизику обречен.
Владимир Бибихин.«Язык философии»
«Мы обезьяны цивилизации. Это наше существование чревато катастрофой. Я пессимист. Я скептически отношусь ко многим вещам, я не верю в прогресс. Не верю в искусственный интеллект, понимая, что сознание и интеллект никак не связаны.
Меня сейчас занимает не наука, а искусство».
*
«Вот я читаю известную статью американского теоретика неоавангарда Клемента Гринберга "Авангард и китч". Смысл статьи предельно прост. Герой статьи — русский крестьянин, который выбирает между Пикассо и Репиным, и конечно, делает выбор в пользу Репина. И дальше Гринберг рассуждает — авангард требует культуры, образования. Ну, ладно, вот все получили образование, развили вкус, что теперь? И Гринберг говорит замечательную вещь — всё равно у крестьянина, получившего образование, не будет свободного времени для созерцания. А раз нет времени для созерцания, то я, образованный, не смогу извлечь смысл, и я начинаю жить в мире без извлечения смысла, ничего не понимая. И сегодняшние информационные потоки сделаны так, чтобы я вообще отказался от сознания, чтобы я ничего не понял. Но я не машина, которая обрабатывает бесконечное множество информации. Я устроен так, что мне нужны смыслы».
Фёдор Гиренок
«Преподавание — это ужасно трудная профессия, ведь преподаватель принужден непрерывно говорить. А говорить — не значит думать. Преподаватели не думают. Поэтому они боятся, что если они перестанут говорить, то тогда будет видна вся их пустота. Вот они и крутятся, как белка в колесе. Вот они и говорят непрерывно на языке другого.
Чтобы мыслить, человек должен встретиться с собой, почувствовать себя. В ином случае ты никогда не сможешь говорить от своего имени. Ты всегда будешь говорить на языке другого, всегда будешь пересказывать прочитанные тобой книги.
Главное, что можно делать в этом мире — пытаться говорить на своём языке и от своего имени. Но для этого нужны определенные условия, а социум старается лишить нас этих условий. Любое общество устроено так, чтобы человек никогда не оставался наедине с собой. Потому что, когда он наедине с собой, им трудно манипулировать. Человек мыслит в одиночестве, хотя и живёт социально. Конечно, он выдвинет свои фантазмы, придумает свой мир, но именно поэтому им трудно управлять. Социум делает всё, чтобы занять человека».
Фёдор Гиренок
«Сложно сказать, что такое успех. Когда я набираю свои 6-летние курсы, я веду беседу. Говорю, вы поймите, что выбрали очень неблагодарную профессию. Будь вы сапожниками или дизайнерами одежды, чем лучше у вас кожа, закройщик, колодки, качество шва, тем лучше, больше и быстрее вы продвигаетесь и завоевываете имя. Вы совершенствуетесь в профессии, и это сразу оценивается обществом. Наша же профессия очень неблагодарная. Чем больше вы развиваетесь, тем меньше вы поняты, потому что мы зачастую опережаем свое время. Чем дальше вы идете, тем тяжелее жить. И зачем тогда этим заниматься? – Радость творчества. Это самая таинственная вещь, которой обладают люди, которые принадлежат к клану искусства. Вот это есть ваша награда».
Михаил Шемякин,
художник, скульптор
Фёдор Гиренок:
«Тот, кто знаком с особенностями современного философского дискурса, понимает, что Трамп дал человеку надежду быть человеком, то есть грезящим существом, а не машиной желаний. Народ для него – это не абстракция, состоящая из множества не зависимых друг от друга атомов, а субъективность, приуроченная к определённой земле.
Что значит остаться человеком? Сегодня остаться человеком – значит отказаться от будущего, то есть остановить прогресс. Что сделал Трамп? Он решил остановить прогресс и позвал американцев за собой. Куда? В XIX век. Он захотел вернуться в прошлое, в то время, когда были нации, заводы и фабрики, были школы, тюрьмы и больницы, когда был верх и был низ, и то, что было внизу, давало глубину высокому, а то, что было высоким, просвещало тьму низкого. Когда знание мирно уживалось с верой, а вещи назывались своими именами, и не было никакого ЛГБТ. Трамп хотел подморозить Америку, притормозить формирование общества, в основании которого лежит число. Почему подморозить? Потому что опасны не грезы человека, а нейролинки и цифровой контроль. Ведь что такое число? Это то, в чем схлопывается внешнее и внутреннее и мир становится нечеловеческим. От этого нечеловеческого Трамп захотел убежать в такое прошлое, которое не ведёт к настоящему.
Но остановить прогресс невозможно. Почему? Потому что в его основе лежит необратимый обмен сознания на интеллект. Чем сознание отличается от интеллекта? Если ты поскользнулся и упал, то за это отвечает интеллект. Если тебе стало стыдно, то за это отвечает сознание. Сознание предназначено для внутренней жизни, интеллект – для внешней.
Человек родился как художник, но принужден жить как дрессированная сила природы. Человеком быть трудно, ему за всё нужно платить. Расширение внешней жизни требовало не сознания, а расчёта и вычисления. Поэтому не везде нужно было иметь сознание и не всем. Сознание стало существовать как привилегия немногих. А мы привыкли думать, что это привилегия для всех, дарованная нам природой. Чем больше в мире технического, тем меньше в нем сознания. Чем меньше в нем сознания, тем больше в нем алгоритмического. Прогресс техники – это регресс человеческого в человеке. Если бы это было не так, то мы бы никогда не оставили золотой век. Но золотой век закончился, и прогресс докатил до числовых отношений между людьми».
