Дневник
Человек может играть множество ролей и быть субъективно уверенным, что каждая из них - это он. На самом же деле человек разыгрывает каждую роль в соответствии со своими представлениями о том, чего от него ждут окружающие; и у многих людей, если не у большинства, подлинная личность полностью задушена псевдоличностью.
Эрих Фромм
«Ровно 8 лет назад я прилетел в Боливию, чтобы повторить дорогу партизанской войны Че Гевары, в попытке пройти через бездонное болото версий, слухов и сплетен, заинтересованных и небескорыстных интерпретаций, самореклам, конъюнктур, разнообразных любителей селфи на фоне иконы... в поисках дверей в другое время...
Известно, что после его убийства, тело Че было доставлено вертолетом из деревушки Ла-Игера в посёлок Вальегранде. Боливийская армия спешила похвастаться миру своим трофеем.
Есть фотографические свидетельства того, глаза мертвого Че были закрыты. В Вальегранде они открылись и десятки очевидцев рассказывают, как Че встречал и сопровождал этим взглядом всех, пришедших увидеть убитых партизан. Медики не смогли объяснить этого.
С тех пор местные крестьяне знают, что Сан-Эрнесто творит чудеса и помогает бедным
На этом фото «обувь» Че Гевары, в которой он был взят в плен и убит.
В импровизированном морге Вальегранде, которым стала прачечная местной больницы, 9 октября 1967 года, тела убитых партизан были показаны журналистам и жителям.
Че лежал на столе для стирки белья, убитые вместе с ним выстрелами в лицо боливиец "Вилли" и перуанец "Чино" валялись в крови на полу. В отличие от их командира, они были в нормальной обуви».
Фотошоп силой мысли. Китайские инженеры представили LoongX — первую в мире систему, которая позволяет управлять нейросетью для редактирования изображений напрямую с помощью мыслей. Для этого не нужен ни текст, ни голос — достаточно просто подумать о нужном результате. Ваши мысли считываются специальным беспроводным датчиком, похожим на датчик для энцефалограммы, через интерфейс «мозг–компьютер» и сразу передаются ИИ, который совершает нужные действия с картинкой на экране. Система не только улавливает мозговые сигналы, но и анализирует ваше внимание, эмоции и даже движение головы.
Вы просто думаете о том, что хотите изменить на картинке — и видите, что получается.
Сейчас точность работы системы LoongX почти такая же высокая, как при управлении нейросетью текстовыми описаниями. Люди с ограниченными возможностями, дизайнеры или просто люди, которые хотят управлять компьютером быстрее и интуитивнее — такие возможности многим будут полезны.
Пока система LoongX находится на этапе прототипа и тестируется, но уже в ближайшие годы её планируют доработать и сделать доступной для широкой публики. Совсем скоро станет нормой управлять компьютером или смартфоном напрямую своим разумом — без кнопок и экранов.
Исследования показывают, что интеллектуальные способности человека в конечном счёте (с возрастом) определяются генами, т.е. вкладом родителей, а не приобретёнными знаниями и навыками.
Константин Северинов. Из беседы c Александром Соколовским
Трурль и Клапауций были учениками великого Цереброна Эмдеэртия, который целые сорок лет излагал в Высшей Школе Небытия Общую Теорию Драконов. Как известно, драконов не существует. Эта примитивная констатация может удовлетворить лишь ум простака, но отнюдь не ученого, поскольку Высшая Школа Небытия тем, что существует, вообще не занимается; банальность бытия установлена слишком давно и не заслуживает более ни единого словечка. Тут-то гениальный Цереброн, атаковав проблему методами точных наук, установил, что имеется три типа драконов: нулевые, мнимые и отрицательные. Все они, как было сказано, не существуют, однако каждый тип — на свой особый манер. Мнимые и нулевые драконы, называемые на профессиональном языке мнимоконами и нульконами, не существуют значительно менее интересным способом, чем отрицательные.
В дракологии издавна известен парадокс, состоящий в том, что при гербаризации (действие, отвечающее в алгебре драконов умножению в обычной арифметике) двух отрицательных драконов возникает преддракон в количестве около 0,6. По этой причине мир специалистов разделился на два лагеря: члены одного придерживались мнения, что речь идет о доле дракона, если отсчитывать от головы; сторонники другого помещали точку отсчета в хвост.
Огромной заслугой Трурля и Клапауция было выяснение ошибочности обеих упомянутых точек зрения. Друзья первыми применили в этой области знания теорию вероятностей и создали тем самым вероятностную дракологию, из которой вытекает, что с точки зрения термодинамики дракон невозможен лишь в статистическом смысле, подобно домовому, эльфу, гному, троллю, ведьме и т.п. Из формулы полной невероятности оба теоретика получили коэффициенты регномизации, разэльфивания и пр. Из этой же формулы вытекало, что самопроизвольного появления дракона следует ожидать в среднем около шестнадцати квинтоквадриллионов гептиллионов лет.
Безусловно, весь этот круг вопросов оставался бы интересной, но чисто математической редкостью, если бы не прославленная конструкторская жилка Трурля, который решил исследовать задачу экспериментально. А поскольку речь шла о невероятных явлениях, Трурль изобрел усилитель вероятности и испытал его сначала у себя дома, в погребе, а затем на специальном, основанном Академией Дракородном Полигоне, или Драколигоне. Лица, незнакомые с общей теорией невероятностей, и по сей день задают вопрос, почему, собственно, Трурль сделал вероятным именно дракона, а не эльфа или гнома, однако задают его по невежеству, ибо им неизвестно, что дракон попросту имеет бóльшую вероятность, чем гном. Трурль, видимо, намеревался пойти в своих опытах с усилителем дальше, но уже первые эксперименты привели к тяжелой контузии — виртуальный дракон лягнул конструктора. К счастью, Клапауций, помогавший налаживать установку, успел понизить вероятность, и дракон исчез. Вслед за Трурлем многие другие ученые повторяли эксперименты с дракотроном, но поскольку им недоставало сноровки и хладнокровия, значительная часть драконьего помета, серьезно покалечив ученых, вырвалась на свободу. Только тогда обнаружилось, что эти отвратительные чудовища существуют совершенно иначе, чем, например, шкафы, комоды или столы: дракон характеризуется в первую очередь своей вероятностью, как правило, достаточно большой, раз он уже возник. Если устроить охоту на такого дракона, да еще с облавой, то кольцо охотников с оружием, готовым к выстрелу, натыкается лишь на выжженную, смердящую особой вонью землю, поскольку дракон, когда ему приходится туго, ускользает из реального пространства в конфигурационное. Будучи скотиной нечистоплотной и необычайно тупой, дракон делает это, разумеется, руководствуясь инстинктом. Примитивные особы, не могущие понять, как сие происходит, петушась, домогаются увидеть это самое конфигурационное пространство, не ведая того, что электроны, существования коих никто в здравом рассудке не оспаривает, также перемещаются лишь в конфигурационном пространстве, а судьба их зависит от волн вероятности. Впрочем, упрямцу легче настаивать на несуществовании электронов, чем драконов, поскольку электроны, по меньшей мере в одиночку, не лягаются.
Коллега Трурля, Гарборизей Кибр, первым проквантовал дракона, введя константу, называемую дракнетоном, которой, как известно, кратны числители драконов; он определил также кривизну их хвоста, за что едва не поплатился жизнью. Но разве же интересовал этот успех широкие слои населения, страдавшего от драконов, которые вытаптыванием посевов, общей своей назойливостью, ревом и испусканием пламени наносили огромный ущерб, а кое-где даже требовали дани в виде девиц? Разве же интересовал несчастных обывателей тот факт, что драконы Трурля, будучи индетерминированными, а стало быть нелокальными, ведут себя, хоть и в согласии с теорией, однако вопреки всяким приличиям, что теория эта предсказывает кривизну их хвостов, уничтожающих села и нивы? Стоит-ли удивляться, если широкие слои, вместо того чтобы по-настоящему оценить достижения Трурля, совершившие подлинный переворот в научных воззрениях, поставили их ему в вину, а кучка заядлых обскурантов даже чувствительно побила знаменитого конструктора. Однако Трурль вместе со своим другом Клапауцием неутомимо продолжал исследования. Из них вытекало, что дракон существует на уровне, зависящем от его настроения и от состояния общего насыщения, а также что единственным надежным методом ликвидации является сведение вероятности к нулю и даже к отрицательным значениям. Как не понять, что эти исследования требовали много труда и времени, а между тем драконы, находясь на свободе, свирепствовали в свое удовольствие, опустошая многочисленные планеты и спутники, и, что еще прискорбней, даже плодились. Это дало Клапауцию повод опубликовать блестящую работу под заглавием «Ковариантные переходы от драконов к драконьим отродьям как частный случай перехода из состояний, запретных физически, в состояния, запрещенные полицией». Эта работа наделала много шума в научном мире, где все еще широко обсуждался знаменитый полицейский дракон, посредством которого бравые конструкторы отомстили злому царю Жестокусу за несчастья своих неоплаканных коллег. Какие же возникли пертурбации, когда стало известно, что некий конструктор, по имени Базилей и по прозванию Эмердуанский, путешествуя по всей Галактике, одним лишь своим присутствием вызывал появление драконов там, где до этого их никто в глаза не видел. Когда всеобщее отчаяние и состояние национальной катастрофы достигали кульминации, он являлся к властелину данного государства, чтобы, поторговавшись вволю и взвинтив гонорар до головокружительных размеров, заняться истреблением чудовищ. Последнее ему почти всегда удавалось, хотя никто не знал, каким способом, ибо он действовал скрытно и в одиночку. Впрочем, Базилей лишь статистически гарантировал успех драколиза, а с той поры, как некий монарх воздал ему лучшим за хорошее, уплатив дукатами, полновесными также лишь статистически, он стал подвергать унизительному исследованию посредством царской водки природу желтого металла, которым ему платили. В эту-то пору Трурль и Клапауций встретились в один погожий денек и между ними произошел следующий разговор:
— Ты слышал об этом Базилее? — спросил Трурль.
— Слышал.
— Что ты скажешь?
— Не нравится мне вся эта история.
— Мне также. Что ты о ней думаешь?
— Он пользуется усилителем.
— Вероятности?
— Да. Или резонансной системой.
— Может, генератором василисков?
— Ты имеешь в виду дракотрон?
— Да.
— По существу это вполне возможно.
— Но ведь, — воскликнул Трурль, — это было бы низостью. Это означало бы, что частично он привозит змеев с собой, только в потенциальном состоянии, с вероятностью, близкой к нулю. Когда обживется и оглядится, начинает все увеличивать и увеличивать шансы, усиливает их, пока они не достигнут достоверности, и тут-то, разумеется, наступает виртуализация, конкретизация и зримая тотализация.
— Ясно. К тому же он, безусловно, подскабливает матрицу и увеличивает вероятность перехода виртуального змея в бешеного василиска.
— Да, страшнее бешеного василиска, пожалуй, ничего уж не бывает.
— А как ты думаешь, он потом аннулирует их аннигиляционным ретрокреатором или же лишь снижает временно вероятность и удирает, прихватив монету?
— Трудно сказать. Если он лишь понижает правдоподобие, то это еще большая низость, ведь рано или поздно флуктуации вакуума вызывают возникновение змеематрицы, и тогда вся история начинается сначала.
— Да, но ни его самого, ни денежек тогда уж не сыщешь... — буркнул Клапауций.
— Как ты думаешь, не стоит ли написать об этом деле в Главное Бюро Регулирования Драконов?
— Чего не стоит, того не стоит. В конце-то концов он, быть может, этого и не делает. У нас нет уверенности и никаких доказательств. Статистические флуктуации возникают и без усилителя; раньше не было ни матриц, ни усилителей, а драконы время от времени появлялись. Попросту случайно.
— Должно быть, так, — согласился Трурль, — однако же чудовища появляются только после прибытия Базилея на планету!
— Верно. Но писать об этом не стоит, все же он — коллега по профессии. Пожалуй, мы сами предпримем некоторые шаги. Как ты думаешь?
— Можно.
— Хорошо. Однако, что делать?
Тут оба знаменитых драколога погрузились в профессиональный спор, из которого посторонний слушатель не понял бы ни словечка; до него донеслись бы лишь загадочные фразы, такие как «счетник драконов», «нехвостатое преобразование», «слабые змеевзаимодействия», «дифракция и рассеяние драконов», «жесткий горыныч», «мягкий горыныч», «draco probabilisticus», «полосатый спектр василиска», «змей в возбужденном состоянии», «аннигиляция пары василисков с яростью и антияростью в поле всеобщего безголовья» и т.п.
Результатом этого глубокого анализа явилось путешествие, третье по счету; конструкторы готовились к нему очень старательно, не преминув нагрузить свой корабль множеством сложных приборов. Так, например, они взяли с собой диффузатор и специальную пушку, стреляющую антиголовами. Во время путешествия конструкторы высадились на Энтии и Пентии, а затем на Керулее, и после этого поняли, что не смогут прочесать всю местность, охваченную бедствием, — для этого им пришлось бы разорваться на части. Проще было, очевидно, разделить экспедицию, и после обсуждения в рабочем порядке каждый из них отправился в свою сторону. Клапауций долго работал на Престопондии, приглашенный туда императором Дивославом Амфитритием, который соглашался отдать ему дочь в жены, лишь бы избавиться от чудовищ, ведь драконы высокой вероятности забредали даже на улицы стольного града, а виртуальными вся округа так и кишела. Правда, виртуальный дракон, по мнению наивных и серых обывателей, «не существует», то есть не может быть наблюден каким-либо способом, равно как и не совершает никаких действий, свидетельствующих о его появлении, однако исчисление Кибра-Трурля-Клапауция-Миногия, и в первую очередь змееволновое уравнение, отчетливо показывают, что дракону легче проделать путь из конфигурационного пространства в реальное, чем ребенку от дома до школы. Поэтому при глобальном возрастании вероятности в жилищах, погребах и на чердаках можно было наткнуться на дракона и даже на супердракона.
Погоня за драконами не привела бы к ощутимым результатам. Понимая это, Клапауций, как истый теоретик, принялся за работу методично: он расставил на площадях и скверах, в градах и весях вероятностные змеередукторы, и вскоре чудовища стали величайшей редкостью. Получив наличные, почетный диплом и переходящее знамя, Клапауций отбыл, намереваясь отыскать своего друга. По дороге он заметил, как кто-то отчаянно машет ему с планеты. Сочтя, что это, быть может, Трурль, с которым приключилась беда, Клапауций совершил посадку. Однако сигналы подавал не Трурль, а жители Трюфлежории, подданные царя Пестроция. Эти туземцы исповедовали всяческие суеверия и примитивные верования, религия же их, называемая пневматическим драконизмом, утверждала, что драконы посылаются как кара за грехи и наделены душами, хотя и нечистыми. Смекнув, что вступать в спор с дракологами его величества было бы по меньшей мере опрометчиво, ибо их методы ограничивались каждением в местах, посещаемых драконами, и раздачей мощей, Клапауций предпочел приняться за работу в полевых условиях. Фактически на планете обитало лишь одно чудище, но из ужаснейшего рода Эхидных. Клапауций предложил царю свои услуги. Тот, однако, не сразу дал прямой ответ, подчиняясь, очевидно, влиянию бессмысленной догмы, относившей причину возникновения драконов к потустороннему миру. Из местных газет Клапауций узнал, что одни считают Эхидну, которая здесь резвится, единичным экземпляром, другие же — существом множественным, способным находиться одновременно во многих точках. Это дало ему пищу для размышлений, хотя он не испытал ни малейшего удивления, ибо локализация этих противных тварей подчиняется так называемым змееаномалиям, некоторые же образчики, особенно склонные к рассеянности, «размазываются» по всему пространству, а это уж составляет вполне обычный эффект изоспинового усиления квантового импульса. Вынырнув из конфигурационного пространства в реальное, дракон выглядит словно множество драконов, хотя в сущности они — единое целое, подобно пяти внешне совершенно независимым друг от друга пальцам руки, показавшейся из воды. Под конец очередной аудиенции Клапауций спросил царя, не побывал ли на планете Трурль; при этом он подробно описал внешний вид друга. Каково же было удивление драковеда, когда ему сказали, что его коллега, разумеется, гостил недавно в царстве Пестроциевом и даже взялся за устранение Эхидны, получил аванс и отправился в близлежащие горы, где драконесса прогуливалась особенно часто, но на другой день вернулся и потребовал весь гонорар, а в доказательство своего триумфа показал сорок четыре драконьих зуба. Однако тут возникли некоторые недоразумения, и выплату пришлось задержать до выяснения обстоятельств. Тогда Трурль, поддавшись сильному порыву гнева, громко и неоднократно выражал свое мнение о монархе, власть предержащем, что смахивало на оскорбление величества, а затем удалился в неизвестном направлении. С того дня даже слух о нем канул в небытие, зато Эхидна появилась вновь, словно с ней ничего не случилось, и с еще большей свирепостью стала ко всеобщему огорчению опустошать грады и веси.
Весьма туманной показалась эта история Клапауцию, однако подвергать сомнению истинность слов, падающих из монарших уст, затруднительно, поэтому он взял ранец, наполненный сильнейшими змеебойными средствами, и в одиночку пошел по направлению к горам, снежный хребет которых величественно возвышался над восточной частью горизонта.
Вскоре Клапауций обнаружил на скалах первые следы чудовища. Впрочем, если бы он не заметил их, о чудовище дал бы знать характерный удушливый запах сернистых выделений. Клапауций бесстрашно двигался вперед, готовый в любое мгновение применить оружие, висевшее у него на плече, и ежеминутно поглядывал на стрелку счетчика драконов. Некоторое время она стояла на нуле, затем, нервно подрагивая и как бы преодолевая невидимое сопротивление, медленно подползла к единице. Теперь не оставалось сомнения, что Эхидна находится поблизости. Это безмерно удивляло конструктора, у него в голове не укладывалось, как его испытанный друг и знаменитый теоретик, каким был Трурль, промазал в вычислениях и не уничтожил драконессу. Трудно было также поверить, что, не убив драконессу, он вернулся к царскому двору, требуя платы за невыполненную работу.
Вскоре Клапауций повстречал колонну местных жителей, по всей видимости безмерно угнетенных: беспокойно озираясь по сторонам, они старались держаться поближе друг к другу. Согбенные под ношей, давящей на спину и голову, туземцы шли гуськом вверх по склону. Поздоровавшись, Клапауций остановил отряд и спросил ведущего, что они тут делают.
— Сударь, — ответил ему этот царский чиновник низшего ранга, одетый в видавший виды доломан, — мы несем дань дракону.
— Дань? Ага! А что ж это за дань?
— Здесь все, чего дракон пожелал, сударь: золото, драгоценные камни, чужеземные благовония и множество иных предметов величайшей ценности.
Тут удивлению Клапауция не стало границ, ведь драконы никогда не требуют подобной дани и уж заведомо не жаждут ни ароматов из дальних стран, неспособных заглушить их природную вонь, ни наличных денег, с коими они не знали бы что делать.
— А девиц дракон не возжелал, добрый человек? — спросил Клапауций.
— Нет, сударь. Раньше-то, конечно, бывало. Еще летошний год водил я их к нему, по три пятка или по дюжине, согласно его аппетиту. Но с той поры, сударь, как пришел сюда один чужой, чужестранец значит, и ходил по горам с ящичками и аппаратами, один-одинешенек… — Тут добряк в нерешительности умолк, с беспокойством разглядывая инструменты и оружие Клапауция, особенно его тревожила огромная шкала счетчика драконов, который беспрестанно потикивал и подрагивал красной стрелкой на белом щитке. — А одет он был точь-в-точь как ваша милость! — сказал чиновник дрожащим голосом. — Точь-в-точь такая амуниция и вообще...
— Я купил это по случаю на ярмарке, — сказал, стремясь усыпить подозрительность добряка, Клапауций. — А скажите-ка мне, мои дорогие, не знаете ли вы часом, что сталось с тем чужестранцем?
— Что, значит, с ним сталось? Этого-то мы и не знаем, сударь. Было, значит, так. Недели две тому... Эй, кум Барбарон, правду я говорю? Две недели, не больше?
— Правду молвишь, кум староста, правду, отчего ж нет? Недели две тому будет, либо четыре, а может и шесть.
— Ну, пришел он, сударь, зашел к нам, закусил, ничего не скажу: хорошо заплатил, поблагодарил, коль тут нет дурного, так уж нет, ничего нельзя сказать, огляделся, по срубу постучал, про цены все спрашивал, что летошний год стояли, аппараты поразложил, с циферблатиков что-то себе записывал быстро-быстро, так что у него даже бляхи подпрыгивали, но подробно, одно за другим, в книжечку такую, красную, что за пазухой носил, а потом этот — как его там, кум? — тер... темпер... тьфу, не выговоришь!
— Термометр, кум староста!
— Ну, конечно так! Термометр этот вынул и говорит, что он против драконов, и туда его совал и сюда, снова все записал, сударь, в ту свою тетрадочку, аппараты в мешочек засунул, мешочек за плечи, попрощался и пошел. И больше мы его, сударь, уж не видели. Ино так было. Той самой ночью что-то заухало и загромыхало, однако далеко. Будто за Мидраговой горой, за той, стало быть, сударь, что возле вершинки с соколиком таким наверху, Пестроциевой она зовется, потому что напоминает нам государя пресветлого нашего, а та, с другой-то стороны, поприжатей, как, с позволения вашей милости, ягодица к ягодице, зовется Смоляной, а пошло это от того, сударь, что один раз...
— Не стоит про эти горы рассказывать, добрый человек, — прервал его Клапауций, — так вы говорите, той ночью что-то ухнуло. А что произошло потом?
— Потом? А потом ничего уж, сударь, не произошло. Как ухнуло, так изба пошла ходуном, а я так на пол с лежанки скатился. Да только мне это нипочем, иной раз как дракониха о дом зад почешет, еще и не так грохнешься; к примеру, взять Барбаронова брата, того даже в кадушку с бельем тиснуло, они аккурат стирали, когда драконихе об угол потереться захотелось...
— Ближе к делу, любезный, ближе к делу! — воскликнул Клапауций. — Итак, что-то ухнуло, вы свалились на пол, а что же случилось дальше?
— Да я ж вам, сударь, ясно сказал, что ничего не случилось. Если бы что-нибудь было, так было б о чем говорить, а как ничего не случилось, так и нет ничего стоящего, чтоб губами похлопать. Так я говорю, кум Барбарон?!
— Так оно и есть, кум староста.
Кивнув головой, Клапауций зашагал прочь, а носильщики двинулись тем временем вниз, сгибаясь под тяжестью драконьей дани; драколог догадался, что они сложат ее в указанной драконом пещере, но выспрашивать подробности не хотел, от разговора со старостой и его кумом змееборца прошиб пот. Впрочем, еще раньше он слышал, как один из местных жителей говорил другому, что дракон «такое место выбрал, чтоб и ему было близко, и нам...»
Клапауций шел быстрым шагом, выбирая путь по пеленгу индикатора василисков. Этот прибор он повесил себе на шею; не забывал он также и о счетчике, однако тот неизменно показывал ноль целых восемь десятых дракона.
— Неужто я наткнулся на одного из дискретных драконов, черт подери? — раздумывал Клапауций, вышагивая, но ежеминутно останавливаясь, ибо лучи солнца немилосердно жгли, а в воздухе стоял сильный зной; казалось, поверхность раскаленных скал колышется; вокруг — ни листка растительности, только нанесенная почва, спекшаяся в углублениях скал, и выжженные каменные поля, тянущиеся к величавым вершинам.
Прошел час, солнце уже передвинулось на другую половину неба, а храбрец все еще шагал по осыпям, перебираясь через гряды скал, пока не очутился в области узких ущелий и трещин, наполненных холодной мглой. Красная стрелка подползла к девятке перед единицей и, подрагивая, замерла.
Клапауций положил ранец на скалу и принялся вытаскивать змеефузею, когда стрелка быстро заколебалась. Он выхватил редуктор правдоподобия и окинул быстрым взглядом окрестности. Стоя на скалистой гряде, драколог мог заглянуть в глубину ущелья: там что-то передвигалось.
— Нет сомнения, это она! — подумал Клапауций, ибо Эхидна — женского рода.
«Быть может, именно по этой причине, — мелькнула у него мысль, — чудовище и не требует девиц? Впрочем, в прежние времена она охотно их принимала. Странно все это, странно, но сейчас важнее всего взять ее получше на мушку, и тогда все кончится благополучно!» — подумал он и на всякий случай еще раз сунул руку в мешок за дракодеструктором, поршень коего втаптывает драконов в небытие. Клапауций выглянул из-за края скалы. По узенькой котловине, дну высохшего потока, серо-бурая, с запавшими, словно от голода, боками передвигалась дракониха гигантских размеров. Беспорядочные мысли пронеслись в голове Клапауция. Может, аннигилировать драконессу, изменив знак драконьей матрицы с плюса на минус, в результате чего статистическая вероятность недракона одержит верх над драконом? Но это очень рискованно, если учесть, что малейшее отклонение может привести к катастрофической разнице в результатах; иногда в такой переделке вместо недракона получался неодракон. Сколь многое зависит всего лишь от одной буквы! К тому же тотальная депробабилизация сделала бы невозможным исследование природы Эхидны. Клапауций заколебался, перед его мысленным взором возник нежно любимый образ огромной драконьей шкуры в кабинете, между окном и библиотекой; однако предаваться мечтам не оставалось времени, хотя иная возможность — подарить экземпляр со столь специфическими наклонностями дракозоологу — и промелькнула в голове Клапауция, когда он опускался на колено; конструктор успел все же подумать, какую статейку удалось бы опубликовать в научном журнале на базе хорошо сохранившегося экземпляра, поэтому он переложил фузею с редуктором в левую руку, а правой схватил главомет, заряженный антиголовой, старательно прицелился и нажал на спуск.
Главомет оглушительно рявкнул, жемчужное облачко дыма окутало ствол и Клапауция, так что тот на мгновение потерял чудовище из виду. Однако дым тотчас рассеялся.
В старых небылицах рассказывается много ложного о драконах. Например, утверждается, что драконы имеют иной раз до семи голов. Этого никогда не бывает. Дракон может иметь только одну голову — наличие двух тут же приводит к бурным спорам и ссорам; вот почему многоглавцы, как их называют ученые, вымерли вследствие внутренних распрей. Упрямые и тупые по своей природе, эти монстры не выносят ни малейшего противоречия; вот почему две головы на одном теле приводят к быстрой смерти, ведь каждая из них, стараясь насолить другой, воздерживается от приема пищи и даже злонамеренно прекращает дыхание — с вполне однозначным результатом. Именно этот феномен использовал Эйфорин Сентиментус, изобретатель антиглавой пищали. В тело дракона вбивают выстрелом миниатюрную, удобную электронную головку, тут же начинаются скандалы, раздоры, а в результате дракон, словно параличом разбитый, одеревенев, торчит на одном месте сутки, неделю, иногда месяцы; иногда истощение одолевает дракона только через год. В это время с ним можно делать что угодно.
Однако дракон, подстреленный Клапауцием, вел себя по меньшей мере странно. Он поднялся, правда, на задние лапы, издавая рев, коим вызвал щебневый оползень на склоне, и стал бить хвостом о скалы, наполнив запахом высекаемых искр все ущелье, а после этого почесал себя за ухом, кашлянул и преспокойно двинулся дальше, разве что более быстрой трусцой. Не веря собственным глазам, Клапауций помчался по скалистой гряде, стараясь сократить путь к устью высохшего потока, — теперь уже не какая-то научная работенка, не пара-другая статей в «Трудах института драконов» мерещилась ему, а по меньшей мере монография на меловой бумаге с портретами дракона и автора!
У поворота теоретик присел за скалу, приложился глазом к антивероятностной мортирке, прицелился и привел в действие депоссибилизатор. Ложе ствола дрогнуло у него в руке, раскаленное оружие окуталось дымкой, вокруг дракона, как предвестник непогоды вокруг луны, появилось гало. Однако дракон не сгинул! Еще раз сделал Клапауций дракона вполне невероятным; интенсивность импоссибилитационности стала столь высокой, что пролетавшая бабочка принялась передавать азбукой Морзе вторую «Книгу джунглей», а среди скальных завалов замелькали тени колдуний, ведьм и кикимор, отчетливый же топот копыт возвестил, что где-то позади дракона гарцуют кентавры, извлеченные из небытия чудовищной интенсивностью мортирки. Однако дракон, словно ничего не произошло, грузно присел, зевнул и принялся с наслаждением чесать задними лапами обвисшую кожу на горле. Раскаленное оружие обжигало Клапауцию пальцы, он отчаянно нажимал курок, ибо ничего подобного до сих пор ему переживать не доводилось; ближние камни, из тех, что помельче, медленно поднимались в воздух, а пыль, которую чешущийся дракон выбрасывал из-под седалища, вместо того чтобы беспорядочно осесть, сложилась в воздухе, образовав вполне разборчивую надпись: «СЛУГА ГОСПОДИНА ДОКТОРА». Стемнело — день превращался в ночь, компания известняковых утесов отправилась на прогулку, мирно беседуя о всякой всячине, словом, творились уже подлинные чудеса, однако ужасное чудовище, расположившееся на отдых в тридцати шагах от Клапауция, и не думало исчезать. Истребитель драконов отшвырнул мортирку, полез за пазуху, добыл противомонстровую гранату, и, вверив свою душу матрице общеспинорных преобразований, метнул гранату в дракона. Раздался грохот, вместе с обломками скал в воздух взлетел хвост, а дракон совсем человеческим голосом завопил: «Караул!» — и помчался галопом вперед, прямо на Клапауция. Тот, видя столь близкую смерть, выпрыгнул из укрытия, судорожно сжимая дротик из антиматерии. Он взмахнул им, но тут снова раздался крик:
— Перестань! Перестань же! Не убивай меня!
«Что это, дракон заговорил?! — мелькнула у Клапауция мысль. — Нет, должно быть, я ошалел...»
Однако задал вопрос:
— Кто говорит? Дракон?
— Какой дракон! Это я!!
Из рассеивающегося облака пыли вынырнул Трурль; он коснулся шеи дракона, повернул там что-то, гигант медленно опустился на колени и замер с протяжным скрежетом.
— Что это за маскарад? Что это значит? Откуда взялся этот дракон? Что ты в нем делал? — Клапауций забросал друга вопросами.
Трурль, отряхивая покрытую пылью одежду, отбивался от него:
— Откуда, что, где, как... Дай же мне сказать! Я уничтожил дракона, а царь не пожелал со мной расплатиться...
— Почему?
— Наверное, от скаредности, не знаю. Сваливал все на бюрократию, говорил, что должен быть составлен протокол приемочной комиссии, произведен обмер, вскрытие, что должна собраться тронная производственная комиссия, и то, и се, а верховный страж сокровищ уверял, что не имеет понятия, по какой статье платить, поскольку платеж этот нельзя провести ни по фонду заработной платы, ни по безличному фонду, одним словом, хоть я просил, настаивал, ходил в кассу, к царю, на совещания, никто не хотел со мной даже разговаривать; а когда они потребовали от меня автобиографию с двумя фотокарточками, мне пришлось убираться, но, к сожалению, дракон пребывал уже в необратимом состоянии. Вот я и содрал с него шкуру, нарезал побегов орешника, потом отыскал старый телеграфный столб, а большего и не требовалось; набил чучело, ну и... и стал прикидываться...
— Не может быть! Ты прибег к столь постыдной уловке? Ты?! Но зачем же, ведь тебе за это не платили? Ничего не понимаю.
— Экий ты тупой! — снисходительно пожал плечами Трурль. — Да ведь они приносили мне дань! Я получил больше, чем причиталось.
— Ааа!!! — эта истина наконец дошла до Клапауция. Однако он тут же добавил: — Но ведь вымогать некрасиво...
— С чего же это некрасиво? А разве я делал что-нибудь дурное? Прохаживался по горам, а вечерами немного подвывал. Уж тут я намахался... — добавил он, присаживаясь рядом с Клапауцием.
— О чем это ты? О реве?
— Да нет же, ты и двойку с двойкой сложить не умеешь! При чем тут рев? Каждую ночь я вынужден таскать мешки с золотом из пещеры, обусловленной договором, вон туда, на гору! — Трурль указал рукой на удаленный горный хребет. — Я подготовил там стартовую площадку. Поносил бы сам двадцатипудовые мешки с сумерек до рассвета, тогда бы понял! Ведь дракон-то никакой не дракон, одна шкура весит две тонны, а я ее таскать на себе должен, реветь, топать — это днем, а ночью — мешки таскать. Я рад, что ты приехал, с меня уже этого хватит.
— Но отчего же, собственно, этот дракон, то есть это набитое чучело, не сгинул, когда я уменьшил вероятность вплоть до чудес? — пожелал еще узнать Клапауций.
Трурль откашлялся, как бы немного смущенный.
— Из-за моей предусмотрительности, — пояснил он. — В конце-то концов я мог напороться на какого-нибудь дурака-охотника, хотя бы на Базилея, поэтому я вставил в нутро, под шкуру, экраны неправдоподобия. А теперь пошли, там осталась еще пара мешков платины, они — самые тяжелые из всех, не хотелось бы нести одному. Вот и превосходно, ты мне поможешь...
Основная идея структурной лингвистики заключается в следующем. Существует речь и язык. Язык это нечто глобальное, абсолютное и не проявленное. Язык есть возможность. Он состоит из правил, из корней, из словаря, но всё это находится в потенции. Язык переходит в актуальность, когда возникает речь или дискурс.
То есть, язык - это то, что можно сказать на данном языке, а речь - то, что говорится на данном языке.
* * *
Структуралисты боролись с доминацией дискурса, с историцизмом. Они говорили: коллеги, ничего не меняется; язык, которым пользуются, вот эта синтагма, разветрываясь в истории, - это один и тот же язык, там существует ограниченное количество возможностей. Как вы ни умудряйтесь, вы всё равно на этом языке будете говорить приблизительно одинаково. Поэтому они призывали не рассматривать примитивные народы, в частности один из крупнейших структуралистов Клод Леви-стросс, основатель структурной антропологии, он предлагал рассматривать вот эту парадигмальную подоплёку исторического процесса как не то, что было раньше, а то, что есть сейчас. Иными словами с его точки зрения примитивные народы - это не та народы, которые ещё не модернизировались, а это просто народы которые живут в большой степени в парадигмальном пространстве нежели в синтагматическом. И те, кто говорит, что они ещё не доразвились, диктуют им колониальным, расистским образом своё собственное историческое представление. А почему, собственно говоря, говорит Леви-Стросс, индейцы североамериканские или южноамериканские должны проходить тот же путь развития, как прошёл западноевропейский человек? Почему они должны делать выбор в пользу синтагмы, почему они должны отказываться от уничтожения добавочной стоимости в своих ритуалах, хотя их мир, их жизнь, их структуры языка, их мифологики под час более здравые, свежие, экологичные - достаточные для них. А система сложности примитивных обществ, система сложности их понятий, их разделений, выделения цветов, явлений и т.д., ничуть не уступает европейской. Она просто другая. Он говорит: давайте посмотрим - в парадигмальном плане то, что мы считаем предшествующим, неразвитым, недалёким, это на самом деле просто другое.Другое - чему мы имеем аналоги, но у нас это в зачаточном состоянии, а у них развито парадигмальное - у некоторых традиционных народов.
Здесь нет линейного времени.
Вот этот структуралистский подход, который делает акцент на парадигме, становится очень интересным. Он постепенно подводит нас к следующей конструкции, которая является фундаментальной конструкцией структурализма. И, соответственно, той структурной социологии, которую мы изучаем.
Вот приблизительно какова основная модель структурализма. Она говорит: сверху есть логос (керигма - высказывание, чистая рациональность), а в знаменателе есть мифос (структура). Знаменатель - это парадигма, логос - это синтагма. Таким образом существует не строгое, а динамическое соотношение: в начале мифос, а потом логос.
* * *
Миф находится не до, а внутри - на другом этаже. Он не исчез, а переместился - с первого этажа, например, в подвал. Не остался в прошлом, он живет в нас, рядом с нами, и он как раз и стучит с подпола - стучится в наш социальный логос, давая о себе знать через различные сбои функционирования социального логоса.
Сбои в структуре социального логоса являются не случайными отклонениями и помехами, а целенаправленной работой того, кто живёт в подвале.
* * *
Социокультурная топика Зигмунда Фрейда открывает в человеческом существе, а мы видим, что между обществом и человеком существует гомология при любых конструкциях, как бы мы ни рассматривали человека, З. Фрейд говорит, что в человеке существует Эго (рациональное, индивидуальный логос) и существует новая вещь, которую до Фрейда никто не подозревал - S или Ид (Оно или подсознание). Это сфера S, которая оказывается влияет на Эго через расстройства, через психические отклонения.
* * *
Что такое S? Это бессознательное, которое постоянно работает (работа, размывающая Эго*). И в этих сновидениях существует определенная логика, графика, определенные маршруты существуют, которые можно изучать с точки зрения психоанализа самым рациональным образом.
* Существует рассогласование между структурами S (они устроены по одной логике) и структурами Эго (они устроены по другой логике). Задача психоаналитической терапии - спустить Эго в S, чтобы Эго осознало поползновения S и избавилось от бомбардировок иррациональными импульсами.
Изучая S, Фрейд выстроил некую географию подсознания, довольно инфернальную - надо сказать. Существуют табуироваанные сюжеты, которые вытесняются, разрастаются порой в патологические формы или, наоборот, гармонично контролируются сознанием.
Вот эта борьба Эго против S с точки зрения Фрейда начинает объяснять очень много социокультурных явлений и, в конечном итоге, исторические и политические формы. Новые социокультурные топики...
* * *
Человек мучительно находится в диалоге со своим подвалом и с тем кто там обретается, а он не может понять кто там обретается, потому что это не индивидуализированные энергии. И вот это, собственно говоря, и есть главное содержание культуры. А всё остальное - Эго, борясь со своим бессознательным, порождает, воспроизводит, потом ломает, себя расстраивает. Совокупность того, что порождает Эго в своей логической деятельности, в диалоге с S - обратите внимание насколько почти из ничто социального логоса все больше и больше подполье заявлять о себе, порождается сверх-эго или супер эго.
Сверх-Я - это совокупность социальных процессов, институтов, явлений , интеракций, которые порождает Эго. Как порождает? С точки зрения Фрейда - через свой диалог с работающим бессознательным и постоянно дающим о себе знать в оговорках, случайных замечаниях. У людей психически неуравновешенных - более ярко.
Таким образом возникла новая топика.
С точки зрения Фрейда эта работа Эго с S является главным содержанием человеческой культуры, истории, и предопределяет в конечном итоге динамику социального логоса. Потому что социальный логос есть результат диалога Эго с S.
Сверх-Я это и есть социальный логос.
* * *
В 1909 году Юнгу снится сон, что доктор Фрейд, его замечательный учитель, не до конца правильно определил что такое S. Фрейд толковал его как совокупность исторических, т.е. ранних младенческих ощущений, которые потом продолжаются в течение всей жизни. А Юнгу приснилось, что под этим есть ещё одно подвальное строение. Оно очень сильно забаррикадировано - Юнг назвал его коллективным бессознательным. То есть по сути это и есть общий знаменатель.
Фрейдовское S - личное индивидуальное бессознательное - есть вершина коллективного бессознательного по Юнгу.
* * *
Стремясь избежать жесткой закономерности социального логоса, индивид бежит в психологию. При обнаружении новой психоаналитической топики, этот индивид попал - обнаруживается, что и здесь его индивидуальный мир, который скрывается от всех закономерностей, есть ничто иное как функция от коллективного бессознательного.
Таким образом с точки зрения социума человек предопределяется совокупностью своих социокультурных ролей, а с точки зрения психоаналитической психологии, психоанализа, он является функцией от тех существ, которые населяют коллективное бессознательное. Закономерностей, явлений...
То есть он тоже - функция, и он также мало индивидуален как с точки зрения социального логоса.
* * *
Сверху - социальный логос и коллективное сознание Эмиля Дюркгейма, а снизу коллективное бессознательное Юнга. Таким образом в этой структуралистской конструкции Логос-Мифос индивидуум с двух точек зрения является функцией, т.е. чем-то производным - с одной стороны он предопределяется местом, которое занимает или может занять в обществе (ролями) , а с другой - воздействующими на него архетипами коллективного бессознательного.
То есть, индивидуум получается не частичка, он не может себя обосновать, а это волна или пересечение двух волн. Каких? Социальной волны или социальной системы, которая навязывает ему совокупность ролей, и мифологической системы бессознательного, которые навязывают ему другое - через вот этот сложный, непростой диалог с собственным бессознательным, который уже не является собственным по Юнгу.
При Фрейде ещё можно было сказать, что человек занят собой (своими воспоминаниями, впечатлениями детства, которые надо вспомнить, осознать и можно излечиться, но когда появляется новый фундаментальный топос Юнга - коллективное бессознательное, дело меняется коренным образом.
Мы подошли вплотную к конструкции структурной социологии как социологии глубин. Подробнее опишем юнгианскую модель. Юнг предложил со своей стороны следующее понимание человека и соответственно общества.
* * *
Описание структуры бессознательного и его соотношение с социальным.
Самое внешнее - Эго с его ощущениями, рассудок, рацио, интуиция, эмоции. В социальном логосе оно выступает как персона, как личность. Социологический человек это персона Юнга. Человеческая личность формируется через отношение Эго к другим. Эготический уровень или уровень Я соответствует индивидуальному логосу. Эта модель построена на логосе, действует по его законам, и именно на персону воздействуют те решетки социального логоса, о которых мы говорили.
Иными слова эти 4 оси: власть, богатство, престиж и деньги предопределяют в значительной степени структуру персоны. Но Юнг говорит, что у этой персоны есть кое-что еще. То есть это уже не марксистский подход. Юнг, как психолог выделяет большее значение автономному бытию Эго.
Эго создает порядок - ордо.
Внутри у эго 4 уровня - память, субъективные коннотации функций, аффекты (из аффекта развивается истерия), инвазии (вторжения). Здесь находится субъективное личное бессознательное - по Юнгу.
В памяти содержится и ложное и истинное событие.
Если эго слабнет - понижение ментального уровня. Если эго слабнет, перестает держать все под своим контролем, когда не обеспечивает жесткий монархический порядок в личности, это всё начинает подниматься (снизу может постучать S )
Понижение ментального уровня Эго по Юнгу является главной этиологией психических заболеваний. Тогда содержание этих глубинных экзогенных пластов начинает подниматься бесконтрольно, неупорядоченно.
Понижение ментального уровня Эго по Юнгу главная причина и неврозов (самая легкая форма психического отклонения - человеческая личность способна бороться с собственным бессознательным; в отличие от психоза). С психозами уже сложнее потому что хватка Эго ослабевает (человек сдается) и дальше возникают совершенно самостоятельные явления в психике, с которыми бороться сложно.
Психиатры говорят, что человек когда-то в конечном итоге решает сходить ему с ума или нет.
Здесь, ниже, живет коллективное бессознательное, которое находится ниже, чем субъективное бессознательное. Юнг открыл этот дополнительный этаж социокультурной топики.
Вот такая картина человека - что внутри у индивида и как он сконструирован.
В социум, в общество, через персону поступает огромная воронка психологической деятельности, которую ведет Эго, отталкиваясь от коллективного бессознательного.
Юнг говорит о таком явлении как индивидуация, с его точки зрения это главное явление. По Юнгу индивидуация - это перевод содержания коллективного бессознательного в сферу эготического сознания. Индивид по Юнгу это не данность, а задание. Вся жизнь человека это ничто иное как общий процесс индивидуаций, которые дальше, через его персону, транслируются на социум.
Человеческое Я по Юнгу плюрано, потому что это ничто иное как некая стоянка в процессе индивидуации. Люди с психическими расстройствами могут обладать несколькими Я, и в процессе индивидуации могут возникать определенные помехи, тогда люди слышат голоса, видят видения. По Юнгу это абсолютно естественные вещи. Ибо пути перевода бессознательного в сознательное могут быть различными. Следовательно индивидуация может быть разнообразной. Как правило, она бывает неудачной. По Юнгу человек застревает на этом пути где-то посередине.
Эго воспринимает свое коллективное бессознательное, населенное архетипами. Архетипы это фигуры, классические фигуры великих сновидений, которые повторяются практически у всех народов. Архетипы составляют определенные группы.
По Юнгу мужское Эго воспринимает свое коллективное бессознательное, которое нейтрально, через образ женской души - Анимы. Когда мужчина смотрит внутрь себя, на своё коллективное бессознательное, он видит Аниму, которая может выступать в образе матери, возлюбленной, дочери, старухи, может быть зловещей, симпатичной, но это мужской инсайт. А у женщин всё наоборот, женщина видит своё.. - НЕ СВОЕ, В СЕБЕ - коллективное бессознательное как Анимус. То есть, бессознательное женщины структурировано мужским образом. Она видит бессознательное как мужчину - отца, сына, мальчика-с-пальчика...
В результате беседы Эго и коллективного бессознательного возникает ещё одна фигура, крайне тревожная по Юнгу - Тень, которая представляет собой некую корзину, куда складываются все плохо выстроенные отношения коллективного бессознательного и Эго, т.е. результаты неудачной индивидуации. Это некое второе Эго, содержание которого вытесненные инстинкты, какие-то непонятые пожелания, которые идут снизу. В культуре это называется дьяволом. А по Юнгу, индивидуально, это представляется как Тень.
Есть 4 оси: власть, богатство, престиж, образование, которые формируют социальный логос. Но, благодаря новой социокультурной топике коллективного бессознательного, аналитического структурализма, возникает 5-я ось, которая идет с глубин, но которую можно воспринять в рамках социальных проявлений. Это ось инициации или ось индивидуации. Смысл её в том, что по этой оси в рамках социальных институтов, социальных взаимодействий, социальных отношений и социальных влияний, а также социальных ролей реализуется перевод коллективного бессознательного через Эго на уровень сознания. Это ось, по которой происходит индивидуация или человеческая терапия. Можно назвать её осью счастья (в спиритуальном или психоаналитическом смысле - не в гедонистическом), потому что счастлив только тот, кто умудриться привести своё коллективное бессознательное в согласие со своим сознанием. Такой человек обладает колоссальным ощущением легкости бытия. Его бессознательное спокойно поднимается, тень разогнана, побеждена, Анима или Аанимус радуются, смеются, его бытие в социуме и в самом себе приобретает замечательные качества - это полет. Но эта ось может вступить в противоречие с другими осями.
Или, наоборот, человек может стать первертом, на котором ездить собственная Тень, если реализован на всех 4 уровнях, кроме 5-й оси.
Вертикальная и горизонтальная мобильность Сорокина должна быть дополнена инициатической мобильностью.
Институт инициации был открыт во многих обществах для всех - и для высших каст, и для низших.
5. Социальная антропология
6. Социология политических идеологий
7. Социология этноса
8. Социология власти
9. Социология религии
10. Социология гендера
11. Постобщество
«Ибо вы храм Бога живаго, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом...».
2 Кор. 6:16
Кто я? Где я? Что я делаю? Что я чувствую?
Задав себе эти 4 вопроса, человек отвлекается от ситуации и может вынырнуть из аффекта.
Нейропсихолог Наталья Дроздова
Если рассматривать человека таким, как он есть, мы делаем его только хуже. Но если мы его переоцениваем, то мы способствуем тому, чтобы он был тем, кем он на самом деле может быть. Поэтому в каком-то смысле нам приходится быть идеалистами, поскольку так в итоге мы оказываемся настоящими реалистами. Знаете, кто это сказал? «Если мы рассматриваем человека таким, как он есть, мы делаем его хуже, чем он есть. Но если мы рассматриваем его таким, каким он должен быть, мы не даем ему стать таким, как он мог бы стать». Это сказал Гёте. И это самая подходящая максима для любой психотерапевтической деятельности.
Виктор Франкл
Всероссийский Поместный Собор Православной Русской церкви свидетельствует пред лицом Церкви и всего человечества, что сейчас весь мир распался на два класса: капиталистов-эксплуататоров и пролетариат, трудом и кровью которого капиталистический мир строит свое благополучие. Во всем мире лишь Советское государство России вышло на борьбу с этим социальным злом. Христиане не могут быть равнодушными зрителями в этой борьбе. Собор объявляет капитализм смертным грехом, а борьбу с ним священной для христианина.
Всероссийский поместный собор православной церкви 1923 года
Люксовый бренд Loro Piana взяли под судебный контроль в Италии из-за эксплуатации труда мигрантов. Люди работали по 90 часов в неделю, спали прямо на заводе, получали по 4 евро в час. В итоге пальто, которые Loro Piana продает по €3-5 тысяч, обходились компании в €120-130.
Тело — половина души.
Халиль Джебран
Вы, идущие мимо меня
К не моим и сомнительным чарам, —
Если б знали вы, сколько огня,
Сколько жизни, растраченной даром,
И какой героический пыл
На случайную тень и на шорох…
— И как сердце мне испепелил
Этот даром истраченный порох!
О, летящие в ночь поезда,
Уносящие сон на вокзале…
Впрочем, знаю я, что и тогда
Не узнали бы вы — если б знали —
Почему мои речи резки
В вечном дыме моей папиросы,—
Сколько темной и грозной тоски
В голове моей светловолосой
17 июля 1913
Желания хороши до тех пор, пока сохраняется возможность отказаться от них.
Альфрид Лэнгле
Психологически нездоровые люди обычно фанатики здорового образа жизни. Они постоянно ищут правильную пищу и напитки, не курят и не пьют вина, они нуждаются во множестве солей и одержимы аптеками. Вечно с новыми выдумками, но никогда не здоровы до конца. Действительно, грешник обычно чувствует себя лучше праведного, ведь сорняки всегда распускаются гуще пшеницы. Все добродетельные люди на это жалуются. Те, кто так заботятся о себе, всегда болезненны. Эта поразительная страсть, например, к питью определенной воды, происходит из постоянного страха в них, то есть страха смерти. Потому что нечто внутри говорит: «Господи, не дай мне умереть, ведь я еще не жил».
Карл Густав Юнг
Человеку не нужно занимать одну профессиональную нишу, от этого его мозговая активность ухудшается. На мой взгляд, будущему обществу не нужны узкоспециализированные специалисты. Все сделают компьютеры. А для того чтобы человек творчески, необычно мыслил, он должен знать самые разные вещи. Нельзя ходить по одной узкой тропинке. Оригинальность мышления – это та территория, на которой делаются открытия.
Черниговская Т.В.
Две стены, окно и дверь,
Стол и табуретка.
В эту команту теперь
Ты приходишь редко.
И огонь в огне погас,
Плотно дверь закрыта.
Этой комнате теперь
Не хватает быта.
Видно, бытом ты была,
Жизнью не была ты,
Мы, имея два крыла,
Не были крылаты.
Я забыл, что ты жива,
Мне бы вспомнить хоть слова:
Имя или отчество.
В этом доме нежилом
Бьет единственным крылом
Наше одиночество.
Трава растет и жизнь неистребима вроде бы. Но истребима, истребима, вот в чем дело.
* * *
Погружаясь в пучины, ища самое дно, самую истину, человек много чего теряет по сути, оставляет без внимания истины не хуже той, какая ждет его на дне, но именно до конца хочет все знать человек.
* * *
Жалость ходит своими неисповедимыми путями, как и любовь, и пожалеть кого-то, всей душой и отчаянно пожалеть — это, оказывается, дело случайное.
Людмила Петрушевская
Половина науки сводится к тому, чтобы поставить правильный вопрос.
Фрэнсис Бэкон
4 июл - РИА Новости. В 1977 году в одной из токийских больниц произошло событие, которое до сих пор будоражит умы ученых и исследователей паранормальных явлений. Молодой 28-летний астроном Цурухико Киучи, работавший в Токийском университете, пережил клиническую смерть во время экстренной операции по поводу перитонита. То, что он рассказал после возвращения к жизни, заставило пересмотреть многие представления о природе человеческого сознания.
Он умер, но воскрес
29 октября 1977 года состояние Киучи резко ухудшилось. Его доставили в университетскую больницу, где врачи диагностировали острый перитонит и срочно прооперировали. Однако выяснилось, что у пациента было редчайшее заболевание — непроходимость двенадцатиперстной кишки из-за синдрома верхней брыжеечной артерии.
По словам врачей, на тот момент в мире было зафиксировано чуть более ста подобных случаев, и ни один пациент, к сожалению, не выжил. Врач сообщил семье страшный прогноз:
"Думаю, ему осталось жить совсем недолго".
Через несколько часов сердце Киучи остановилось. Медперсонал отчаянно пытался реанимировать его, в то время как его родители в ужасе наблюдали за происходящим. В течение 40 минут Киучи находился в состоянии клинической смерти. Электроэнцефалограмма показывала полное отсутствие мозговой активности.
А затем произошло что-то невероятное — вопреки всем медицинским законам, через 30 минут после констатации смерти, Киучи вернулся к жизни.
"Мы уже практически потеряли надежду, - вспоминал позже лечащий врач Киучи. - По всем медицинским показателям это была смерть. И вдруг - самостоятельное восстановление сердечной деятельности. Такого в моей практике еще не случалось".
Новые состояния сознаний
Очнувшись, Киучи рассказал невероятные вещи. Он в деталях описал действия хирургической бригады после остановки его сердца, хотя физически в этот момент находился без сознания. Он точно воспроизвел разговоры медсестер в коридоре операционной и даже эмоциональное состояние своих родителей, ожидавших новостей в приемном покое: "Мать безутешно рыдает, а отец молча смотрит в стену".
Но самое удивительное началось потом. В течение последующих месяцев Киучи записывал свои переживания во время клинической смерти. Согласно его записям, он пережил несколько невероятных состояний сознания.
Первое, что он осознал - полное отсутствие пространственных ограничений. "Я просто думал о каком-то месте - и мгновенно оказывался там, - писал Киучи. - Я видел свою сестру за рулем автомобиля, хотя она находилась в другом конце города. Я слышал ее мысли и разговоры с подругой".
Спас сам себя в детстве и замкнул временную петлю
Еще более поразительными стали его опыты с временем. Киучи утверждал, что смог перенестись в собственное детство и стал свидетелем случая, когда он и его сестра чуть не погибли.
В шестилетнем возрасте он отправился с тремя старшими сестрами и братом купаться на реку. Дети весело спускались по каменистой тропинке к воде, когда внезапно раздался резкий окрик: "Осторожно!"
Мальчик инстинктивно обернулся и замер от ужаса - прямо на его сестру с горы летел огромный камень. Не раздумывая ни секунды, он резко толкнул сестру в сторону, а сам упал на спину. Камень с грохотом прокатился буквально в сантиметрах между ними.
Этот случай навсегда врезался в память Киучи. Голос, предупредивший их об опасности, так и остался загадкой – дети вспоминали, что никто из них в тот день не кричал "осторожно!".
Ответ пришел спустя десятилетия, во время тех самых сорока минут клинической смерти. Придя в сознание, Киучи с изумлением осознал: предупреждающий крик принадлежал ему самому. Точнее - его будущему "я", которое каким-то непостижимым образом вернулось в прошлое, чтобы замкнуть временную петлю и спасти родных.
"Я всегда чувствовал, что в тот день произошло что-то необъяснимое, - вспоминал позже астроном. - Но осознать, что спасителем оказался я сам из будущего... Это перевернуло все мое понимание времени".
"Здесь был Киучи"
Но самым невероятным стало его "путешествие" в XV век. Киучи утверждал, что в состоянии клинической смерти он перенесся в 1478 год и вырезал свое имя на колонне древнего храма.
Что-то вроде метки "здесь был Вася", но на японский манер. После выздоровления он отправился в этот храм и действительно обнаружил полустертую надпись, которая, согласно храмовым хроникам, появилась там загадочным образом пять столетий назад.
Эти записи вызвали бурную реакцию в научных кругах. Одни считали их галлюцинациями, другие - доказательством существования иных измерений. Сам Киучи, будучи ученым-астрономом, подошел к своим переживаниям с научной точки зрения.
"Если мой опыт реален, значит, наше понимание пространства и времени принципиально неверно, - писал он в своих дневниках. - Мы воспринимаем реальность как нечто стабильное и предсказуемое, но на самом деле она гораздо более пластична".
Начал предсказывать будущее
Особый интерес представляют его предсказания о будущем. В 1980-х годах Киучи опубликовал несколько статей, где утверждал, что в 2024-2027 годах человечество обнаружит доказательства существования древней высокоразвитой цивилизации. Он также предсказал находки гигантских человеческих скелетов в Южной Америке и открытие подводных пирамид у берегов Японии.
Скептики отмечают, что многие "пророчества" Киучи достаточно расплывчаты и могут быть истолкованы по-разному. Однако факт остается фактом - этот случай клинической смерти, задокументированный врачами Токийского университета, до сих пор не нашел однозначного научного объяснения.
Цурухико Киучи умер в 2002 году, оставив после себя множество вопросов без ответов. Его история продолжает будоражить воображение и служит предметом серьезных научных дискуссий о природе человеческого сознания и устройстве Вселенной.
----------------------------
В 1977 году в одной из токийских больниц произошло событие, которое до сих пор будоражит умы ученых и исследователей паранормальных явлений. Молодой 28-летний астроном Цурухико Киучи, работавший в Токийском университете, пережил клиническую смерть во время экстренной операции по поводу перитонита. То, что он рассказал после возвращения к жизни, заставило пересмотреть многие представления о природе человеческого сознания.
29 октября 1977 года состояние Киучи резко ухудшилось. Его доставили в университетскую больницу, где врачи диагностировали острый перитонит и срочно прооперировали. Однако выяснилось, что у пациента было редчайшее заболевание — непроходимость двенадцатиперстной кишки из-за синдрома верхней брыжеечной артерии.По словам врачей, на тот момент в мире было зафиксировано чуть более ста подобных случаев, и ни один пациент, к сожалению, не выжил. Врач сообщил семье страшный прогноз:"Думаю, ему осталось жить совсем недолго".
Через несколько часов сердце Киучи остановилось. Медперсонал отчаянно пытался реанимировать его, в то время как его родители в ужасе наблюдали за происходящим. В течение 40 минут Киучи находился в состоянии клинической смерти. Электроэнцефалограмма показывала полное отсутствие мозговой активности.
А затем произошло что-то невероятное — вопреки всем медицинским законам, через 30 минут после констатации смерти, Киучи вернулся к жизни.
"Мы уже практически потеряли надежду, - вспоминал позже лечащий врач Киучи. - По всем медицинским показателям это была смерть. И вдруг - самостоятельное восстановление сердечной деятельности. Такого в моей практике еще не случалось".
Очнувшись, Киучи рассказал невероятные вещи. Он в деталях описал действия хирургической бригады после остановки его сердца, хотя физически в этот момент находился без сознания. Он точно воспроизвел разговоры медсестер в коридоре операционной и даже эмоциональное состояние своих родителей, ожидавших новостей в приемном покое: "Мать безутешно рыдает, а отец молча смотрит в стену".
Но самое удивительное началось потом. В течение последующих месяцев Киучи записывал свои переживания во время клинической смерти. Согласно его записям, он пережил несколько невероятных состояний сознания.
Первое, что он осознал - полное отсутствие пространственных ограничений. "Я просто думал о каком-то месте - и мгновенно оказывался там, - писал Киучи. - Я видел свою сестру за рулем автомобиля, хотя она находилась в другом конце города. Я слышал ее мысли и разговоры с подругой".
Еще более поразительными стали его опыты с временем. Киучи утверждал, что смог перенестись в собственное детство и стал свидетелем случая, когда он и его сестра чуть не погибли.
В шестилетнем возрасте он отправился с тремя старшими сестрами и братом купаться на реку. Дети весело спускались по каменистой тропинке к воде, когда внезапно раздался резкий окрик: "Осторожно!"
Мальчик инстинктивно обернулся и замер от ужаса - прямо на его сестру с горы летел огромный камень. Не раздумывая ни секунды, он резко толкнул сестру в сторону, а сам упал на спину. Камень с грохотом прокатился буквально в сантиметрах между ними.
Этот случай навсегда врезался в память Киучи. Голос, предупредивший их об опасности, так и остался загадкой – дети вспоминали, что никто из них в тот день не кричал "осторожно!".
Ответ пришел спустя десятилетия, во время тех самых сорока минут клинической смерти. Придя в сознание, Киучи с изумлением осознал: предупреждающий крик принадлежал ему самому. Точнее - его будущему "я", которое каким-то непостижимым образом вернулось в прошлое, чтобы замкнуть временную петлю и спасти родных.
"Я всегда чувствовал, что в тот день произошло что-то необъяснимое, - вспоминал позже астроном. - Но осознать, что спасителем оказался я сам из будущего... Это перевернуло все мое понимание времени".
Но самым невероятным стало его "путешествие" в XV век. Киучи утверждал, что в состоянии клинической смерти он перенесся в 1478 год и вырезал свое имя на колонне древнего храма.
Что-то вроде метки "здесь был Вася", но на японский манер. После выздоровления он отправился в этот храм и действительно обнаружил полустертую надпись, которая, согласно храмовым хроникам, появилась там загадочным образом пять столетий назад.
Эти записи вызвали бурную реакцию в научных кругах. Одни считали их галлюцинациями, другие - доказательством существования иных измерений. Сам Киучи, будучи ученым-астрономом, подошел к своим переживаниям с научной точки зрения.
"Если мой опыт реален, значит, наше понимание пространства и времени принципиально неверно, - писал он в своих дневниках. - Мы воспринимаем реальность как нечто стабильное и предсказуемое, но на самом деле она гораздо более пластична".
Особый интерес представляют его предсказания о будущем. В 1980-х годах Киучи опубликовал несколько статей, где утверждал, что в 2024-2027 годах человечество обнаружит доказательства существования древней высокоразвитой цивилизации. Он также предсказал находки гигантских человеческих скелетов в Южной Америке и открытие подводных пирамид у берегов Японии.
Скептики отмечают, что многие "пророчества" Киучи достаточно расплывчаты и могут быть истолкованы по-разному. Однако факт остается фактом - этот случай клинической смерти, задокументированный врачами Токийского университета, до сих пор не нашел однозначного научного объяснения.
Цурухико Киучи умер в 2002 году, оставив после себя множество вопросов без ответов. Его история продолжает будоражить воображение и служит предметом серьезных научных дискуссий о природе человеческого сознания и устройстве Вселенной.
----------------------------
40 минут в потустороннем мире
В 1977 году 22-летний Цурухико Киучи, работавший диспетчером полетов в Силах самообороны Японии, внезапно почувствовал невыносимую боль в животе. Экстренная госпитализация выявила редчайшее заболевание — непроходимость двенадцатиперстной кишки из-за синдрома верхней брыжеечной артерии.
По словам врачей, на тот момент в мире было зафиксировано лишь около 120 подобных случаев, и ни один пациент не выжил.
Врач сообщил семье убийственный прогноз:
«Думаю, ему осталось жить всего неделю».
Через несколько часов сердце Киучи остановилось. Медперсонал отчаянно пытался реанимировать его, в то время как его родители в ужасе наблюдали за происходящим. В течение 40 минут Киучи находился в состоянии клинической смерти.
А затем произошло нечто невероятное — вопреки всем медицинским законам, через 30 минут после констатации смерти, Киучи вернулся к жизни. Его случай стал единственным в Японии примером успешной реанимации после официального подтверждения смерти, что было зафиксировано в медицинской карте и позднее доложено в Японской ассоциации медицинских наук.
Необъяснимые способности
То, что произошло с сознанием Киучи во время клинической смерти, выходит далеко за рамки обычного околосмертного опыта. Как и в классических случаях, его путешествие началось с туннеля света, он увидел цветущий луг, пересек реку и встретил пять фигур в белых одеждах, среди которых была сестра его отца — тетя, умершая вскоре после его рождения, которую он никогда не встречал и даже не видел на фотографиях.
«Я понял, что у меня нет физической формы, — позже писал Киучи. — Я мог видеть, слышать и чувствовать запах, но не мог прикасаться или ощущать вкус. Я мог проходить сквозь стены, но при этом чувствовал воздух и температуру».
Но главное открытие было впереди. Когда он подумал о матери, которая только что покинула палату, он мгновенно оказался рядом с ней — она в этот момент звонила его сестре. Подумав о сестре, он тут же оказался в её машине, пока она ехала в больницу со своим мужем.
«Это мгновенное перемещение заставило меня осознать нечто фундаментальное, — объяснял Киучи. — Если мгновенное движение возможно, это означает, что времени и пространства в том виде, в каком мы их понимаем, не существует».
Эксперимент со временем
Как настоящий ученый, Киучи решил проверить свои новые способности. Он задался вопросом: если он может мгновенно перемещаться в пространстве, может ли он также перемещаться во времени?
Киучи решил вернуться к загадочному случаю из своего детства. Когда ему было шесть лет, он пошёл купаться в реке Чикума со своими тремя старшими сестрами и братом.
Они спускались по каменистой дороге к реке, как вдруг Киучи услышал позади себя голос:
«Осторожно!»
Мальчик мгновенно обернулся и увидел, как на его сестру падает огромный камень размером около метра. Не раздумывая, он оттолкнул сестру, упав при этом назад от отдачи. В этот момент камень прокатился между ними и скатился вниз по склону в облаке песка.
С тех пор Киучи всегда задавался вопросом: кто же их спас в тот день? И теперь, во время клинической смерти, у него появился шанс узнать ответ.
К своему изумлению, переместившись в тот день из прошлого, он обнаружил, что голос, предупредивший его младшее «я», был его собственным. Он сам вернулся в прошлое, чтобы спасти сестру — создав временную петлю, которая всю жизнь не давала ему покоя.
Послание через пять веков
Понимая, что его опыт могут счесть просто галлюцинацией, вызванной химическими процессами в умирающем мозге, Киучи решил оставить физическое свидетельство своего путешествия во времени.
Во время одного из своих путешествий Киучи переместился на несколько веков назад в эпоху Эдо. Он посетил престижную семью, которая на протяжении тысячи лет воспитывала известных поэтов.
Оказавшись в комнате, он увидел поэта, который пытался сочинить стихотворение перед чистым листом японской бумаги. Киучи решил воспользоваться этой возможностью и попытался вселиться в тело поэта, чтобы оставить след в прошлом.
Через тело поэта он написал японские символы «Цуру» — часть своего имени Цурухико.
После выписки из больницы Киучи разыскал эту семью и обнаружил их в Киото. Потомок семьи рассказал ему поразительную историю об этом загадочном случае с их предком-поэтом.
В другом эксперименте Киучи переместился на 500 лет в прошлое и, как он это описал, «соединившись с сознанием другого человека», вырезал два иероглифа своего имени на колонне в храме Тоса.
После выхода из клинической смерти первое, что он сделал — отправился в этот храм. И действительно — вырезанные символы, хоть и выцветшие, были все еще видны.
Более того, в исторических хрониках храма была запись 500-летней давности о «таинственном появлении иероглифов на колонне за одну ночь», которое жрецы сочли божественным знамением.
Предсказание, которое сбылось
После путешествия в прошлое Киучи решил заглянуть в будущее:
«Если я могу свободно перемещаться за пределами времени и пространства, возможно, я смогу увидеть и будущее».
В отличие от прошлых или настоящих событий, представить неопределённые будущие события, которые ещё не произошли, было гораздо сложнее. Тем не менее, Киучи удалось переместиться в будущее.
Он оказался в просторной комнате, пол которой был покрыт соломенными матами. В комнате около 30 человек сидели за столом в форме подковы. Все они внимательно слушали докладчика в серой рубашке.
Киучи подошел ближе, чтобы рассмотреть говорящего. К своему изумлению, он увидел самого себя в среднем возрасте.
Поразительно, но это будущее уже стало реальностью. Через 18 лет после околосмертного опыта 40-летний Киучи был приглашен выступить на Всемирном форуме будущих поколений, который проходил на горе Койя. Киучи был потрясен, узнав, что будущее, которое он видел во время околосмертного опыта, воплотилось в точности так, как он его видел.
Не Большой взрыв, а сознательное поле
Самое глубокое откровение Киучи произошло, когда он попытался увидеть момент зарождения Вселенной.
Как астроном, он ожидал увидеть подтверждение теории Большого взрыва — точки бесконечной плотности, из которой возникла Вселенная.
Но увиденное изменило его восприятие реальности навсегда.
«Вселенная началась не как материя, — объяснил он. — Она началась как огромное сознание без физической формы. Это сознание испытало искажение — как складку на ткани — и из этих искажений возникли первые частицы, вращающиеся по узорам, заданным исходной деформацией».
Этот взгляд полностью переворачивает современную физику: не сознание возникает из материи, а материя — из сознания.
Второе и третье свидание со смертью
История Киучи не заканчивается его первым околосмертным опытом. Спустя 32 года, когда ему было 55 лет, он пережил второй и третий околосмертные опыты в Шанхае, Китай.
В июле 2009 года Киучи, будучи инструктором тура по наблюдению за полным солнечным затмением, отправился в Шанхай с другими участниками тура. Несмотря на плохую погоду утром, наблюдение прошло успешно. Однако после этого у Киучи возникла сильная боль в желудке.
На следующее утро Киучи вырвало большим количеством тёмно-красной крови из желудка. Затем он почувствовал слабость и упал на пол. Удивительно, но после этого сознание Киучи покинуло его тело, и он наблюдал, как его тело на носилках выносят из скорой помощи в больницу, хотя у него была остановка сердца и дыхания.
«Это может быть отличной возможностью снова посетить прошлое и будущее за пределами пространства и времени. Другого шанса у меня не будет».
После второго околосмертного опыта Киучи вернулся к жизни благодаря немедленному электрошоку сердца. После этого врачи Китайской академии наук готовились к операции, чтобы сшить сосуды. Однако незадолго до операции состояние Киучи снова ухудшилось.
Во время предоперационного обследования у него произошtл разрыв коронарной вены. Киучи впал в шок и снова оказался на грани смерти.
Это был третий околосмертный опыт для Киучи. После этого его сознание снова покинуло тело и наблюдало за операционной сверху.
«Если врачи быстро оживят меня, мне придется вернуться в свое тело».
Поэтому Киучи решил немедленно отправиться в прошлое, так как во время предыдущего околосмертного опыта в Китае он уже путешествовал в будущее.
Научное объяснение или проблеск запредельного?
Скептики могут считать опыт Киучи галлюцинацией, вызванной выбросом нейромедиаторов в момент клинической смерти. Сам Киучи тоже рассматривал такую возможность.
«Туннель, свет, встречи с умершими родственниками — все это вполне может быть галлюцинацией, вызванной химией мозга, — признавал он. — Но как умирающий мозг может «придумать» точные события будущего, о которых у меня не было ни малейшего представления? Как он может создать проверяемые исторические детали, о которых я никогда не знал?»
Научный подход заставил Киучи тщательно проверять собственный опыт. Он стремился к верификации, включая посещение храма, в котором он якобы оставил след пять веков назад.
История Киучи заставляет нас переосмыслить само понятие реальности, времени и пространства. Возможно, наше нынешнее научное понимание Вселенной — лишь крохотный фрагмент гораздо более сложной и многомерной реальности, в которой сознание играет куда более фундаментальную роль, чем мы привыкли считать.
Удивительно, что этими знаниями поделился не мистик или религиозный деятель, а скептически настроенный ученый, посвятивший жизнь изучению космоса через телескоп и внесший большой вклад в развитие астрономии. Но самые важные открытия он сделал, заглянув за завесу смерти.
И ещё см. тут
------------------------------------------------------
------------------------------------------------------
"Дело не в том, чтобы вернуться в рай. Дело в том, чтобы принести рай сюда." — Бетти Гуаданьо
8 уроков, которые стоит усвоить, пока мы живы
Вы когда-нибудь задумывались, что случится, если вы умрёте завтра?
Я задумывалась об этом не раз — когда я открыла для себя истории о клинической смерти (NDE), я находилась на грани самоубийства и поняла, что не смогу уйти, пока не выясню, зачем всё это было нужно. И скажу вам: ничто не вывело меня из человеческого отчаяния быстрее, чем рассказы людей, которые умерли, покинули свои тела и вернулись с мудростью.
То, что наука когда-то считала галлюцинациями или выбросами химии мозга, теперь кажется гораздо реальнее, чем мы могли себе представить: количество личных свидетельств продолжает расти — и все они описывают пугающе похожие переживания.
Чем больше людей делятся историями о выходе из тела, тем яснее становится картина — не только того, что может ждать нас после смерти, но и того, что действительно важно здесь и сейчас.
Давайте рассмотрим 7 самых преобразующих уроков клинической смерти, которые изменили моё восприятие жизни как человека — и помогли мне пройти через самые тёмные главы моей жизни:
1. Великий обзор жизни
Увидеть свою жизнь перед глазами может казаться киношным клише — но каждое свидетельство клинической смерти подтверждает: это реально. Люди описывают, как они переживают ключевые моменты своей жизни заново — не только со своей точки зрения, но и глазами других. Они чувствуют, как их слова, выбор и поступки воспринимались окружающими.
Поняв, что сознание не связано с телом и не заканчивается с его гибелью, пережившие NDE рассказывают о путешествии в загробный мир, которое очень напоминает психоделический трип. Хотя каждое путешествие уникально, есть определённые закономерности. Первая из них: все описывают состояние вне тела как более реальное, чем опыт жизни в человеческом теле.
И хотя пребывание вне тела настолько прекрасно, что души инстинктивно хотят остаться там, для многих осознания, полученные во время обзора жизни, становятся причиной вернуться и попробовать снова. В этой красивой и любящей среде люди ощущают острую боль за все моменты, когда они не выбирали любовь и доброту. Это новое понимание может вызвать глубокое сожаление, особенно у тех, кто жил оторванной жизнью. Как можно наслаждаться состоянием абсолютного покоя, зная, что оставил близких в боли и смятении?
2. Существует жизненный план до рождения
Ещё одно мощное осознание, о котором единодушно рассказывают пережившие NDE: их жизни были спланированы заранее — не в жёстком, детерминированном смысле, а в душевном, целенаправленном. Если вам когда-либо казалось, что вы на миссии — возможно, вы были правы. Обстоятельства рождения, родители и даже серьёзные испытания выбирались заранее, чтобы научиться и исцелить то, ради чего душа пришла на Землю.
Жизнь описывают как своего рода пьесу — духовную ролевую игру, где каждый соглашается на свою роль ещё до начала спектакля. Некоторые сравнивают это с ужином-детективом, где каждому отводится роль — жертвы, злодея, свидетеля — и затем все проживают свою часть.
Бетти Гуаданьо в своём отчёте о NDE вспоминает, как выбирала предстоящие жизненные испытания, словно продукты на полке супермаркета — даже самые ужасные, вроде сексуального насилия в детстве. Она заключила контракт со своим будущим обидчиком — душой, которую узнала как старого друга из прошлых жизней.
Цель? Прийти на Землю и получить шанс исцелиться от того, что удерживает в плену так много душ. Её исцеление, сказала она, могло бы распространиться через энергетическую сеть и помочь исцелиться другим. Это и есть основная миссия каждой приходящей души.
Итак, если бы вы покинули тело завтра — была бы ваша миссия выполнена?
3. Нас всегда окружает любовь
Самое удивительное открытие на той стороне? Отсутствие осуждения и всепроникающая безусловная любовь. Многие описывают это как возвращение в "настоящий дом", где их полностью видят и принимают. Любовь там — неописуемая, и единственное осуждение исходит от самих себя — перед лицом этой всепоглощающей вечной любви.
По сравнению с этим местом Земля кажется скорее станцией отправки — местом, куда души приходят учиться, расти и выполнять миссию. Каждая миссия уникальна, но все ведут к одной цели: воплотить свою истинную сущность через свои истории и взаимодействия.
И это очень тяжело, потому что никогда не должно было быть легко. Трудности — это школа. Если ваше детство и юность сделали вас экспертом по выживанию и преодолению травм, знайте: это была подготовка к тому, чтобы принести на Землю то, что вы несёте — любовь.
"Дело не в том, чтобы вернуться в рай. Дело в том, чтобы принести рай сюда." — Бетти Гуаданьо
4. Дуальность — главный экзамен
Жизнь на Земле часто ощущается как перетягивание каната: радость и горе, любовь и утрата, мир и конфликт. Многие пережившие NDE осознали, что эта дуальность уникальна для человеческого опыта — и что обе стороны составляют единое целое.
То, что делает человеческий опыт таким интенсивным для души — это способность испытывать крайнюю боль и глубокую радость одновременно и в одном пространстве. Сегодня вы теряете близкого, а завтра приветствуете новую жизнь. Вы можете плакать и смеяться в одном дыхании. Одно поддерживает другое.
Иллюзия отделённости убеждает многие души на Земле в том, что мы изолированные существа, что ведёт к эгоизму и отсутствию эмпатии. Настоящий вызов — помнить: когда спектакль закончится, все снимут маски, и окажется, что мы — единый организм.
Каждое новое испытание — возможность понять чужое страдание, шанс ответить с состраданием и принести в мир больше божественной сущности.
Пример: Роб Джентиле, ожидая пересадки сердца, пережил NDE. На той стороне он встретил дух своей дочери, которая в жизни страдала от инвалидности и не могла говорить — но там она говорила ясно и прекрасно. Она сказала ему, что единственное, чего она хотела — чтобы он любил её такой, какая она есть. Роб вернулся навсегда изменённым — и никогда больше не воспринимал её инвалидность как бремя.
5. Сила благословения
Эту силу легко недооценить — но она огромна.
Во время обзора жизни многие пережившие NDE увидели, насколько велико значение даже малейших актов доброты: благословение над едой, тихая молитва за страдающего, доброе слово в нужный момент. Всё это создаёт волны — ряби исцеления и света, распространяющиеся дальше, чем они могли себе представить.
Они осознали, насколько огромна сила мыслей, слов и намерений. Даже энергия, стоящая за вашей мыслью, имеет значение.
Благословение — это не просто добрые слова. Это направление священной жизненной энергии через намерение. Когда вы благословляете пищу, день или даже обидчика, вы выбираете послать исцеление в боль и свет в замешательство.
Благословлять себя? Ещё важнее. Мы часто являемся самыми суровыми судьями себе. Но, начав благословлять своё путешествие — борьбу, ошибки, уроки — вы меняете отношение к своей истории. Вы перестаёте быть жертвой жизни и становитесь её сознательным со-творцом.
И самое удивительное: некоторые NDErs говорили, что даже мысль о любви, направленная в прошлое, достигала адресата. Время — не линейно. Ваши намерения откликаются далеко за пределами видимого.
Так что благословляйте свой путь. Благословляйте людей на нём. Благословляйте свои раны. Всё это — алхимия.
6. Отношения не заканчиваются со смертью
Это мой любимый пункт: любовь не умирает.
Многие пережившие NDE описывают, как чувствовали присутствие ушедших близких — они ждали их, помогали переходить, сопровождали. Некоторые говорили, что их связи с любимыми душами растягивались на несколько жизней.
Что поражает — это как часто люди осознавали, что умершие близкие никогда их не покидали. Они всегда были рядом — в знаках, шепоте, синхроничностях. Песня в нужный момент. Перо, упавшее на колени. Сон, больше похожий на встречу.
Во время клинической смерти люди ощущают, что никогда не были разлучены с теми, кого любили. Более того, на той стороне общение происходит телепатически — без слов. И пока мы живы, они могут также пытаться общаться с нами — просто нам труднее это уловить в шуме тела. Но в моменты тишины — в медитации, перед сном или при воспоминании о них — знаки становятся заметными.
Если вы когда-то ощущали, что ушедший послал вам знак — вы не выдумали это.
7. У каждого есть наставники
Вы можете их не чувствовать. Можете не видеть. Но они всегда рядом.
Почти каждый рассказ о клинической смерти включает присутствие наставников — существ, одновременно родных и выходящих за рамки человеческого понимания. Не только в религиозном смысле ангелов, но как душевных наставников.
Они не управляют вашей жизнью и не спасают. Они поддерживают, подсказывают, напоминают.
Наставники сопровождают вас на протяжении всей жизни, а многие были с вами в других воплощениях. Они знают вашу душу лучше вас — потому что помогали выбирать миссию.
Когда вы ощущаете странное притяжение к чему-то важному — или внутреннее предостережение — это, возможно, ваши наставники шепчут через интуицию.
Некоторые рассказывали, как наставники встречали их с любовью и юмором, как старые друзья в аэропорту. Они показывали моменты жизни, чтобы помочь понять: почему всё было именно так, как происходило.
И прекрасное в этом то, что вы можете начать общение с ними уже сейчас. Без сложных ритуалов. Просто через тишину, открытость и просьбу о помощи.
Вы не одиноки. Никогда не были.
8. Родственные души существуют
Родственные души — это не всегда романтические партнёры. Иногда они разбивают вам сердце. Иногда они бросают вам такой вызов, что хочется уйти. Но каким-то образом вы снова и снова возвращаетесь к этой связи, потому что на уровне души — это что-то знакомое.
Люди, пережившие клиническую смерть (NDE), часто рассказывают о встречах с тем, что они называют «семьями душ» на той стороне. Это группы душ, которые снова и снова воплощаются вместе в разных сочетаниях: как друзья, родители, братья и сёстры, враги, любовники. Роли меняются, но душевная связь остаётся.
Родственная душа может быть вашим партнёром. Но также это может быть ребёнок, который учит вас терпению, брат или сестра, которые испытывают ваши границы, или даже человек, который вас предал — вынудив расти таким образом, каким бы вы иначе никогда не смогли. Родственные души приходят не всегда в обёртке комфорта. Часто они приносят с собой уроки.
Эти отношения редко бывают случайными. Они являются частью преджизненного плана — соглашений, заключённых ещё до того, как вы вошли в эту жизнь.
«Я сыграю для тебя эту роль, а ты сыграешь для меня ту. Мы поможем друг другу эволюционировать.»
Некоторые люди сообщают, что их родственная душа не воплотилась в этой жизни с ними — и вместо этого осталась наставником на той стороне. Другие, пережившие клиническую смерть, осознавали, что их обидчик, величайшая утрата или враг на самом деле были одними из их самых близких душевных спутников — согласившимися сыграть болезненную роль, чтобы душа могла расшириться и разорвать старые циклы.
Это не оправдание жестокости или токсичного поведения — но это меняет перспективу того, как может происходить исцеление. С точки зрения души ничто не пропадает даром. Всё — абсолютно всё — служит пробуждению и росту. И вот в чём красивая, хотя порой болезненная истина: родственные души приходят не для того, чтобы дополнить нас. Они приходят, чтобы помочь нам вспомнить, кто мы есть на самом деле. Чем глубже влияние на вас — тем вероятнее связь душ.
Поэтому если кто-то изменил вас, разбил ваше сердце, показал вам такую глубину любви или боли, о существовании которой вы не подозревали — вам не нужно осуждать его. Вы можете благословить его и продолжить свою жизнь.
В моей жизни было много моментов, когда я чувствовала себя переполненной болью и страданиями, и рассказы о клинической смерти часто помогали мне вновь соединиться с более широкой картиной происходящего и пересмотреть, как я хочу встречать свои испытания.
Что если бы я умерла завтра, и всё закончилось бы? Сказала ли бы я те слова, которые хочу, чтобы мои близкие запомнили? Написала ли я истории, которые пришла сюда рассказать?
Истории о клинической смерти напоминают нам: настанет момент, когда всё, что нам останется, — это оглядываться назад и жить с памятью о принятых решениях. И в тот момент будет иметь значение только одно — сможем ли мы оглянуться с удовлетворением, зная, что реализовали свой потенциал и использовали отпущенное нам время по максимуму, или нас настигнет сожаление и чувство вины о том, чего мы не знали раньше.
Главный вывод?
Любовь, доброта и связь важнее всего. Всё остальное — статус, богатство, мелкие драмы — уходит на второй план. Одно только это осознание превращает каждый новый день на Земле в возможность проявить себя с наилучшей, самой любящей стороны и сказать близким то, что мы хотели бы, чтобы они запомнили.
Какое это благословение.
Также нам напоминают, что даже в самые тёмные часы мы никогда не бываем по-настоящему одиноки. Нас всегда видит и любит заботливая команда поддержки, которая стоит за нами и готова направлять нас на каждом шагу.
Так почему бы не начать жить так, будто эти уроки — правда, прямо сейчас, ещё до смерти?
Представьте себе свободу, мир и любовь, которые могли бы определить нашу жизнь.
Может быть, нам вовсе не нужно дожидаться клинической смерти, чтобы пробудиться к тому, что действительно важно.
Пелорус Джек был дельфином, который 25 лет помогал кораблям проходить опаснейший пролив Кука, сопровождая их.
Люди вместе, пока они оба хотят быть вместе. Ни долг, ни честь, ни мораль не приковывают одного человека к другому. Когда человек хочет уйти, уйдет и от дома, и от детей, и от умирающего калеки. Пока не хочет - остаётся рядом.
Когда человек хочет быть вместе, никакие твои недостатки ему не помешают. Когда человек хочет уйти, никакие твои достоинства его не удержат. Как бы ты ни был некрасив и непривлекателен, найдется кто-то, кому ты понравишься. Как бы ты ни был хорош и желанен, есть кто-то кто отвергнет тебя.
Если тебя отвергли, это ничего не значит. Ты не становишься хуже или меньше, ничего страшного на самом деле не происходит. Твой человек есть на свете, и он тебя примет.
Если тебя приняли, однажды вы расстанетесь - не в жизни, так в смерти. Дорожи тем, что есть, не жалей о том, что потеряешь и не бойся потерять.
Радуйся, что есть человек, который светит тебе. Свети сам - чем больше света, тем меньше страха, чем меньше страха, тем меньше тьмы в душе.
Лист, который хочет вернуться к дереву, может плыть против течения и лететь против ветра. Но дерево не прирастит его к старой ветке.
Чем больше любишь, чем больше даешь любви, тем больше остается. Если же, давая любовь, чувствуешь боль или ненависть - значит ты дал человеку яд в шоколадной глазури. Вряд ли стоит требовать благодарности за такой дар.
Отпускай. Позволь человеку быть кем-то кроме зеркала твоей любви - тем паче, что так оно и есть.
Растворяться в любимом - редкий талант и редкостное проклятие.
Будь собой, будь достойным, забудь о страхе - однажды он все равно не вернется. Но не сегодня.
Верь. Доверяй. Грей. Благодари. Не думай о том, что может быть - только о том, что здесь и сейчас, под звездами.
Уходи прежде, чем от мертвой любви начнет вонять падалью. Приходи до того, как желание обернется одержимостью.
То, что куплено за деньги - стоит только денег. То, что вымолено, выплакано, отнято и украдено - однажды отнимут сторицей. То, что дано по доброй воле, от сердца - бесценно.
Как узнать твоего человека? – просто! Пойдешь навстречу и столкнешься с ним посередине дороги. Он не знал. Ты не звал. Вы нашлись. И куда б вы ни двигались раньше, вам теперь по пути.
Пётр Мамонов
Этими иголками 2100 лет назад лечили китайского императора. Помогло ли?
В 2011 году археологи обнаружили в Китае гробницу одного из самых загадочных императоров династии Хань — Лю Хэ. Он пробыл на троне всего 27 дней в 74 году до н.э., после чего был низложен за «недостойное поведение». Однако его судьба сложилась необычным образом: в отличие от многих опальных правителей, он не был казнён. Ему вернули родовое владение в Чанъи (территория современной провинции Цзянси), а позже пожаловали титул хоу, что примерно соответствовало бы европейскому “маркизу”. В истории он запечатлён под посмертным именем Хайхунь-хоу.
Судя по бамбуковым табличкам, найденным в гробнице, Лю Хэ прожил с 92 по 59 год до н.э. (то есть 15 лет после свержения с престола - не так уж плохо!) Как знатного человека, его похоронили с большим количеством ценностей, среди которых оказалась находка, вызвавшая особый интерес у историков медицины: позолоченная лакированная шкатулка, а в ней нефритовая трубка с тончайшими металлическими иглами.
Внутри трубки первоначально находились девять игл, что подтверждает найденная рядом деревянная этикетка с надписью. Именно такое количество игл для акупунктуры упоминалось в медицинских трактатах той эпохи, например, во «Внутреннем Каноне Жёлтого Владыки». Однако ко времени раскопок сохранились лишь пять. Одну удалось извлечь, остальные сильно проржавели, и их оставили на месте. Когда-то иглы были аккуратно обёрнуты тканью. Это — самые древние из известных науке стальных игл для акупунктуры, их диаметр всего 0,3–0,5 мм.
Наибольший интерес представляет не только сам факт их сохранности, но и материал. Это была не просто проволока из мягкого металла, а настоящая сталь — продукт передовой технологии I века до н.э. Именно в эпоху ранней династии Хань металлургия стала государственной монополией, и был открыт способ «чао» — «жарки». Это метод, при котором сталь получали из чугуна. Золотые или серебряные иглы были бы слишком мягкими, а железные — подвержены быстрой коррозии. Таким образом, акупунктурные иглы из гробницы Хайхунь-хоу — пример применения новейших на тот момент технологических достижений в повседневной или медицинской жизни элиты.
Оставшийся открытым вопрос — использовал ли сам Лю Хэ эти иглы? Были ли они частью реального лечения или, скорее, предметом престижа, данью моде? Возможно, они предназначались для обряда или как символ статуса в загробной жизни.
Сами останки бывшего императора ещё не изучены.
Стоит добавить, что с точки зрения современной доказательной медицины акупунктура не является эффективным методом лечения и не имеет научного обоснования.
Текст подготовила Анна Гребенникова
«ИСТИННОЕ УДИВЛЕНИЕ МЫСЛИ О БОГЕ»
(симфония по сочинениям С. И. Фуделя)
ЦЕРКОВНОЕ ПЕНИЕ
В связи с непониманием молящимися славянского текста не только Священного Писания, но и многих молитв в церкви можно наблюдать одно утешительное явление: непонятный текст часто как бы делается понятным через его церковный напев. Церковная музыка есть составная часть Священного Предания, она благодатна, и ее мелодии настолько слились за долгие годы своей жизни с обычными для каждого верующего христианскими чувствами, что сделались смысловыми переводчиками незнакомого текста. Ключом церковной музыки открывается дверь нашего восприятия.
Обратное этому мы имеем при оперно-концертном исполнении, когда текст знакомой молитвы становится как бы непонятным от музыкального сумбура чувств, не соответствующих чувствам христианским и христианскому пониманию данных слов.
Помню, как однажды, на первой неделе Великого Поста, одна женщина сказала мне во время всенощной: «Куда же вы уходите? Сейчас будут петь концертное “Покаяние”».
«Концертное покаяние» звучит немногим менее кощунственно, чем, скажем, «балетное покаяние».
Всякое оперное пение отнимает в церкви у людей соборную молитву и дает вместо нее развлечение, то есть лишает их последнего духовного руководства. Не говоря об исключениях, в смысле отеческого руководства мы чаще всего «овцы, не имеющие пастыря». Но если в храме поется по-церковному, то люди ведутся всем строем и музыкально-смысловой целостностью богослужения. Когда же до слушателей доходят в храме только некоторый вокальный эффект или просто музыкальные крики, то они оставляются уже совсем на себя, отстраняются от участия в таинственном и страшном богослужении.
«У стен Церкви»
* * *
Процесс обмирщения церковной мысли и жизни обмирщил и икону. В XVIII веке архистратига бесплотных сил Михаила писали с великолепного по плоти князя Потемкина. Но уже давно началось осознание недопустимости этого натурализма и оземленения в иконе, уже давно как бы вновь открылась древняя икона, засиявшая миру своими красками.
Почему же до сих пор так мало осознана недопустимость обмирщения в церковной музыке?.. Церковное пение – это общая молитва. Мы можем ждать от общей молитвы в храме только того, чего мы ждем, ищем и просим для своей собственной молитвы: смирения и страха Божия, умиления и радости... Как передать в музыкальных звуках эту духовную ткань или закономерность молитвы, мы не знаем, но мы знаем, что и музыка песнопений может быть благодатна, что существовали в жизни и сейчас существуют (но больше в архивах, на полках) истинные иконы звуков – музыкальные подлинники – все эти древние распевы: знаменные, киевские, греческие, болгарские, сербские, соловецкие, валаамские, троице-сергиевские. Конечно, существуют и современные нам хорошие нотные произведения церковной музыки, но они хороши только потому, что тоже передают эту молитвенную закономерность, которая так благодатно была услышана составителями древних распевов. Поэтому, по существу, дело совсем не в том, «нотная» ли данная вещь или нет, знаменного ли распева или она написана в XIX, XX веке, а в том, молитвенна она или нет. «Взбранной Воеводе» Аллеманова написана не по крюкам, а по нотам, написана почти нашим современником, но, когда хор возносит к сводам храма эти торжественные звуки, пронизанные радостью и тишиной, когда их «Божественный глагол» касается нашего слуха, – тогда душа не может не встрепенуться, душа не может не молиться.
Мы ждем от молитвы в храме именно молитвы, а не вокального развлечения и не бесплатного концерта. В своей молитве у себя дома мы не кричим восторженно и грубо, не делаем слащавого лица, чтобы показаться (самим себе) чувствительными. Чувство дается изнутри, а потому мы, наоборот, стараемся уйти от всего внешнего и собраться внутри себя в какой-то тишине и простоте.
Что же происходит так часто в храме? Покойный патриарх Алексий в 1948 году определил современное церковное пение как «мирское легкомысленное сочетание звуков». «Исполнение церковных песнопений, – говорит патриарх, – в крикливом тоне светских романсов и страстных оперных арий не дает возможности молящимся не только сосредоточиться, но даже уловить содержание и смысл песнопений».
Установив, что для обмирщения церковного пения очень много сделали в XVIII веке итальянские капельмейстеры, положившие начало «слащавому, сентиментально-игривому, оперно-концертному стилю», протоиерей Н. Трубецкой пишет: «Исполнялась басовая ария из оперы Спонтини “Весталка” на слова “Тебе поем”, а на музыку хора жриц из “Ифигении” Глюка пели “О всепетая Мати...”. В “Покаяния отверзи” Веделя музыкальная фраза: “но яко щедр, очисти”... ассоциируется с совпадающей с ней почти до точности музыкальной фразой: “О ком я воздыхаю, и страсть открыть желаю” из... оперы “Пиковая дама”». Как известно, и Ведель, и Чайковский заимствовали у Моцарта мелодию для этих музыкальных фраз.
Если искажение церковной живописи началось сравнительно недавно, то искажение музыки – болезнь древняя. В 75-м правиле VI Вселенского Собора (692) сказано: «Желаем, чтобы приходящие в церковь для пения не употребляли бесчинных воплей, не вынуждали из себя неестественных криков и не вводили ничего несообразного и несвойственного Церкви. Но с великим вниманием и умилением приносили пение Богу, назирающему сокровенная». Но какая же молитвенная сокровенность может быть сохранена или создана в молящемся при оперном пении, при этом музыкальном сумбуре широкого диапазона: от грубой истерики до замирающей чувствительности? Можно было бы привести многочисленные слова отцов и учителей Церкви, осуждающих проникновение театра в Церковь. Преподобный Макарий Великий в IV веке писал, что молитве неприличны бесчинные вопли. Молитва должна быть совершаема «в великом безмолвии и мире». О том же учил Златоуст: «Со страхом и трепетом надлежит тебе воссылать ангельское славословие Создателю, а ты... омрачив дух свой театральными зрелищами и музыкой, все, что там делается, переносишь в Церковь, криком своим обнаруживаешь беспорядочность твоего сердца». О том же писали преподобный Исидор Пелусиот, блаженный Иероним и другие церковные учители.
Благодатная церковная музыка есть часть Священного Предания Церкви. Возможно, что святой Иоанн Дамаскин написал не только слова пасхального канона, но и его музыку. Так или иначе, эта музыка являет нам тысячелетия церковного опыта, церковного подвига и молитвы. Ее мелодии настолько адекватны молитвенному строю христианской души, что они как бы сами по себе ведут за собой молитву верующего. Иной человек может не понять слов, но он «поймет» напев молитвы, и этот напев властно поведет его за собой в Божественный мир. Ключом церковной музыки открывается дверь нашего церковного восприятия. Поэтому настоящая музыка Церкви – учитель церковности, воспитатель церковного разума и сердца.
«О церковном пении»
* * *
Музыка настоящего, то есть монастырского церковного пения так благодатна, как и его слова. Тут «печать дара Духа Святаго».
Воспоминания
На уровне максимального существования организма, т.е. на когнитивном уровне, присутствует свобода воли - это не эпифеномен. И ответственность, всё, что угодно.
То есть, популярное сегодня, в том числе среди ученых, утверждение, что это миф, потому что все физически предопределено, не учитывает методологии глубокой эмержентности.
Это выход в нефизическое пространство...
Константин Анохин
