Дневник
...И в небытии бессловесном,
И там, где земная стезя,
И в Царствии даже Небесном
Нам всем друг без друга нельзя.
Вглядимся мы в райские кущи
И землю узнаем свою;
Мы вспомним, что Бог вездесущий,
И, значит, мы жили в раю.
Какой бы не мучил нас веред,
Зовущийся нашей виной,
Кто верит и тот, кто не верит,
Спасается верой одной.
В. Микушевич
...как ленива память... пытаясь вспомнить, я дохожу до изнеможения, — это напоминает рукопашную схватку с самовольным вторым «я», которое пытается отстоять свое право на частную жизнь. И все же все это хранится там, в моем мозгу, вот если бы я только умела это там разыскать. Меня ужасает собственная слепота того времени, я постоянно находилась в субъективной, густой и яркой дымке. Откуда я могу знать, что то, что я «помню», действительно было важным? Я помню лишь то, что отобрала для памяти та Анна, Анна двадцатилетней давности. Я не знаю, что бы отобрала эта Анна, нынешняя.
Дорис Лессинг, "Золотая тетрадь"
Слишком быстро, сразу вокруг нас мир. Он уже во взгляде младенца, который не умеет говорить и думать. Философия о том, вокруг того мира. Мир появляется быстрее, чем в нём вырисовываются вещи.
Мысль "быстрее всего": настолько быстрее всего, что может быть имеет шанс успеть к появлению мира - чего не может и никогда не сможет успеть расчёт, гордящийся тем, как он ловко и успешно оперирует с вещами, которые вот они, гляди и бери, близко, внутри мира, который откуда?
Ах, он просто же есть, чего мудрить! Наша философия вообще под "проблемами мира" понимает известно что, а сам мир для неё не проблема: он просто есть, что вы, с ума сошли, вот же он! И только упрямый Шопенгауэр кричал в ХIХ веке: "Мир, мир, ослы! Мир - проблема философии и больше ничего".
В. Бибихин. Ранний Хайдеггер
В наше время безбожники размножились и перешли в наступление именно потому, что так называемые «религиозные» люди развеяли и растеряли подлинность и силу своего религиозного опыта. Религиозно-богатые обеднели, а религиозно-бедные превратились сначала в безразличных, потом в бого-враждебных и, наконец, в воинствующих безбожников. А в человечестве всегда так было и так будет, что есть религиозно-богатые, т. е. наделенные даром богоиспытания и богови́дения, и религиозно-бедные, не имеющие этого дара и потому скудные и беспомощные. У первых очи духа зрячи и открыты; и на них лежит забота помогать тем, у кого они подслеповаты или закрыты от природы. Ныне же, когда религиозно-зрячие и богатые стали редким исключением, а незрячие ожесточились, смысл переживаемых нами в XX веке событий состоит в том, что на очи полуослепшего человечества возлагается, как слепорожденному в Евангелии (Ин. 9:6), некое «брение», для того чтобы люди промыли глаза своего духа и прозрели.
Иван Ильин
Православную женщину узнаешь по походке. В длинной шерстяной юбке, беленьком платочке, сапоги полурезина, разумеется без каблука. В Пушкинских Горах она заходит в армянский ресторан и, выравнивая шагами доски пола, марширует к стойке:
- Дайте, пожалуйста меню.
За столиком она снимает длинную темно-серую куртку, под курткой поверх нескольких кофт на ней, разумеется, жилетка. Садится за столик, открывает меню и громким шёпотом начинает читать:
-Так, это нет, это тоже нет, и это нет, это нет, это нет, это тоже нет, - перелистнула, - Так, это нет, и это нет, а это да, это нет, нет, нет, и это нет, это посмотрим, - перелистнула, - это нет, это может быть, это нет, это нет, и это нет.
Подзывает официанта:
- Мне, пожалуйста, грибной суп, но без сметаны. Нету? Грибного нету? Как же у вас нету грибного супа? Точно нету? Хорошо, посмотрим. Так, это нет, это нет, это тоже нет. А есть у вас рыбный суп? Нет? - вздыхает, - Ладно, без супа.
Перелистывает.
- Так, это нет, это тоже нет. А вот запеченый судак. Он с чем? С сыром? А вы можете сделать без сыра? А еще с чем! С майонезом? А майонез постный? Натуральный? А постного нет? А можно без майонеза? Да, без сыра и без майонеза. А гарнир какой? С пюре? А оно с молоком? А можно без молока? А с маслом? Конечно, с маслом? Тогда и без масла. Да просто судак с пюре.
Перелистывает.
- И ещё вот этот пирожок. Он с яйцами? Да я вижу, что с повидлом. Тесто с яйцами? Точно? Точно без яиц? Мне кажется, в это тесто все-таки кладут яйца? Хорошо, тогда давайте два. И ещё четыре с собой, в дорогу.
Откладывает меню.
Крестится на спину официанта.
Вздыхает. Еще крестится..
Понимающая женщина за соседним столиком шепчет подруге:
- Среда...
Илья Аронович Забежинский
Поэзии нужно непрерывно учиться, но научиться поэзии нельзя. Потому что учишься тому, что уже умеешь (или не умеешь).
* * *
Помню, как Окуджава жаловался мне, что ему скучно читать Данте. Так чему же и у кого он учился?
* * *
Я общался с Окуджавой, и как человек, он для меня затмевал его творчество, несомненно имеющее достоинство.
Владимир Микушевич
Игумен Петр Мещеринов:
«А по поводу автокефалии я вот что скажу (уже замучили: "выскажись" да "выскажись").
На мой взгляд (это исключительно моё личное мнение) проблема автокефалий и всего прочего в этом роде является интересной, по-своему важной, но всё же не сущностной. Подлинная, сущностная проблема заключается в том, что современная православная церковная педагогика не приводит человека по-настоящему ко Христу. Это и мой личный опыт, и вывод из многочисленных исповедей и пастырских бесед. Я могу со всей ответственностью сказать, что вот уже как тридцать лет я всего себя всецело вверил православной церкви, веря, что под её руководством я обрету полноту богообщения во Христе. По мере сил, и даже изо всех сил я старался исполнять всё, что она предписывает, обещая это богообщение – погружался в богослужение, церковный уклад и монашеские правила, постился, следовал руководству духовника, читал (и не только читал, но и по возможности претворял в свою жизнь) сочинения православных святых отцов. И на этом пути я получил только отрицательный опыт – расстройство здоровья и внутреннее разорение. И это расстройство, это разорение и бесплодная потеря сил (я с горечью осознаю это сегодня со всей ясностью) необратимы и неисцелимы. Господь по милости Своей не оставил и не оставляет меня, но пути, которыми Он ведёт меня к Себе, давно переросли рамки той недостаточной и во многом неверной педагогики, которую предлагает ищущим Бога христианам современная православная церковная действительность. И вот это для людей – настоящая трагедия и проблема.
А как сказал мне один очень неравнодушный к Церкви человек (резковатое высказывание, но всё же приведу его)... "какая институциональная церковность НЕ приводит человека ко Христу – автокефальная или неавтокефальная – да какая разница?"
P.S. Во избежание недоразумений – если говорить об интересующей всех теме: в нынешней ситуации я совершенно не согласен с Константинополем. Вся эта водевильная возня с бумажками четырёхсотлетней давности (как будто в юридической практике – коль скоро мы говорим о юриспруденции, пусть и церковной – не существует понятий "срок давности" и "исторически сложившееся явление") только подтверждает тезис, что исторически сложившееся православие и подлинная жизнь во Христе – не совпадающие множества».
