Дневник

Сильный не тот, кто может положить на лопатки одним взглядом, а тот, кто одной улыбкой способен поднять с колен! 

Жюльет Бинош

Аще приступаеши работати Господеви Богу, уготови душу твою во искушение: управи сердце твое и потерпи, и не скор буди во время наведения: прилепися Ему и не отступи, да возрастеши на последок твой.
Сир. 2, 1-3.

Аз есмь Алфа и Омега, Начаток и Конец, Первый и Последний.
Апок. 22, 13.

Здесь, в сфере духа, текут реки забвения, из которых пьет Психея, в них она погружает свою боль; здесь смягчаются, превращаясь в сновидения, мрачные призраки жизни и, озаренные светом, превращаются в очертания сияющей вечности.

Гегель

Мои милые, грех, который особенно тяжело было бы мне видеть в вас, это зависть. Не завидуйте, мои дорогие, никому. Не завидуйте, это измельчает дух и опошляет его. Если уж очень захочется что иметь, то добывайте и просите Бога, чтобы было желаемое у вас. Но только не завидуйте. Мещанство душевное, мелочность, дерзкие сплетни, злоба, интриги – все это от зависти. Вы же не завидуйте..., а я сколько можно мне будет, буду молить Господа о помощи вам...
Священник Павел Флоренский. Письма 1920
 

Как и что мы говорим, в свою очередь зависит от того, как и о чем мы молчим. 

Владимир Бибихин. «Язык философии»

Мысль и слово всегда уже ворочаются во мне, ворочают мною без меня. Оттого, что я их причешу, введу в форму, придам им приемлемый вид, я стану скучен, неинтересен, они станут мертвые. Вот почему нам всегда нравятся дети. Вот почему развязная нецензурная речь иногда называется сочной. Это не потому что в нецензурных выражениях самих по себе есть какое-то достоинство, а потому что в сравнении с ней, непричесанной, пуста цензурованная мертвая речь, где человек дистанцируется от того, что в нем на самом деле само мыслится и проговаривается, бледная тень, недостойная человека. В развязной речи есть та и только та правда, что задача человека вовсе не в придании формы, не в дипломатии, а в том чтобы задуматься для начала над тем, какое на самом деле хозяйство ведется в нем как бы само собой до того как он в него заглянет. Люди отбрасывают как постороннее то, что им например подвертывается при написании важной статьи, — это им низко или наоборот слишком возвышенно, некстати, — но никакого смысла, никакой жизни и никакого будущего не имеют и никогда не будут иметь вымышленные тексты. Они ложатся каждый день тяжелым, лишним, ненужным грузом и хоронят сами себя, читателя и того, кто их написал. 

Владимир Бибихин. «Понимание божественного слова» 

Вся современная философия вышла из рационализма и насквозь пропитана предрассудком рационализма, даже там, где старается сознательно освободиться от него, что только логическое ясно и рационально, между тем как оно стихийно и темно вне ответственного сознания, как и всякое в себе бытие.

Логическая ясность и необходимая последовательность, оторванные от единого и единственного центра ответственного сознания, темные и стихийные силы именно вследствие присущего логическому закона имманентной необходимости. Та же ошибка рационализма отражается и в противопоставлении объективного как рационального субъективному, индивидуальному, единичному как иррациональному и случайному. 

Здесь объективному, абстрактно отделенному от поступка, придана вся рациональность поступка (правда, неизбежно обедненная), а все основное за вычетом этого объявлено [?] как субъективный процесс. Между тем как все трансцендентальное [?] единство объективной культуры на самом деле темно и стихийно, сплошь оторвано от единого и единственного центра ответственного сознания: конечно, сплошной отрыв в действительности невозможен и, поскольку мы его действительно мыслим, оно сияет заемным светом нашей ответственности. 

Только поступок, взятый извне как физиологический, биологический и психологический факт, может представиться стихийным и темным как всякое отвлеченное бытие, но изнутри поступка сам ответственно поступающий знает ясный и отчетливый свет, в котором и ориентируется. Событие может быть ясно и отчетливо для участного в его поступке во всех своих моментах. 

Михаил Бахтин. Философия поступка

«Монологическое слово Раскольникова поражает своей крайней внутренней диалогизацией и живой личной обращенностью ко всему тому, о чем он думает и говорит. И для Раскольникова помыслить предмет значит обратиться к нему. Он не мыслит о явлениях, а говорит с ними. Так он обращается к себе самому (часто на ты, как к другому), убеждает себя, дразнит, обличает, издевается над собой и т.п...»

«Таков его диалог с самим собою на протяжении всего романа. Меняются, правда, вопросы, меняется тон, но структура остается той же. Характерна наполненность его внутренней речи чужими словами, только-что услышанными или прочитанными им: из письма матери, из приведенных в письме речей Лужина, Дунечки, Свидригайлова, из только что слышанной речи Мармеладова, переданных им слов Сонечки и т.д. Он наводняет этими чужими словами свою внутреннюю речь, осложняя их своими акцентами или прямо переакцентируя их, вступая с 
ними в страстную полемику. Благодаря этому его внутренняя речь строится как вереница живых и страстных реплик на все слышанные им и задевшие его чужие слова, собранные им из опыта ближайших дней. Ко всем лицам, с которыми он полемизирует, он обращается на "ты" и почти каждому из них он возвращает его собственные слова с измененным тоном и акцентом. При этом каждое лицо, каждый новый человек сейчас же превращается для него в символ, а его имя становится нарицательным словом: Свидригайловы, Лужины, Сонечки и т.п. "Эй вы, Свидригайлов! Вам чего тут надо?" - кричит он какому-то франту, приударившему за пьяной девушкой. Сонечка, которую он знает по рассказам Мармеладова, все время фигурирует в его внутренней речи как символ ненужной и напрасной жертвенности. Так же, но с иным оттенком, фигурирует и Дуня; свой смысл имеет символ Лужина. Каждое лицо входит, однако, в его внутреннюю речь не как характер или тип, не как фабулическое лицо его жизненного сюжета (сестра, жених сестры и т.п.), а как символ некоторой жизненной установки и идеологической позиции, как символ определенного жизненного решения тех самых идеологических вопросов, которые его мучат. Достаточно человеку появиться в его кругозоре, чтобы он тотчас же стал для него воплощенным разрешением его собственного вопроса, разрешением - не согласным с тем, к которому пришел он сам; поэтому каждый задевает его за живое и получает твердую роль в его внутренней речи. Всех этих лиц он соотносит друг с другом, сопоставляет или противопоставляет их друг другу, заставляет друг другу отвечать, перекликаться или изобличать. В итоге его внутренняя речь развертывается как философская драма, где действующими лицами являются воплощенные, жизненно осуществленные точки зрения на жизнь и на мир».

М.М.Бахтин. Проблемы творчества Достоевского. 1929 г.

«Как Вы знаете, у Ахматовой моментов философских в стихах совершенно не было, совершенно. Это была лирика, чисто интимная лирика, чисто женская лирика. Глубины большой у нее не было в стихах. Не было ее и в жизни, как мне показалось. Ее интересовали люди. Но людей она ощущала именно… по-женски, как женщина ощущает мужчину. Ну и поэтому мне она лично не очень понравилась.»

Михаил Бахтин в записи Дувакина. Стр. 46–47

Боль лопающегося кокона — залог появления крыльев.

Антуан де Сент-Экзюпери

Зерно невидимо в земле, а только из него вырастает огромное дерево. Так же незаметна мысль, а только из мысли вырастают величайшие события жизни человеческой.

Лев Толстой

Мы не можем запретить птицам пролетать над нашей головой, но мы не позволим им садиться нам на голову и вить на ней свои гнёзда. Подобно этому мы не можем запретить дурным мыслям иногда приходить к нам в голову, но мы должны не позволять им гнездиться в нашем мозгу.

Мартин Лютер

В нас расцветает то, что мы питаем. Таков вечный закон природы. 

Иоганн Вольфганг фон Гёте

Глупость с такой же лёгкостью передаётся, как и заразные болезни. Поэтому выбирай себе товарищей.

Уильям Шекспир

Когда мы потеряли себя, всё для нас потеряно.

Иоганн Вольфганг фон Гёте

В стремительной мысли высшее достоинство человека. В минуты ответственных решений чистая мысль как стрела нацелена на суть дела и всякая примесь привесков, плюмаж внутренних форм ее тяготит. Ничего этого не надо. 

Владимир Бибихин. «В поисках сути слова» 

Бог наслаждается всегда единым и простым удовольствием.

Аристотель

Меня с детства удивляла эта страсть большинства быть в каком-то отношении типическим, обязательно представлять какой-нибудь разряд или категорию, а не быть собой. Откуда это, такое сильное в наше время поколение типичности? Как не понимать, что типичность — это утрата души и лица, гибель судьбы и имени!

Борис Пастернак

Один из самых обычных и ведущих к самым большим бедствиям соблазнов есть соблазн словами «Все так делают».

Лев Толстой

Самое сильное – разочарование. 
Не обида, не ревность и даже не ненависть…после них остаётся хоть что-то в душе,
После разочарования – пустота.
Эрих Мария Ремарк

Не воображайте, что ваши друзья станут звонить вам по телефону каждый вечер (как бы это им следовало делать), чтобы узнать, не собираетесь ли вы покончить с собой или хотя бы не нуждаетесь ли вы в компании, не хочется ли вам пойти куда-нибудь. Нет, будьте уверены, если они позвонят, то именно в тот вечер, когда вы не одни и когда жизнь вам улыбается. 

Альбер Камю. «Падение»

Мерило народа не то, каков он есть, а то, что он считает прекрасным и истинным.

Федор Михайлович Достоевский

Кто приблизился к краю, хоть капельку зряч

Елена Шутова. «Поселилась боль...»

Разговор на крыльце

     "Огромный город в сумраке густом".
     "Расчерченная школьная тетрадка".
     "Стоит огромный сумасшедший дом".
     "Как вакуум внутри миропорядка".
     "Фасад скрывает выстуженный двор,
     заваленный сугробами, дровами".
     "Не есть ли это тоже разговор,
     коль все это описано словами?"
     "Здесь - люди, и сошедшие с ума
     от ужасов - утробных и загробных".
     "А сами люди? Именно сама
     возможность называть себе подобных
     людьми?" "Но выражение их глаз?
     Конечности их? Головы и плечи?"
     "Вещь, имя получившая, тотчас
     становится немедля частью речи".
     "И части тела?" "Именно они".
     "А место это?" "Названо же домом".
     "А дни?" "Поименованы же дни".
     "О, все это становится Содомом

     слов алчущих! Откуда их права?"
     "Тут имя прозвучало бы зловеще".
     "Как быстро разбухает голова
     словами, пожирающими вещи!"
     "Бесспорно, это голову кружит".
     "Как море - Горбунову; нездорово".
     "Не море, значит, на берег бежит,
     а слово надвигается на слово".
     "Слова - почти подобие мощей!"
     "Коль вещи эти где-нибудь да висли...
     Названия - защита от вещей".
     "От смысла жизни". "В некотором смысле".
     "Ужель и от страдания Христа?"
     "От всякого страдания". "Бог с вами!"
     "Он сам словами пользовал уста...
     Но он и защитил себя словами".
     "Тем, собственно, пример его и вещ!"
     "Гарантия, что в море - не утонем".
     "И смерть его - единственная вещь
     двузначная". "И, стало быть, синоним".

     "Но вечность-то? Иль тоже на столе
     стоит она сказалом в казакине?"
     "Единственное слово на земле,
     предмет не поглотившее поныне".
     "Но это ли защита от словес?"
     "Едва ли". "Осеняющийся Крестным
     Знамением спасется". "Но не весь".
     "В синониме не более воскреснем".
     "Не более". "А ежели в любви?
     Она - сопротивленье суесловью".
     "Вы либо небожитель; либо вы
     мешаете потенцию с любовью".
     "Нет слова, столь лишенного примет".
     "И нет непроницаемей покрова,
     столь полно поглотившего предмет,
     и более щемящего, как слово".
     "Но ежели взглянуть со стороны,
     то можно, в общем, сделать замечанье:
     и слово - вещь. Тогда мы спасены!"
     "Тогда и начинается молчанье.

     Молчанье - это будущее дней,
     катящихся навстречу нашей речи,
     со всем, что мы подчеркиваем в ней,
     с присутствием прощания при встрече.
     Молчанье - это будущее слов,
     уже пожравших гласными всю вещность,
     страшащуюся собственных углов;
     волна, перекрывающая вечность.
     Молчанье есть грядущее любви;
     пространство, а не мертвая помеха,
     лишающее бьющийся в крови
     фальцет ее и отклика, и эха.
     Молчанье - настоящее для тех,
     кто жил до нас. Молчание - как сводня,
     в себе объединяющая всех,
     в глаголющее вхожая сегодня.
     Жизнь - только разговор перед лицом
     молчанья". "Пререкание движений".
     "Речь сумерек с расплывшимся концом".
     "И стены - воплощенье возражений".

     "Огромный город в сумраке густом".
     "Речь хаоса, изложенная кратко".
     "Стоит огромный сумасшедший дом,
     как вакуум внутри миропорядка".
     "Проклятие, как дует из углов!"
     "Мой слух твое проклятие не колет:
     не жизнь передо мной - победа слов".
     "О как из существительных глаголет!"
     "Так птица вылетает из гнезда,
     гонимая заботами о харче".
     "Восходит над равниною звезда
     и ищет собеседника поярче".
     "И самая равнина, сколько взор
     охватывает, с медленностью почты
     поддерживает ночью разговор".
     "Чем именно?" "Неровностями почвы".
     "Как различить ночных говорунов,
     хоть смысла в этом нету никакого?"
     "Когда повыше - это Горбунов,
     а где пониже - голос Горчакова".

* * *

"Ты расставался с кем-нибудь, храня
     воспоминанья?" "Лучше на примере".
     "Ну, что ты скажешь, потеряв меня?"
     "Вообще-то, я не чувствую потери".

     "Не чувствуешь? А все твое нытье
     о дружбе?" "Это верно и поныне.
     Пока у нас совместное житье,
     нам лучше, видно, вместе по причине
     того, что бытие..." "Да не на "е"!
     Не бытие, а бытие". "Да ты не -
     не придирайся... да, небытие,
     когда меня не будет и в помине,
     придаст своеобразие равнине".
     "Ты, стало быть, молчание мое..."

«Горбунов и Горчаков»,1968