Дневник
Базовая проблема науки, она же очень проста. Знаете, самый большой грех, это я вам как христианин скажу, это грех части, которая возомнила себя целым, и считает, что она и есть целое. Наука в какой-то момент, кстати далеко не сразу, начала смотреть на себя как на единственно возможную форму познания.
Сергей Переслегин,
руководитель проекта "Знаниевый реактор", социолог, футуролог
Наука плохо, но как-то научилась работать с вероятностями. Она вообще не может работать с возможностями. А чаще всего мы находимся не в вероятностном, а в возможностном мире. В вероятностном мире живут электроны. Мы с вами живём в мире возможностей. Ежели какая-то из возможностей для нас окажется крайне неприятной, например мы попадём под машину, то то, что вероятность этого события крайне низка, крайне слабо нам поможет в этой ситуации. А работать с возможностями наука не умеет. Но хуже другое. С вероятностями мы умеем работать на уровне математики. Мы не понимаем как эти вероятности возникают. И в этом отношении... Да, квантовая механика есть, да, она работает, да, с её помощью сделаны лазеры и атомная бомба, но вот почему оно работает? А этот вопрос всё более и более фундаментальный.
Сергей Переслегин,
руководитель проекта "Знаниевый реактор", социолог, футуролог
«Ведь и теперь не другое что соблазняет язычников, а именно то, что нет любви... Мы, истинно мы виноваты в том, что язычники остаются в заблуждении… Они видят, что мы хуже зверей терзаем ближнего своего, и потому называют нас язвою вселенной»
(Златоуст. Беседы на Иоанна 72,4).
«Не были бы нужны слова, если бы жизнь наша сияла; не были бы нужны учителя, если бы мы творили дела благая. Никто не остался бы язычником, если бы мы были христианами, как следует. Если бы мы соблюдали заповеди Христовы, если бы мы благодушно переносили обиды и насилия, то никто не был бы столь диким, чтобы не обратиться к истинной вере. ... Теперь христиане многочисленнее язычников. Между тем когда другим искусствам один может научить сто отроков, здесь, несмотря на то, что есть много учителей и что их гораздо больше, нежели учеников, никто не присоединяется. Если видят, что и мы того же желаем, (чего и они), то есть, почестей и власти, то как они могут почувствовать уважение к христианству? Они видят что мы столько же пристрастны к деньгам, как и они, и даже еще больше, перед смертью так же, как и они, трепещем, боимся бедности наравне с ними, в болезнях, как и они, ропщем, одинаково любим власть и силу. Итак, ради чего они станут веровать? Ради знамений? Но их уже больше нет. Ради жизни праведной? Но она уже погибла. Ради любви? Но ее и следа нигде не видно» (Златоуст. Беседы на 1 Тим. 10,3).
«Мирясь с окружающим нас злом, мы воображаем, что исполняем закон Христа; не вступая в борьбу со злом, в силу неправильно понимаемой нами свободы совести, мы так свыкаемся с ним, что начинаем считать его нормальным явлением и становимся равнодушными к доброму. Излишние заботы об удобствах жизни, усердное служение миру и плоти совершенно подавляют ум и сердце и всякие религиозные интересы духовной жизни. В общественной жизни, в отношениях друг к другу мы проявляем часто какую-то сверхгуманность: великодушны к низости, снисходительны к разврату, готовы замолчать неверие и иногда богохульство, считаем преступным затрагивать покойную совесть ближнего; подвижников за истину и благочестие награждаем презрением, святую ревность их называем фанатизмом... Вот почему ныне нечестие и безверие уже не прячутся от взоров людских, а открыто заявляют себя в жизни и литературе. Как не плакать об этом Господу нашему, как не скорбеть о слепоте духовной, о том, что мы, как и древний Израиль, не хотим уразуметь того, что служит к нашему вечному спасению, отказываемся понять „день свой“, то есть время земной жизни, предназначенной Господом для нашего духовно-нравственного совершенствования, сами идем беспечно к вечной погибели».
Священномученик Мефодий (Красноперов)
Говорящая ослица пророка Валаама, на которой он ехал к царю Моава Валаку, чтобы проклясть израильтян.
И увидела ослица Ангела Господня, стоящего на дороге с обнаженным мечом в руке, и своротила ослица с дороги, и пошла на поле; а Валаам стал бить ослицу, чтобы возвратить ее на дорогу. И стал Ангел Господень на узкой дороге, между виноградниками, [где] с одной стороны стена и с другой стороны стена. Ослица, увидев Ангела Господня, прижалась к стене и прижала ногу Валаамову к стене; и он опять стал бить ее. Ангел Господень опять перешел и стал в тесном месте, где некуда своротить, ни направо, ни налево. Ослица, увидев Ангела Господня, легла под Валаамом. И воспылал гнев Валаама, и стал он бить ослицу палкою. И отверз Господь уста ослицы, и она сказала Валааму: что я тебе сделала, что ты бьешь меня вот уже третий раз? Валаам сказал ослице: за то, что ты поругалась надо мною; если бы у меня в руке был меч, то я теперь же убил бы тебя. Ослица же сказала Валааму: не я ли твоя ослица, на которой ты ездил сначала до сего дня? имела ли я привычку так поступать с тобою? Он сказал: нет. И открыл Господь глаза Валааму, и увидел он Ангела Господня, стоящего на дороге с обнаженным мечом в руке, и преклонился, и пал на лице свое. И сказал ему Ангел Господень: за что ты бил ослицу твою вот уже три раза? Я вышел, чтобы воспрепятствовать [тебе], потому что путь [твой] не прав предо Мною; и ослица, видев Меня, своротила от Меня вот уже три раза; если бы она не своротила от Меня, то Я убил бы тебя, а ее оставил бы живою.
(Чис. 22:23—33)
«Нет уже у современных людей, даже из числа именующих себя «христианами», подлинной святой ревности о Боге и о Его славе, нет ревности о Христе, Спасителе нашем, ревности о св. Церкви и о всякой святыне Божией. Вместо этого преобладает теплохладное безразличие, равнодушное отношение ко всему, кроме своего собственного земного благополучия. А без этой святой ревности, как мы подчеркнули в начале, нет и истинного христианства, нет подлинной жизни духовной — жизни во Христе».
Архиепископ Аверкий (Таушев)
Где нет Правды Божией, там не может быть и подлинного мира.
* * *
Мир!.. мир!.. мир!.. — слышится ныне отовсюду: «всеобщее разоружение!.. мирное сосуществование!.. будем бороться за мир!.. всё — в защиту мира!..»
Как это было бы прекрасно, какое радостное и светлое будущее сулило бы человечеству, если бы все эти призывы имели в виду тот мир, о котором пели ангелы в ночь Рождества Христова: слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение! (Лк. 2:14); если бы это был тот мир, который завещал Своим ученикам на Тайной Вечери Христос-Спаситель, говоря: Мир Мой оставляю вам, мир Мой даю вам (Ин. 14:27); если бы это был тот мир Божий, который превыше всякого ума (Флп. 4:7), который преподавали св. апостолы, по заповеди Господней, первым христианам, которого учили их искать (1 Петр. 3:11), и который внушали им иметь с Богом и со всеми людьми (Рим. 5:1; 12:18).
Как всё это отрадно было бы слышать, если бы призывы эти исходили от людей, в искренности которых у нас не могло бы быть сомнений, к словам которых мы могли бы отнестись с полным доверием, — от людей, которые бы действительно убедились, что высшее благо жизни есть именно такой мир — мир с Богом, мир со своей собственной совестью и мир с ближними во имя Божие.
Но, увы! не о таком мире идёт теперь речь.
Архиепископ Аверкий (Таушев)
В частности, мы относились (даже самые правые из нашим прихожан, или другие, которые были монархистами), относились с глубочайшим почтением к местоблюстителю Митрополиту Сергию. Мы его не судили в том смысле, что мы не знали, что он должен был бы делать или не должен был бы. Мы только знали, что в момент, когда Церковь находится между молотом и наковальней, когда вся тяжесть Церкви на нем лежит, он не поколебался встать на этом месте. Мы его судили не по тем, скажем, компромиссам, которые в то время приходилось делать, а мы его судили по-другому.
Он написал несколько акафистов Серафиму Саровскому, Божией Матери. Мы его судили по этому, по акафистам, причем эти акафисты он писал, когда он был в тюрьме. И мы видели, что вот, человек сидит в тюрьме, а всей душой он в Тайне общения с Богом, и мы никогда бы его не смогли осудить. Что его осуждают сейчас, и сейчас, кажется, меньше, осуждает то поколение, которое никогда не проходило через то, что ему пришлось пережить. И осуждают его сейчас даже меньше, чем раньше осуждали, потому что, отойдя немножко на расстояние от собственных страхов и переживаний, начали больше вдумываться.
И то, что, например, на Западе его порочили за некоторые его высказывания, меня всегда возмущает, потому что до сих пор перевирают его послания, до сих пор говорят, что он написал: «Радости и горести нашего правительства — наши радости и горести», — неправда, он этого не писал! Я это послание читал не раз и он говорит в нем: «Радости нашей Родины — наши радости, горести нашей Родины — наши горести», — это совершенно нечто иное, потому что он говорил о народе русском, а не о захватчиках власти. Это очень, мне кажется, важно.
И другое то, что очень легко говорят о сергианстве, что, дескать, сергианство — это его школа. Нельзя этого делать, нельзя это делать потому, что тот факт, что некоторые люди, будь то миряне, будь то священники, будь то епископы, поступали нехорошо, шли на компромиссы, которые, может быть, не надо было принимать, не знать, что это под его руководством, это в его эпоху — это совершенно другое дело, но когда думаешь о том, что делала зарубежная Церковь в это время, о том как Митрополит Анастасий в 1943-м году, кажется, писал послание Гитлеру, благодаря его за заботу о Церкви, также были высказывания о том, что он «Богоданный вождь для спасения России».
Когда думаешь о том, что служились молебны на западе о победе немцев над Россией, как можно после этого осудить тех русских иерархов и людей, которые полностью поддержали тогда Россию, свою Родину? Поэтому я отношусь к нему с глубочайшим почтением, больше, чем с почтением — с благоговением!
Я знаю здесь человека глубокой духовной жизни, который мне говорил о том, что в течение больше года, когда у нас были особенные трудности здесь, за каждой литургией он видел, как в глубине алтаря стоят Патриарх Тихон и Патриарх Сергий и молятся о нас. Я верю в это, потому что у меня нет оснований не верить в то, что этот человек говорит.
Из беседы митрополита Антония Сурожского «Почему я принадлежу к Русской Православной Церкви»
Определить культуру человека можно по одному признаку: на что ему не наплевать. Жизнь каждого человека проходит в неких изолированных кругах. Один живет в маленьком кружке, другой — в круге побольше, третий — в еще большем. <…> Когда больно от чужой боли — это и есть самый большой круг, круг культурного человека. Конечно, нельзя сделать так: я сегодня проснулся, захотел стать культурным и начал сочувствовать униженным и оскорбленным. Так не бывает, и самые добрые намерения здесь не помогут. Надо вырабатывать душу.
Юрий Лотман
«Не впрягайтесь в чужое ярмо вместе с неверными. Ибо какое общение праведности с беззаконием? Или что общего у света с тьмой?
И какое согласие Христа с Велиаром? Или какое соучастие верного с неверными?
И как совмещается храм Божий с идолами? Ибо мы храм Бога Живого, как сказал Бог: Вселюсь в них и буду ходить среди них, и буду их Богом, и они будут Моим народом»
(2 Кор. 6:14–16).
Если ты в день бедствия оказался слабым, то бедна сила твоя.
Спасай взятых на смерть, и неужели откажешься от обреченных на убиение?
Скажешь ли: "вот, мы не знали этого"? А Испытующий сердца' разве не знает? Наблюдающий над душею твоею знает это, и воздаст человеку по делам его.
Притчи Соломона гл. 24: 10-12
Кто говорит виновному: "ты прав", того будут проклинать народы, того будут ненавидеть племена; а обличающие будут любимы, и на них придет благословение. Притчи Соломона гл. 24: 24-25
Песнь псалма Асафу, 82
(Афонский старец Паисий советовал в наше сложное время читать именно этот псалом, чтобы пришло Божественное вмешательство)Боже, кто уподобится Тебе? Не промолчи, ниже укроти, Боже. Яко се врази Твои возшумеша, и ненавидящий Тя воздвигоша главу. На люди Твоя лукавноваша волею, и совещаша на святыя Твоя. Реша: приидите и потребим я от язык, и не помянется имя Израилево ктому. Яко совещаша единомышлением вкупе, на Тя завет завещаша: селения Идумейска, и Исмаилите, Моав и Агаряне: Гевал и Аммон и Амалик, иноплеменници с живущими в Тире, ибо и Ассур прииде с ними, быша в заступление сыновом Лотовым. Сотвори им яко Мадиаму и Сисаре, яко Иавиму в потоце Киссове. Потребишася во Аендоре, быша яко гной земный. Положи князи их, яко Орива и Зива, и Зевеа и Салмана, вся князи их, иже реша: да наследим себе святилище Божие. Боже мой, положи я яко коло, яко трость пред лицем ветра. Яко огнь попаляяй дубравы, яко пламень пожигаяй горы, тако поженеши я бурею Твоею, и гневом Твоим смятеши я. Исполни лица их безчестия, и взыщут имене Твоего, Господи. Да постыдятся и смятутся в век века, и посрамятся и погибнут. И да познают, яко имя Тебе Господь, Ты Един Высший по всей земли.
«Придет такое время, когда будет в России духовный рассвет. Откроются многие храмы и монастыри, даже иноверцы будут к нам приезжать креститься. Но это ненадолго — лет на пятнадцать, потом придет антихрист. Когда Восток наберет силу, все станет неустойчивым. Наступит время, когда Россию станут раздирать на части. Сначала ее поделят, а потом начнут грабить богатства. Запад будет всячески способствовать разрушению России и отдаст до времени восточную ее часть Китаю. Дальний Восток будут прибирать к рукам японцы, а Сибирь — китайцы, которые станут переселяться в Россию, жениться на русских и в конце концов хитростью и коварством возьмут территорию Сибири до Урала. Когда же Китай пожелает пойти дальше, запад воспротивится и не позволит. Многие страны ополчатся на Россию, но она выстоит, утратив большую часть своих земель. Эта война, о которой повествует Священное Писание и говорят пророки, станет причиной объединения человечества. Иерусалим станет столицей Израиля, а со временем он должен стать и столицей мира. Люди поймут, что невозможно так жить дальше, иначе все живое погибнет, и выберут единое правительство — это будет преддверие воцарения антихриста. Потом начнутся гонения на христиан; когда будут вглубь России уходить эшелоны из городов, надо спешить попасть в число первых, так как многие из тех, кто останутся, погибнут. Наступает царство лжи и зла. Будет так тяжело, так плохо, так страшно, что не дай Бог дожить до этого времени... Придет время, когда не гонения, а деньги и прелести мира сего отвратят людей от Бога, и погибнет куда больше душ, чем во время открытого богоборчества. С одной стороны, будут воздвигать кресты и золотить купола, а с другой — настанет царство лжи и зла. Истинная Церковь всегда будет гонима, а спастись можно будет только скорбями и болезнями, гонения же будут принимать самый изощренный, непредсказуемый характер. Страшно будет дожить до этих времен».
Преподобный Серафим Вырицкий (+ 1949 г.)
"Но совсем страшно становится, когда представители и духовные возглавители отдельных поместных церквей, действительно входящих в состав Единой Истинной Церкви Христовой, забывая о своём высоком призвании быть служителями дела Христова на земле, вступают в дружественные отношения и даже в самый тесный союз с врагами веры и Церкви и отдают себя в полное подчинение и рабское повиновение служителям сатаны, уже не о служении Христу-Спасителю помышляя, а лишь об угождении своим новым господам. Самая злая и опасная идея современности — это идея примирения, «сосуществования» со злом. И этой идее в настоящее время весьма многие, не исключая служителей Церкви, поддаются.
Но разве может истинная Церковь Христова как-то примириться со злом, происходящим от врага человеческого спасения — диавола? Разве может она сосуществовать с ним, не ведя против него самой решительной борьбы?
Может ли быть Церковью та организация, которая, призывает к «лояльности» служителям сатаны?
Это, конечно, уже не Церковь, а лжецерковь, или «церковь лукавнующих», по выражению Слова Божия (Пс. 25, 5), и состоять в такой «церкви» не только не спасительно, а наоборот — губительно.
Спрашивается, зачем мы об этом так часто говорим и пишем?
Затем, что наш святейший пастырский долг — предостеречь наших верующих от тех бесчисленных тонких соблазнов, которые повсюду теперь во множестве рассеяны: мы обязаны научить их распознавать истинную Церковь — учить отличить её от лжецерквей и «церкви лукавнующих». Христос-Спаситель дал нам высокое обетование, что Церковь Его не одолеют врата адовы, то есть все силы ада в их максимальном напряжении. Но отдельные верующие, отдельные пастыри и даже отдельные иерархи и целые поместные церкви, возглавляемые ими, могут отпадать от Единой Истинной Церкви, уготовляя себе и своим последователям вечную погибель в глубинах адовых.
Не напрасно Христос-Спаситель называл членов Своей Церкви малым стадом и предрекал, что когда Он вторично придёт на землю, то едва ли найдёт веру на земле?"
(Архиеп. Аверкий Таушев, т.1, "Слова и речи", стр. 380-381).
"Антихрист назовет себя проповедником и восстановителем истинного богопознания: не понимающие христианства увидят в нем представителя и поборника истинной религии, присоединятся к нему. Явит себя Антихрист кротким, милостивым, исполненным любви, исполненным всякой добродетели: признают его таким и покорятся ему по причине возвышеннейшей его добродетели те, которые признают правдою падшую человеческую природу... Предложит Антихрист человечеству устроение высшего земного благосостояния и благоденствия, предложит почести, богатство, великолепие, плотские удобства и наслаждения: искатели земного примут Антихриста, нарекут его своим владыкой. Откроет Антихрист перед человечеством подобное ухищренным представлениям театра позорище поразительных чудес... он наведет страх грозою и дивом чудес своих, удовлетворит ими безрассудному любопытству и грубому невежеству, удовлетворит тщеславию и гордости человеческой, удовлетворит плотскому мудрованию, удовлетворит суеверию, приведет в недоумение человеческую ученость: все человеки, руководствующиеся светом падшего естества своего, отчуждившиеся от руководства светом Божиим, увлекутся в повиновение обольстителю" (том IV, стр. 297).
Антихрист с восторгом будет принят отступниками от христианства, но достойно глубокого внимания и плача, как отмечают святые отцы, что сами избранники будут в недоумении относительно личности Антихриста, настолько искусно сумеет он прикрыть от внешних взоров гнездящееся в нем сатанинское зло. "Противники Антихриста сочтутся возмутителями, врагами общественного блага и порядка, подвергнутся и прикрытому и открытому преследованию, подвергнутся пыткам и казням" (там же). Все, кто откажутся поклониться Антихристу, попадут в самое мучительное и затруднительное положение: "малое число их будет казаться ничтожным пред всем человечеством и мнению их будут придавать особенную немощь, общее презрение, ненависть, клевета, притеснения, насильственная смерть соделается их жребием" (там же).
Свт. Игнатий (Брянчанинов)
«И сказал им притчу: у одного богатого человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собою: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих?
И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю бо'льшие, и соберу туда весь хлеб мой и всё добро мое, и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись.
Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?
Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет».
Евангелие от Луки гл.12, 16 - 21
Харчевой культуре (потребительству) Малевич противопоставил беспредметность. Человек должен отказаться не просто от предмета в искусстве, от предметовосприятия. Он идёт к некоторому абсолюту, и это возможно, если ты в своей жизни отказываешься от конкретного предмета. Это довольно странно: а как жить без вещей? Как жить без того, что сделал другой? Как жить без экономики, без обмена какими-то товарами?
Если развивать эти идеи, чтобы понять о чём говорить Малевич, то иногда возникает ощущение даже очень верное, что для Малевича мир беспредметности - это мир без человека. Он не только хочет закрыть старое искусство, старую культуру, экономику, которую называет харчевой, но и сам человек для него подозрителен и... А не надо ли закрыть старого человека и создать нового? Он это не произносит, но это неоднократно звучит.
Андрей Великанов
См. работу Малевича «Мир как беспредметность»
