Дневник
Для меня стихи — дом, «хочу домой» — с чужого праздника, а сейчас хочу домой — в Вашу книгу. В чем же дело? До сих пор я любила только свое и только в определенных (человека — в дневниках, стихах, письмах), т. е. беспредельных, самых непосредственных формах — самых не-формах! — человеческой беззащитности. Голого человека. Нет, ободранного человека (себя). Немудрено, что многое сходило. Всё сходило.
* * *
Любимые книги, задумываюсь, те любимые без сверху: от которых в гробу не будет спаться: M-me de Staël — Коринна, письма М-elle de Lespinasse - Жюли де Леспинас (1732 — 1776) — хозяйка парижского салона, где собирались энциклопедисты, подруга д’Аламбера.], записи Эккермана о Гёте… Перечисляю: ни одного литературного произведения, всё письма, мемуары, дневники, не литература, а живое мясо (души!). Человек без кожи — вот я. (Уже само слово я…) Под этим знаком — многое сходило.
Марина Цветаева. Записки из черновых тетрадей
(Лето 1932 г. Меня не обманули только Б. П. и P. M. Рильке. Меня (упорство моего неверия в видимость как в таковую) подтвердили только Б. П. и P. M. Р., которые оба мне были несуждены. И все поэты (которых не знала). И слово Гёте: Alles Vergängliche ist nur ein Gleichniss [162 - «Всё преходящее есть только подобие» (нем.) — слова мистического хора из финала II части «Фауста» Гете.] которое я знала, которое я явила — отродясь. (Впервые услышала его 17 л. в Мусагете [163 - Московское символическое издательство; при нем существовал кружок, так называемый «молодой Мусагет».], от одного из местных гётеянцев, таких же безнадежных как пушкинианцы, как все анцы — если только не армяне.)
Меня не обманули только все деревья, все повороты старых (исхоженных) улиц, все старые стены с молодым плющом, все — все — все.
Меня обманули только — люди, которых я пыталась, все люди (мно — ого!) которых я пыталась любить, т. е. иносказать — в другой мир, откуда — мне казалось — они, как я, родом, все — родом (вспять-сказать!) и оказавшиеся как раз тем, чему я не верила, т. е. делец — делами, поэт — стихами, любовник — губами (если не руками!), восьмиклассница — бантом. Т. е. каждая вещь своим атрибутом. Только.)
Марина Цветаева. Записки из черновых тетрадей
Те, кто видит в произведениях "примеры" теорий - не теоретики, а имитаторы. Теоретик по-гречески - паломник - созерцатель - прозреватель в видимом - истинного.
А "теоретики", которые видят в теории цель, все равно, что"христиане", которые видят цель в посте.
Увы, это какая-то болезнь эпохи - забывать о целях и принимать за цели - средства.
Татьяна Касаткина
Мне как-то пришёл на ум один образ. Представьте себе пчелу, прилетевшую на запах мёда и севшую на него. Но, сев, она сразу стала в этом меду вязнуть и тонуть. И чем больше она прилагает усилий вырваться на свободу, тем сильнее увязает. Такова и наша жизнь и наша «борьба».
Но и человек, когда увидит трепыхающуюся пчёлку, может и пожалеть её, взять и вытащить.
Так и мы. Тонем во грехах, и чем больше прилагаем своих человеческих усилий, чтобы избавиться от них, тем вернее вязнем. Но Господь, как абсолютно свободная Личность, видя наше произволение, глядишь, и пожалеет нас и спасёт.
Так что главная наша задача - ТРЕПЫХАТЬСЯ.
И понимать, что все эти наши движения никакого спасения сами по себе не приносят.
Господу важно наше произволение. Ведь если мы ЕГО любим и идем к НЕМУ и падаем на пути, то куда мы падаем? Мы ЕМУ в ножки падаем.
Не тот потому и спасается, кто не падает. А тот, кто встаёт и падает и снова встаёт, и снова падает. Но и снова встаёт.
И Господь, видящий всё и сказавший - СЫНЕ, ДАЖДЬ МИ СЕРДЦЕ, видит наше произволение и мы имеем уверение от Него Самого, что Он не оставит и поможет.
Не потому что должен. Бог АБСОЛЮТНО свободная личность. И помогает нам, потому что Сам этого желает. Из Любви, которая Он и есть. Из той Любви, которая в сердце грядущего к Нему, которую Он и вселил в нас. «Твоя от Твоих...»
Потому и так важна борьба за это произволение. К чему сердце человеческое склониться? ЧТО человек готов оставить ради Господа своего? Готов ли он конфетку не съесть - ради Господа? Вот мерило его любви и произволения - конфета. Готов ли помысел не принять? Вот мерило его любви - помысел. И говорит тогда человек - пусть я умру, но не приму помысел. Пусть я проживу день и час этот, как Ты хочешь, и умру, но не приму помысел.
Ревность и произволение.
А их так легко потерять при неправильной духовной жизни и при неправильном духовном руководстве - и в миру и в монастыре. Пыл прошёл, свеча потухла, а второй свечи зажечь не успели. И хорошо, когда человек понимает, что это болезнь, что это плохо, а не начинает говорить, что время такое, все так живут и "неча выделываться"... Живи как все и не высовывайся. "Не обещайся Богу"...
Охохонюшки
При том, конечно, что, как показывает практика, правильно устроенная обитель и правильное духовное руководство как раз и призваны обеспечить "сублимацию" этой ревности в нужном направлении и её безопасное проявление. Но это - о другом, да и подразумевает, что она есть...
Сколь бы ни были мы близки к кому-то, между нами всегда остается последняя непреодолимая пропасть; каждый из нас в одиночестве приходит в мир и в одиночестве должен его покидать"
Ирвин Ялом. Экзистенциальная психотерапия
Между губами в поцелуе
Стекло одиночества
Роже Жильбер-Леконт (Пер. Михаила Яснова)
…Без содроганий
Предстану Вечному Суду,
Где страшно нищим и пророкам,
Куда в смятении высоком
По краю пропасти бреду…
Лампада сердца догорает,
Слабеют нити бренных пут…
.........................
Поэты долго не живут –
Поэты долго умирают.
Дмитрий Киршин
* * *
«Талант – от Бога…» –
треплет ветер
Лукавящий обрывок фразы.
Богатству слова в целом свете
Предпочитают славы стразы.
Открою истинное знанье,
Поставив крест на вдохновенье:
«Талант – от Бога наказанье,
Бездарность же – благословенье».
Дмитрий Киршин
Вместе с словесностью древнерусской («Слово о Законе и благодати» - С.К.) возникает и философия. Главное отличие русской религиозной философии в том, что она совпадает с поэзией. Не только в своих высших проявлениях, но и в своих истоках. Именно поэтому западная догматическая философия (академическая) отказывает нам в том, что у нас есть философия. С этим я сталкивался в Германии - надеюсь кого-то я сумел переубедить. Но этот узкий либерально-догматический подход остаётся всё таким же.
Владимир Микушевич
Аристотель различал поэзию, возвещающую то, что могло бы быть, и историю, повествующую о том, что было, так что история - всего лишь литературный жанр, предполагающий: было то, о чём говорит история, ибо невозможно установить, что было, что не было, и поэтому поэзия достовернее истории.
Владимир Микушевич. «Креациология, или наука творчества»
Соприкосновение с Россией приобретает для Рильке также более интимный творческий смысл. В России он открывает самого себя. Вряд ли можно усмотреть в книге «О монашеской жизни» подлинную православную религиозность или распознать в монашестве Рильке настоящее русское монашество.
* * *
Русский философ Фёдор Степун в своей статье «Трагедия мистического сознания» высказывает сомнение, Бог ли это «в прекрасной книге Райнера Марии Рильке»: «Так его синтез кончается, в сущности, уничтожением Бога в религиозной жизни человека, как жизни подлинно религиозной» (Логос, 1911 - 1912, Мусагетъ. С.140). Но философ допускает при этом характерную ошибку. Он выводит поэзию Рильке из мистической традиции, тогда как мистический опыт, наоборот, выводится в данном случае из поэзии Рильке. Очевидно, Степун воспринял книгу Рильке в духе русского богостроительства по Горькому или по Богданову. Для богостроительства Бога нет, пока его не построят, а у Рильке тот строит Бог, кого строит Бог. Бог - антипод монаха и его alter ego. Снова вспоминается Ангел Силезский:
Я знаю: Божеству грозит исчезновенье.
Бог тоже умер бы со мной в одно мгновенье.
Монаха нет без Бога, но и Бога нет без монаха, ибо существование того и другого в их соотнесённости.
Монашество в книге Рильке - влечение к вещи, так как в ней Бог, и отречение от вещи, так как Бог не только в ней, но и в других вещах.
Владимир Микушевич. Жизнь и поэзия Рильке
Псевдоправославие считает, что озаботиться чужой бедой - это чуть ли не оскверниться. Все так святы, что понятное даже оленям, стало непонятно христианам? Но ведь если додумать эту позицию до конца, так и победа в Великой Отечественной станет грехом...
Народа - нет, есть только своя задница, так выходит?
Говорят, мы на Индию равняемся...
«Огромная масса индийцев привыкли жить в бедности... Достаточно сказать, что 732 млн индийцев (54% населения) - это официальные цифры, которые в индийской статистике - у них нет доступа к туалетам. Ни к каким: ни к общественным, ни к частным. В Китае эта цифра 25% (т.е 340 млн). В таких странах как Эфиопия - 93%».
При этом разрыв между богатыми и бедными в России больше, чем в кастовой Индии.
«По такому показателю как концентрация богатств в руках 1% населения - у России этот показатель 1 к 71.Следом за нами идёт Индия - 1 к 49.Среднемировой - 1/46».
Андрей Фурсов
Сербы называют встречу радостью, потому что всякая встреча от Бога, потому что всякая встреча — это мгновение, когда люди оказываются лицом к лицу иногда на очень короткое мгновение, а вместе с тем и навсегда, ибо, раз встретившись сердцем, верой, любовью, общей надеждой, под сенью общего креста, под сиянием общего грядущего победного воскресения, уже расстаться нельзя, расстояния земли людей не разлучают. Мы все это знаем: жизнь далеко разводит близких, родных, а сердца остаются соединенные неразлучно такою любовью, которая только на небе может расцвести полной радостью и воссиять полной своей славой.
Все мы молимся о том же: молимся, чтобы радость пришла на землю; слышим из десятилетия в десятилетие слова Исайи, которые он сказал именем Господним: "Утешайте, утешайте народ Мой!". Бог знает, какая скорбь настигла наш современный мир везде, — скорбь охладевающей любви, скорбь разъединенных семейств, скорбь войн, скорбь ненависти, многие, многие скорби. Он это знает, и вместе с тем Он зовет нас не только не унывать, но надеяться еще ярче, еще пламеннее. Вспомните Его слова в Евангелии: когда вы услышите обо всем, о чем Я говорил (а говорил Он о приближении страшного конца Иерусалима), когда вы услышите о войнах, о слухах брани, и о голоде, и о бедах — восклонитесь, то есть поднимите голову, потому что спасение близко... И это спасение все ближе и ближе. И это спасение выражается двояко: когда постепенно обнищание наше становится по-человечески все безнадежнее, то все шире и шире, все глубже раскрывается перед нами возможность познать Царствие Небесное.
Митрополит Антоний (Блум). Любовь всепобеждающая
В Литургии святого Василия Великого есть такие слова: "Благих благими сохрани, а злых благими сотвори Твоею благостию". И вот мы живем в мире, где есть добрые и злые. Дай Бог, чтобы мы были среди добрых, среди Христовых, среди тех, которым Господь сказал: Как Меня послал Отец, так и Я вас посылаю... Можно прибавить из другого места евангельского: как овец среди волков. Войти в мир кротостью, любовью, беззащитностью, готовностью все отдать, чтобы другой обогатился надеждой, чтобы поверил он в любовь, — вот к чему мы призваны. Сила Божия в немощи совершается , а сила человеческая всегда может разбиться о большую силу. Только простота голубиная, только любовь неодолимы ничем, но лишь настоящая любовь, любовь, о которой говорил апостол Павел: не пристрастная, не та любовь, которой мы выбираем любимых и откидываем нежеланных, а та любовь, которая, как солнце Божие, светит и на добрых и на злых, потому что хочет добра злым, желает и им стать детьми Царствия Божия, а не погибнуть во тьме кромешной.
Митрополит Антоний (Блум). Любовь всепобеждающая
