Дневник
Стихи сами ищут меня, и в таком изобилии, что прямо не знаю — что писать, что бросать. Можно к столу не присесть — и вдруг — всё четверостишие готово, во время выжимки последней в стирке рубашки, или лихорадочно роясь в сумке, набирая ровно 50 копеек. А иногда пишу так: с правой стороны страницы одни стихи, с левой — другие, рука перелетает с одного места на другое, летает по странице: не забыть! уловить! удержать!.. — рук не хватает!
Марина Цветаева
Очевидно, что христианство — этот таинственный духовный дар Божий человекам — удаляется неприметным образом (для невнимающих своему спасению) из общества человеческого пренебрегшего этим даром. Надо увидеть это, чтоб не быть обманутым актерами и актерством благочестия; увидев это, надо отвратить взоры от грустного зрелища, чтоб не подвергнуться пороку осуждения ближних, надо обратить взоры на самих себя, позаботиться о собственном спасении, так как милость Божия еще дарует возможность спастись тем, которые произволяют спастись.
Свт. Игнатий (Брянчанинов). Письма к мирянам
Да, свобода действительно это: состояние, когда два человека так друг друга любят, с таким глубочайшим уважением друг к другу относятся, что они не хотят кромсать друг друга, менять друг друга, они взаимно в созерцательном положении, то есть они друг на друга смотрят как на – говоря уже христианским языком – икону, как на живой Божий образ, который нельзя трогать: перед ним можно преклониться, он должен явиться во всей красоте, во всей глубине, но перестраивать его нельзя.
Митрополит Антоний (Блум). О свободе и подвиге
* * *
Человек любящий дает, хочет давать. Но для того, чтобы давать, для того, чтобы давать совершенно, давать, не делая получающему больно, нужно уметь давать. Как часто бывает, что мы даем не по любви, настоящей, самоотверженной, щедрой любви, а потому, что, когда мы даем, в нас нарастает чувство своей значительности, своего величия. Нам кажется, что давать — это один из способов утвердить себя, показать себе самому и другим свою значительность. Но получать от человека на этих условиях — очень больно. Любовь только тогда может давать, когда она забывает о себе.
Митрополит Антоний (Блум)
Растворение в любой безличности и несвободе — окаменение и смерть (Юрий Лотман)
Вот это правда про русских. Сверчок безобиден и беззащитен, его обидеть - грех, в отличие от того или иного «людоеда».
быть убитым -
входит в обязанности врага.
*
У нас была чистая совесть людей,
посмотревших в глаза войне.
И мы слишком много видели днем,
чтобы видеть еще во сне.
Мы спали, как дети,
*
У нас была чистая совесть людей,
посмотревших в глаза войне.
И мы слишком много видели днем,
чтобы видеть еще во сне.
Мы спали, как дети
*
А сапог был большой -
сорок третий номер,
с гвоздями на каблуке,
и мы не успели еще подумать,
как он стоял на сверчке.
Мы решили, что было б смешно сердиться,
и завели разговор о другом,
но человек из соседней юрты
был молча объявлен нашим врагом.
Немецкий писатель-романтик Жан Поль: «Я имею счастье быть несчастным». Хорошо его объясняет русский писатель и поэт Николай Некрасов: «Счастливые глухи к добру».
О том же размышляет и французский писатель Ромен Роллан в «Очарованной душе»: «Надо двигаться! Если остановишься, то упадешь… Нет, ты не упадешь! Тебя поднимут страдания».
Как вспоминает Д.С. Мережковский, его отец познакомился с Достоевским у вдовы поэта А.К. Толстого С.А. Толстой в 1880 г., а затем повез сына на квартиру писателя, чтобы тот смог оценить стихи Д.С. Мережковского, причем на слова Достоевского: «Чтоб хорошо писать — страдать надо, страдать!», Мережковский возразил: «Нет, пусть уж лучше не пишет, только не страдает!».
Великие произведения искусства выбираются историей лишь из числа произведений «исповеднического» характера. Только то, что было исповедью писателя, только то создание, в котором он сжёг себя дотла, — для того ли, чтобы родиться для новых созданий, или для того, чтобы умереть, — только оно может стать великим.
Александр Блок. Письма о поэзии
Человек — это существо, которое всегда находится в состоянии становления, и вся история может быть определена как история его усилия стать человеком. Человек не существует — он становится… И вы, люди Запада, и мы, с Востока, находимся в одной исторической точке, поскольку история не совпадает с хронологической последовательностью событий. То, что происходит сегодня, я думаю, сходно по своей природе с тем, что предъявили нам Первая и Вторая мировые войны; мы в той же точке, где были порождены эти катастрофы, в основании, в недрах европейской культуры; перед нами все та же опасность и та же ответственность.
Как иначе можно было бы определить эту ответственность? Уже неоднократно говорилось: опасностью является современное варварство. Варвар же — это человек без языка. Таково греческое определение варвара. Ясно, конечно, что и персы, и другие народы, окружавшие греков, имели язык. Однако греки понимали под языком некое артикулированное пространство присутствия всего того, что открыто опыту, желанию и мысли. Публичное «обкатывание» выкриков на агоре и составляло язык1. И мы должны осознавать тот факт, что человек наг перед миром, что он человек лишь потому, что имеется это заполненное пространство языковых артикуляций бурлящей агоры, которая опосредует почти бессильные — перед сложностью человека — усилия индивида и которая позволяет ему формулировать свои собственные мысли, то есть позволяет ему мыслить то, что он мыслит.
Основная страсть человека — это осуществиться, дать родиться тому, что только-только зарождается. Вам хорошо известно, насколько это трудно. Чаще всего история — это кладбище неудавшихся рождений, позывов к свободе, мысли, любви, чести, достоинству, так и оставшихся в чистилище для душ нерожденных. Опыт подобного «нерождения» того, что есть я сам, был глубоко пережит мною — это мой личный опыт. И как раз благодаря ему, повторяю, я и понял, что заглавная страсть человека — это осуществиться. Но осуществиться можно лишь в пространстве языка, в артикулированном пространстве, и именно оно есть наша цель. У себя в стране мы достаточно поздно подходим к выполнению этой задачи, хотя здесь я согласен с Полем Валери, который говорил, что «в человеке еще не весь человек». Моя мысль сводится именно к этому: бо́льшая часть человека — вне его. Она в том пространстве, о котором я говорил, определив его как «пространство языка», и теперь лишь добавлю, что человек — это весьма и весьма длительное усилие.
---
1 Исправлена ошибка предыдущих изданий («Шум от криков, стоящий на агоре, и составлял язык»). Ср.: «Такие редуктивные ситуации привилегированны, потому что из них видно то, что не видно в обычных случаях, например в тех случаях, когда нормально действуют усложняющие механизмы жизни, мускулы, когда мнение и идея вырабатываются не только в человеческой голове, а через приставленную к ней мускулатуру мысли и пространство общественного мнения, гласного обкатывания (катания маленького, жалкого, беспомощного шарика мысли на агоре, и такого катания, при котором этот маленький шар, который как снежинка растворился бы, разрастается в снежный ком, обрастает и становится иногда даже красивой снежной бабой» («Вильнюсские лекции по социальной философии»); «Только в движении, путем естественного обкатывания представлений и опыта в связном пространстве «агоры» человек узнаёт, что он на самом деле думает или почувствовал» («Если осмелиться быть» в сборнике «Сознание и цивилизация»). — Прим. ред.
Мераб Мамардашвили. Европейская ответственность
Когда нечистое сердце беседует с нечистым сердцем — это война. Когда нечистое сердце беседует с чистым сердцем — и это война. И только когда чистое сердце беседует с чистым сердцем, сие есть радость, мир и — чудо.
Свт. Николай Сербский. Беседы на Евангелия, Ч.3
Благовещение Пресвятой Богородицы. Евангелие архангела Гавриила
Терпение, прощение и радость суть три главные особенности Божественной любви. Сии суть особенности и всякой истинной любви — если вообще существует какая-либо иная любовь, кроме Божественной! Любовь без этих трех особенностей — не любовь. И если ты что-либо иное назовешь любовью, это то же самое, что козу или свинью назвать овцою.
Свт. Николай Сербский. Три главные особенности Божественной любви
Надо любить ту вселенную, которая может быть, а не ту, которая есть. Невозможное – невеста человечества, и к невозможному летят наши души… Невозможное - граница нашего мира с другим. Все научные теории, атомы, ионы, электроны, гипотезы, - всякие законы - вовсе не реальные вещи, а отношения человеческого организма ко вселенной в момент познающей деятельности...
Андрей Платонов. Из письма М. А. Кашинцевой. Осень, 1922
Я «засыпаю», когда во мне пробуждается настоящая полная жизнь.
Я и стихи пишу во сне в большинстве. Мне нужно далеко отходить от Вас, «засыпать», чтобы видеть Вас в ослепительном свете.
Я «засыпаю», когда во мне просыпается душа. Поймите меня прямо.
Мир этот должен погаснуть, глаза закрыться, чтобы видны были все другие миры.
А. Платонов. Из письма М. А. Кашинцевой. 1921 г., Воронеж
* * *
Злоба и вражда в нашей жизни действительны, а любовь призрачна.
Владимир Соловьёв. Духовные основы жизни
В моей жизни есть две биографии: биография насморков, потребления пищи, сварения, прочих естественных отправлений; считать биографию эту моей - всё равно, что считать биографией биографию этих вот брюк. Есть другая: она беспричинно вторгается снами в бессонницу бденья; когда погружаюсь я в сон, то сознанье витает за гранью рассудка, давая лишь знать о себе очень странными знаками: снами и сказкой.
Андрей Белый, Записки чудака
Знающая любовь и любящее знание всегда хоть чуть-чуть, но обязательно несут в себе стремление к небывалому.
Алексей Лосев
Люби лишь то, что редкостно и мнимо,
что крадется окраинами сна,
что злит глупцов, что смердами казнимо,
как родине, будь вымыслу верна.Наш час настал. Собаки и калеки
одни не спят. Ночь летняя легка.
Автомобиль проехавший навеки
последнего увез ростовщика.Близ фонаря, с оттенком маскарада,
лист жилками зелеными сквозит.
У тех ворот — кривая тень Багдада,
а та звезда над Пулковом висит.Как звать тебя? Ты полу-Мнемозина,
полумерцанье в имени твоем,
и странно мне по сумраку Берлина
с полувиденьем странствовать вдвоем.Но вот скамья под липой освещенной...
Ты оживаешь в судорогах слез:
я вижу взор, сей жизнью изумленный,
и бледное сияние волос.Есть у меня сравненье на примете
для губ твоих, когда целуешь ты:
нагорный снег, мерцающий в Тибете,
горячий ключ и в инее цветы.Ночные наши бедные владенья,
забор, фонарь, асфальтовую гладь
поставим на туза воображенья,
чтоб целый мир у ночи отыграть.Не облака, а горные отроги,
костер в лесу, не лампа у окна.
О, поклянись, что до конца дороги
ты будешь только вымыслу верна...Под липовым цветением мигает
фонарь. Темно, душисто, тихо. Тень
прохожего по тумбе пробегает,
как соболь пробегает через пень.За пустырем, как персик, небо тает:
вода в огнях, Венеция сквозит, —
а улица кончается в Китае,
а та звезда над Волгою висит.
О, поклянись, что веришь в небылицу,
что будешь только вымыслу верна,
что не запрешь души своей в темницу,
не скажешь, руку протянув: стена.
1938
Владимир Набоков. Стихотворение из романа «Дар»
Живите, государи мои, люди русские, в ладу со своею старою сказкою. Чудная вещь старая сказка! Горе тому, у кого её не будет под старость!
Николай Лесков. Соборяне
…Нас тянет сердца глубина,
А голос собственный пугает…
Иннокентий Анненский. В открытые окна
ДОВОД В ПОЛЬЗУ НЕВРАЗУМИТЕЛЬНОСТИ
Если мысли тебе не наносят визиты,
В легкий туман свою речь погрузи ты.ПАРАДОКС ЖИЗНИ
Когда я думаю о замысле Творца,
когда меня загадка жизни мучит,
встают перед глазами два ларца
и в каждом заперт
от другого ключик.КАК СОЗДАВАТЬ ИДЕИ
Создание новых идей —
операция,
доступная всем
и довольно несложная:
достаточно знать,
в каких концентрациях
смешать очевидное
и невозможное.ПО ОБЕ СТОРОНЫ СУДЬБЫ
Я с детства
к лукавым загадкам отнес
Шекспиром поставленный
вечный вопрос.И вот озарил меня
истины свет:
и быть и не быть — вот в чем ответ.В МЕРУ ВОЗМОЖНОГО
Сильный и мудрый
свой долг сознает
вести наши судьбы
из года в год.В моих же силах
лишь день за днем
дать жизни идти
своим путем.В ОДИН МИГ
Когда ты образ вечности постиг,
Вся жизнь вмещается в единый миг.
Пит Хейн. Груки
Умным правит краткий миг,
глупый знает все из книг.
Умный глупому не пара.
Умный груз, а глупый тара.
Даниил Хармс
Ибо там, где очищение, там и озарение; без первого не подаётся второе.
Свт. Григорий Богослов
Страна, которой нет
По той стране, которой нет, тоскую.
Ведь то, что есть — желать душа устала.
А светлая душа серебряные руны
Поет мне о стране, которой нет.
Там исполнение желаний наших.
Там нет цепей. Там лунная роса
Ложится на пылающие лица.
Я жизнь свою в горячке прожила.
Но как мне удалось, сама не знаю,
Найти страну, которой нет.
А в той стране, в сияющей короле,
Мой навсегда возлюбленный живет.
— Любимый мой! — зову я. Ночь молчит.
Высоко свод вздымается небесный,
И в бесконечных голубых глубинах
Теряется мой голос...
Но дитя
Страданий человеческих превыше
Небесных сводов простирает руки
И слышит сердцем: Я есть тот, кого
Ты любишь ныне и обречена
Любить всегда...Эдит Сёдергран
«Человечество все время (и возможно, это и есть конститутивный признак человечества) занималось тем, что создавало способы говорить о том, о чем невозможно говорить. Ребенок овладевает языком, пытаясь говорить о том, о чем он еще не может сказать. Если любой изучающий язык не пытается говорить о том, о чем еще не может сказать – он не освоит язык никогда. Если человечество перестанет говорить о том, о чем говорить невозможно, – оно перестанет расти. В тот момент, когда несказанное появляется в сознании посредством картинки-мифа, оно уже входит в область наличного. Когда мы начинаем о нем говорить – значит, мы его осваиваем, вводим в область нашей реальности, расширяем ее, захватываем новый ее уровень. Если мы что-то «затаскали» – это просто значит, что какие-то прежде насущные и действующие в нашей жизни смыслы приходят в негодность – и это значит, что прорастают новые смыслы. Слова «мой защитник» или «мой повелитель» звучат пошло именно потому, что сгнили и отсохли стоявшие за этими словами частные истины нашей жизни. Мы приучаемся смотреть как на равного – на возлюбленную / возлюбленного, на ребенка, на слабого, на инвалида. Мы приучаемся не опекать их, а сотрудничать с ними, понимая все больше, что не бывает отдачи в одну сторону, и что, соответственно, ложны все идеи иерархий – потому что иерархия (как миф) была оправдана только тем, что облегчала течение силы, благодати, знания с высот в низины».
Татьяна Касаткина. «Разговор о любви с Татьяной Касаткиной»
Одни видят что есть и спрашивают почему. Я вижу что могло бы быть и спрашиваю «почему нет?»
Пабло Пикассо
Писатели, которых мы называем вечными или просто хорошими и которые пьянят нас, имеют один общий и весьма важный признак: они куда-то идут и Вас зовут туда же... Лучшие из них реальны и пишут жизнь такою, какая она есть, но оттого, что каждая строка пропитана, как соком, сознанием цели, Вы, кроме жизни, какая есть, чувствуете ещё ту жизнь, какая должна быть, и это пленяет Вас.
А. П. Чехов
«Ваше чувство не ко мне, а к кому-то другому»
Близкое по теме здесь.
«Мое дело говорить истину». Сократ
Виктор Арсланов. Лекция 15. Аристотель: искусство как «невозможное, но вероятное»
Татьяна Касаткина. Гуманитарные науки и понятие «духовности»
