Дневник
На созерцании человек обучается, а на отношении к людям совершенствуется. (Полюбить человека труднее, чем изумляться мирозданием, но первое - школа). Из изумление можно только любить. Видя несовершенство мира (что творят люди и демоны), человек не рационально объясняется, а действует из состояния изумления.
Евгарий Понтийский созерцание называет последней одеждой ума, которую совлекают. Из опыта изумления ты учишься другому - различать лицо и действие божественной силы не только в неодушевленных творения но и в лице человека - действуя на его поступки благие и неблагие, исходя уже из опыта изумления.
Глазами Адама. «Естественное созерцание» сирийских мистиков
Философия приходит в движение только благодаря своеобразному скачку, в котором наша собственная экзистенция посвящается сущностным возможностям человеческого бытия в целом. Для этого скачка решающим является: во-первых, предоставление пространства для сущего в целом; потом — свободное отпускание себя в Ничто, т. е. избавление от божков, которые у каждого есть и у которых каждый имеет обыкновение прятаться; наконец — допущение размаха этой безопорности, чтобы в своих взлетах она постоянно возвращалась к основному вопросу метафизики, самим Ничто вынужденному: почему вообще есть сущее, а не, наоборот, Ничто?
М. Хайдеггер. Что такое метафизика? Пер. В. В. Бибихина
Скажи матери, что как бы ни вели себя собаки и самовары, всё равно после лета должна быть зима, после молодости старость, за счастьем несчастье и наоборот; человек не может быть всю жизнь здоров и весел, его всегда ожидают потери, он не может уберечься от смерти, хотя бы был Александром Македонским, — и надо быть ко всему готовым и ко всему относиться как к неизбежно необходимому, как это ни грустно. Надо только, по мере сил, исполнять свой долг — и больше ничего.
А.П. Чехов
Письмо М.П. Чеховой, 13 ноября 1898 года. Ялта
"Слово Мое, которое исходит из уст Моих, – оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его". Исайя 55, 11
«Сергей Сергеевич Аверинцев рассказывал мне, как летом 1986 года он снимал дачу рядом с железной дорогой. Поезда мешали ему спать. Наконец он решил: проносятся не поезда, а проезжают люди со своими заботами и мыслями. И шум поездов перестал раздражать его. Он стал спать. Надо развивать в себе благожелательное, "понимающее" отношение к окружающему, и тогда станет легче жить. Злые люди живут короче, чем добрые».
Дмитрий Лихачёв
"И третий образ – это образ людей гадаринских, которые знали, в каком состоянии этот бесноватый, видели ужас его бесноватости и слышали о том, что Христос его исцелил и какой ценой: цена была погибель их стада. И они пришли ко Христу, прося Его уйти, оставить их пределы, не творить более чудес, которые им дорого стоят: даже не жизни, не покоя, а вещественного богатства... Вот о чем они просили: Уйди от нас! Твои чудеса, Твоя Божественная любовь слишком для нас накладны – уйди!"
Митрополит Антоний Сурожский
«У писателя Александра Степановича Грина был в тихом Старом Крыму невзрачный пёсик-дворняга Тобик. Пёсика этого вся улица, где жил Грин, несправедливо считала дураком.
Когда соседской цепной собаке — лохматому Жоре — хозяйка выносила миску с похлёбкой, Тобик продирался в соседский двор через лаз в заборе, но к миске не подходил, страшась предостерегающего Жориного рыка.
Тобик останавливался в нескольких шагах от Жоры, но так, чтобы тот не мог его достать, становился перед Жорой на задние лапки и «служил» долго и терпеливо.
Так он привык выпрашивать кусочки еды у людей. Но Жора не давал ему даже понюхать похлёбки.
За это стояние на задних лапках перед такой же собакой, как и он сам, люди считали Тобика дураком: зря, мол, старается.
Точно так же Тобик выпрашивал кусочки еды у самого Грина, и всякий раз удачно. Хозяин был молчаливый и очень добрый человек. Обращаясь к Тобику, он говорил ему: «Дружище!»
Косясь на Тобика, Жора рычал и давился. Он торопливо лакал похлёбку, а глаза у Тобика мутнели от тоски напрасного ожидания. Иной раз даже слёзы появлялись у него на глазах, когда Жора кончал есть похлёбку и тщательно, до блеска вылизывал пустую миску. После этого Жора ещё долго обнюхивал землю вокруг миски — не завалилась ли там какая-нибудь косточка.
— Ну и дурак ваш Тобик, — злорадно говорили Грину соседи — Нет никакого соображения у этой собаки.
На это Грин спокойно отвечал соседям:
— Не дурак, а просто умная и вежливая собака.
В спокойствии гриновского голоса слышался нарастающий гнев, и соседи, всю жизнь привыкшие лезть в чужие дела, уходили, пожимая плечами, — лучше подальше от этого человека.
Я увидел Тобика после смерти Грина. Он ослеп, как говорили, от старости. Он сидел на пороге глинобитного белого дома, в котором умер Грин, и солнце отражалось в его жёлтых беспомощных глазах. Услышав, как скрипнула за мной калитка, он встал, неуверенно подошёл ко мне, ткнулся холодным носом в ноги и замер. Только старый и пушистый его хвост помахивал из стороны в сторону и поднимал белую известковую крымскую пыль.
— Давно он ослеп? — спросил я.
— Да после смерти хозяина. Всё тоскует, всё ждёт...
Константин Паустовский
«Дружище Тобик»
Джек Лондон, "Дочь Снегов":
"Наша раса — раса деятелей и борцов, раса победителей земного шара и завоевателей новых стран. Мы трудимся, боремся и не отступаем от своей задачи, каким бы безнадежным ни казалось положение. Мы стойки и упорны, но в то же время умеем приспособляться к самым разнообразным условиям. Да разве могут когда-нибудь индусы, негры или монголы одолеть тевтонов? Индусы, правда, устойчивы, но зато они лишены способности приспособления. Если они не приспособляются, их ждет смерть. Но, пробуя примениться к новым условиям, они все равно точно так же погибают. Негр умеет приспособляться, но он покорен по натуре и нуждается в руководстве. А китайцы неподвижны и совершенно лишены гибкости. Англосаксы обладают всеми качествами, которых не имеют другие расы. Кому же по справедливости принадлежит будущее и господство над миром?
— Вы забываете славян, — возразил Корлис.
— Славян! — Лицо ее омрачилось. — Да, правда, славян. Единственная юная раса в этом мире молодых людей и седобородых старцев. Но она вся еще в будущем, и будущему принадлежит решение. Пока же мы подготовляемся. Быть может, нам удастся уйти вперед настолько, чтобы помешать росту этой юной расы. Ведь раздавили же испанцы ацтеков только потому, что они были сильнее их в химии и умели делать порох. Неужели же мы, имея в своем распоряжении весь мир с его неистощимыми ресурсами, вместив в себя все его знания, не сумеем придушить славян, прежде чем они попробуют помериться с нами силами?"
Любовь – это не обязательно отношение к определенному человеку; это установка, ориентация характера, которая задает отношение человека к миру вообще, а не только к одному "объекту" любви. Если человек любит только кого-то одного и безразличен к остальным ближним, его любовь – это не любовь, а симбиотический союз. Большинство людей уверены, что любовь зависит от объекта, а не от собственной способности любить. Они даже убеждены, что, раз они не любят никого, кроме "любимого" человека, это доказывает силу их любви. Здесь проявляется заблуждение, о котором уже упоминалось выше, – установка на объект. Это похоже на состояние человека, который хочет рисовать, но вместо того чтобы учиться живописи, твердит, что он просто должен найти достойную натуру: когда это случится, он будет рисовать великолепно, причем произойдет это само собой. Но если я действительно люблю какого-то человека, я люблю всех людей, я люблю мир, я люблю жизнь. Если я могу сказать кому-то "я люблю тебя", я должен быть способен сказать "я люблю в тебе все", "я люблю благодаря тебе весь мир, я люблю в тебе самого себя".
Эрих Фромм
Татьяна Касаткина:
Этот мой пост может сильно травмировать гуманистические чувства. Так что, может быть, лучше пролистать.
Недавно у меня в ленте один хороший человек написал, что не понимает этого христианского Бога, который поступил с людьми так, как ни один сколько-нибудь приличный и психологически подкованный отец не поступит со своим сыном. То есть - не научил, не дал возможности исправиться, не помог в этом исправлении - а выгнал со двора в дикую пустыню и, типа, дальше сами.
В этом описании сразу видно, что человек представляет себе оступившихся людей примерно как школьников-подростков, получивших двойку (даже, скорее, тройку) - а с ними за это вот так.
Я не буду даже здесь говорить, что Адам - не школьник-подросток, а мудрейшее существо, дававшее истинные имена всему сотворенному (если мы вспомним, что творилось все словом - это значит, что он мог прозреть это слово сквозь образованную словом плоть и позвать тварь ее истинным именем).
Но школьник-подросток тут нерелевантен по другой причине.
Тут должна быть совсем другая картинка - и она может сильно повредить наши нежные чувства.
Представьте, что вы приходите домой, а ваш сынок, который еще вчера говорил с вами о прекрасном и нежно любил животных, разгрыз пузо еще живой кошки, сидя на корточках уплетает ее внутренности, его физиономия в крови и пухе - и он смотрит на вас с интересом - и вы понимаете, что смотрит он не в глаза - а на ваш живот...
Вот это произошло в грехопадении, а не детка тройку получила.
Те, кто мог беседовать с Богом, стали дикими свирепыми неумными коварными и наглыми существами, готовыми сдать другого, чтобы увернуться самому: "жена, которую Ты мне дал, она мне дала - и я ел".
Если при рассуждении о Божественной несправедливости будет учитываться эта картинка - то рассуждение наше будет иметь хоть какое-то отношение к действительности.
