Дневник
Растение можно уговорить? А человека.... ?
Как Лютер Бербанк уговорил кактус.
Лютер Бербанк (Burbank, Luther) (1849 – 1926) – американский ученый-селекционер и садовод. Создал множество новых форм растений «для желудка», таких как знаменитый картофель «Лютер Бербанк», более 100 сортов слив (в том числе – без косточек), а также множество растений «для глаз» - например гвоздику, меняющую цвет в течение дня, и других декоративных растений.
Поначалу Бербанк не был признан другими учеными, считавшими его самоучкой, а выведенные им растения - результатом счастливого стечения обстоятельств.
Между тем американский селекционер-самоучка был чудотворцем растительного мира. Среди его созданий - маргаритка размером с блюдце, белая ежевика, желтая земляника, голубой мак....
Лютер Бербанк преподавал в Стэндфордском университете, являлся членом многих садоводческих обществ как Америки, так и Европы.
Бербанк вывел много замечательных фруктов и дивных цветов, но он никогда не останавливался и перед труднейшими опытами, требовавшими напряжения всех его сил и походившими скорее на героический подвиг, чем на мирные занятия растениевода-оригинатора.
Таким многолетним подвигом была работа Бербанка над выведением «кактуса без колючек». Больше шестнадцати лет напряженного труда, неистощимой изобретательности и неустанных наблюдений затрачено было им на опыты с кактусами.
Бербанк с самого начала своих опытов с кактусами знал, за какое смелое и малообещающее дело он берется. Ему предстояло разоружить и сделать вполне съедобным кактус — растение, выработавшее свои особенности (и в том числе имеющие защитное значение - колючки) в обостренных условиях пустыни, на грани жизни. В процессе естественного отбора в бесчисленных поколениях, выдержавших борьбу с невзгодами пустыни, кактус выработал чрезвычайную устойчивость своих характерных черт организации.
Бёрбанк писал:
«Самые тщательные, дорогие и самые утомительные эксперименты, которые я когда-либо предпринимал, были проделаны над кактусом. В общей сложности я потратил на эту работу больше шестнадцати лет… Моя кожа походила на подушку для иголок, столько торчало в ней колючек… Иногда у меня на руках и лице было их так много, что я должен был срезать их бритвой или соскабливать наждачной бумагой…
Мне пришлось иметь дело с глубоко укоренившейся особенностью кактуса, почти такой же древней, как и само растение, потому что оно должно было с самого начала покрыться этим предохранительным панцирем, чтобы не оказаться жертвой ищущих пищи животных. Моя работа подвигалась медленно, и я терпел много поражений… Быть может потребуются сотни поколений, пока кактус не будет больше думать о колючках при образовании семян».
Лютер Бербанк пытался, как ученый, добиться результата биологическим путем. И ничего не вышло.
Но наконец ему удалось вывести кактус без колючек... Знаете, как?
Этот талантливый ученый просто УГОВОРИЛ кактус убрать иголки!
Все знают, что можно разговаривать с растениями. Бербанк начал уговаривать кактус, и кактус его послушался в конце концов!
Слова Лютера Бербанка, ученого, подтвержденные личным опытом, могут стать лучшим советом для садоводов и для всех людей вообще.
Слова, идущие от самого сердца:
«Секретом лучшего разведения растений, помимо научного знания, является любовь».
Инет
Оказывай честь брату пред знакомыми его, и будешь почтен пред Господом.
Преподобный Ефрем Сирин
------
Я часто вижу вокруг сeбя, как люди обeсцeнивают то, что им дали...
Нeважно что — вниманиe, вeщь, дeньги, отношeниe, поступок.
На самом дeлe мы никогда нe знаeм, каких сил стоит людям дать другому хоть что-то. Иногда это послeдниe рeсурсы.
Как тяжeло нeкоторым людям просто обнять друг друга или сказать добрыe слова.
Вeрьтe в искрeнность и благодаритe искрeннe, как за огромную драгоцeнность.
Вы никогда нe знаeтe, что там за кулисами.
Просто помнитe: нам никто ничeго нe должeн и поэтому каждый добрый шаг в нашу сторону — вeличайшee богатство...
Юлия Рублeва
Димитрию Эстрину.
То воскресенье у меня пошло наперекосяк с утра. Оно началось с пропущенного звонка одного из твоих птенцов (ты предупреждал, да), в половине девятого утра (мимо всех условий звонить после полудня, ага). Потом это чудо разнесло мне день в мелкие дребезги и только полпятого вечера наконец соизволило определиться с временем встречи, о которой оно само же и попросило. Не буду уж говорить, чему встреча оказалась посвящена и в каком виде птенец явился, тебя бы все равно не удивило ни то, ни другое. Но самым умилительным во всем сюжете было то, что сие чудо соизволило мне сообщить о том, что ты в реанимации, ну… в, общем, когда тебя уже не спасли, как я узнала, вернувшись домой и открыв ленту ВКонтакта. До того птенец настойчиво требовал внимания, и я им занималась, несмотря на зудящее в виске ощущение безнадежно уходящего времени. Говорить про свои переживания по этому поводу не буду - я, собственно, о другом.
У американских младших подростков есть дурацкая игра «курица». Толпа бежит наперегонки к краю обрыва повыше, лучше в высокой траве или по хлебному полю. Выигрывает, предсказуемо, тот, кто остановится последним, у самого края. А проиграть можно двумя способами, и один – окончательный. Американская глубинка, как ты в курсе, в основном одноэтажная, паркур и фриран в ней не водятся в принципе, тарзанки не прижились, возможностей развлечься зацеперством или руферством не наблюдается за отсутствием железных дорог, крупных строек, трансформаторных будок и заброшек, а для подростковой спелеологии не те грунты. Так что «курица» (в некоторых местностях «куропатка») - вполне способ занять время и добыть себе ярких впечатлений в скучной повседневной жизни.
Название повести Сэлинджера «Над пропастью во ржи», или «Ловец во ржи», зависит от перевода, отсылает именно к этой игре. Герой книги в самом финале повести, собрав мордой всю щебенку сюжета, говорит, что хочет быть ловцом во ржи, тем, кто страхует остальных, не давая им упасть с обрыва. Он, сам ребенок в том же ржаном поле, не имеет ни средств, ни возможностей защитить других, но все равно смеет хотеть этого. Из последних абзацев текста понятно, что если его идея и воплотится, то не скоро и не прямо, но как жизненный план подростка в самой трудной части взросления, это выбор с очень сильной нравственной составляющей.
Тому, кто хочет ловить в высокой траве бегущих к краю, нужно быть ближе всех к обрыву и стоять к нему спиной. Позиция вдвойне рискованная: в отличие от участников игры - каждый из которых уверен, что сумеет остановиться вовремя - ловец знает, что остановятся не все, и любой упавший станет его личным проигрышем. И про риск полететь в пропасть, пытаясь остановить очередного бегущего, ловец тоже в курсе. Но подростку, строящему жизненный план, эти риски еще не важны, он просто видит образ, к которому хочет стремиться.
Выбор, описанный у Сэлинджера, не редкость. В том числе так люди приходят в медицину, психологию, поисково-спасательные службы, силы МЧС и службы помощи. Я тоже так пришла в профессию, ну ты в курсе. И хочу отметить, что, при всех рисках такого решения, оно проще пути, который ты для себя выбрал. Профессия определяет стиль жизни все же не полностью. У спецов названных профилей путь тоже непростой, много требующий, влияющий на жизнь, но все же не подчиняющий ее себе полностью. Рабочие обязанности имеют свои границы, за пределами которых профессионал просто не вмешается. Потому-то при всем обилии помогающих служб человек часто останется один на один со своими проблемами. Причем в норме - как в игре в «курицу» и положено - не понимая, что у него проблемы, и край уже рядом.
Ловец во ржи – не профессия, а жизненный путь. Этот труд не бывает оплачен деньгами. Хуже того, его еще и невозможно ограничить по времени и месту действия. Посвятить жизнь помощи людям, оказавшимся на краю, не ставя заботу о них на профессиональную основу - выбор с запредельной нравственной планкой и запредельно дорогой ценой. Его даже на уровне намерения готовы сделать очень немногие. А прожить так до последнего дня способны ну может пара человек на многомиллионный город. И если в городе есть хоть один такой, готовый стоять лицом к беспечно бегущим к обрыву в высокой траве и ловить, срывая спину и рискуя свалиться, городу повезло. Нет, пытаются-то многие, особенно по молодости, но…
Путь ловца во ржи полон мелких и крупных неудобств. Задачи своего жизнеобеспечения отменить невозможно, а страждущие не разумеют ни дня, ни часа. Да они, собственно, ничего кроме своей нужды не разумеют, и хорошо еще если способны ее осознать.
Это полное отсутствие приватности, потому что приемной адвоката, пунктом первой помощи, исповедальней, творческой мастерской, лабораторией и молельней твоим подопечным будет твой собственный дом, и они не сразу спросят (если вообще), где и когда ты сам будешь спать, и вряд ли поинтересуются, есть ли тебе на что пожрать завтра после того, как ты сегодня накормил всю ввалившуюся к тебе ораву на свои.
Это отсутствие благодарности в девяти случаях из десяти и попытки выдвинуть претензии - часто на пустом месте. И снисходительное «ну ладно уж, послушаю», когда ты говоришь про базовые правила безопасности.
Это риски, потому что за помощью приходят и те, кого в дом впускать попросту небезопасно. И хотят, как правило, больше, чем ты готов и в состоянии предложить.
Это проблемы с личной жизнью, потому что времени на себя остается не до фига, а идея искать пару в спасаемом (спасаемой) – ну такое себе, как на сторонний взгляд, так и по результатам. Особенно если опыт был не один. Кстати, из всех известных мне попытавшихся пойти путем ловца во ржи ты единственный это понимал.
Тем не менее, ты не просто попытался. А всерьез выбрал и следовал своему выбору до последнего вздоха. И реально был «ловцом во ржи» все то время, что я тебя знаю. И у меня есть серьезные сомнения, что при жизни ты бы вообще стал все это слушать. Хотя… услышал же ты как-то мою мысль не стоять на пути высоких чувств большинства и хотя бы изредка давать людям время и возможность встретиться с последствиями своих выборов самостоятельно. Несмотря на то, что эта часть моего подхода к жизни тебе никогда не была близка. И своя правда в твоей позиции безусловно есть: в конце концов нашел же ты женщину, которая приняла и разделила твои взгляды. А значит, в этой своей правде ты не один.
Эта твоя правда, кстати, порядком усложняла тебе жизнь. Довольно большая часть твоих птенцов играла в «курицу» в городских условиях, даже не задействуя реального поля над обрывом. И правда, можно же и без него. В поиске ощущений, переживаний и событий прямо сейчас, редких, уникальных, значимых, самых ярких, как можно больше, без возможности (а порой и интереса) понять обстоятельства и оценить перспективы и последствия, не вляпаться нереально. И это не страшно – если рядом с тобой в умозрительном ржаном поле есть ловец, который не даст упасть за край. На него можно обидеться, фыркнуть и уйти в закат, потом вернуться – и ничего не будет, потому что ему важно, чтобы бегущие к обрыву «куропатки» не свалились вниз. Возможно, важнее, чем им самим: они-то вслепую бегут за острыми ощущениями и уникальными переживаниями, не разумея ни поля, ни обрыва - а ловец во ржи уже в курсе цены подобного опыта.
Ты, возможно, помнишь несколько случаев, когда я забирала от тебя, еще из Сосновой Поляны, вписчиков, которым резко поплохело, и отвозила к «врачам мира», искавшим для них, иногородних, место в больнице. Раз, было дело, еле успели, до трупа оставалось минут сорок, когда я с напарником этот еще не труп забрала. Но как-то так каждый раз случалось, что для всех этих людей в целом городе оказывалась открыта только твоя дверь. Ты всяко помнишь, как я позвонила тебе в октябре двадцать второго уже почти без сознания и спросила, а не пора ли мне антибиотики, а ты в ответ рявкнул, что пора скорую, а то есть крепкий шанс не дожить до завтра. Да, собственно, мы и познакомились именно так: я сидела во дворике «Десерт-холла» на Белинского с кромешной силы мигренью, не в состоянии даже квакнуть, ты подошел, не снимая перчатки приподнял мне подбородок, глянул в глаза - и чуть не жестом отправил кого-то из рядом стоящих в аптеку за аспирином и димедролом, «потому что анальгин это уже не возьмет». В субботу, за сутки для отбытия в реанимацию, ты спрашивал меня, возьму ли я человека в клиенты, когда ты уже не сможешь им заниматься. Я еще сказала «надеюсь, не понадобится» и ты согласился – «решим ближе к делу». Ну вот, решаем… Теперь уже самостоятельно, без твоего участия…
Ты точно понимал, чем и как все кончится – вряд ли настолько детально, чтобы предвидеть диагноз, а то попытался бы увернуться, но гораздо раньше, чем тебя о нем известили. По крайней мере в девяносто пятом году у нас об этом разговор состоялся, я помню. Сейчас, из дня текущего, могу подтвердить: да, иначе и быть не могло, это часть выбора и неизбежное обстоятельство пути. Сам принял решение, сам и оплатил, можно понимать или не понимать, принимать или не принимать, но уважать всяко придется. Не нужно озвучивать, до какой степени можно устать к пятидесяти пяти годам в таком режиме. Несмотря на помощь разделяющей твою позицию жены и посильную поддержку дружеского круга. «Печально, но вряд ли неожиданно», ага.
Я без понятия, как теперь будут справляться те, кто надеялся на тебя и не был готов или не умел сам подумать, что, собственно, делает и зачем. Кто-то из них справится, кто-то нет. Играть в «курицу» не перестанут точно. И куда теперь пойдут «просто спросить» и «только посоветоваться», я тоже не в курсе. Тем более не знаю, будут ли в этом не всегда богоспасаемом городе другие ловцы во ржи. Это редкий и жестокий к одаренному талант. Мне кажется, поэтического дара и большой человеческой порядочности было бы вполне достаточно для наполненной и осмысленной жизни, но свыше для тебя было решено иначе, да и обстоятельства сложились так, что аспирин с димедролом, горячий чай и возможность перекурить в тепле были важнее хорошей рифмы и красивой метафоры слишком долго и для слишком многих. Не могу сказать, что ты не пытался, но по итогу стихов оказалось меньше, чем хотелось бы, а чужих проблем - слишком много, чтобы их было реально вывезти.
Завтра чуть за полдень твое время здесь истечет окончательно. Судя по времени отправления, дорога не должна быть дальней, в дальнюю обычно выходят с утра или с ночи. В общем, и логично: при такой жизни, как у тебя сложилась, до лучших мест, где хватит времени и на стихи, и на все прочее, по желанию, оказывается, как правило, недалеко. Надеюсь, там, где ты окажешься или пока будешь в пути тебе дадут это прочитать, и возможно, ты пересмотришь позицию и выберешь себе что-нибудь получше того «никуда», которое ты объявил в своем письме. Это ты с устатку, не иначе.
До встречи – где-нибудь и когда-нибудь.
К.
21-25 октября 2024.
Шестилетняя финская девочка Хельга Хилтунен перед Рождеством написала Богу письмо с просьбой подарить ей 100 марок.
В Финдляндии письма с неправильным адресом имеет право вскрывать только президент республики. Так письмо, адресованное «господину Богу» было прочитано Урхо Калева Кекконеном, успешно правившим страной с 1958 по 1982 год.
Кекконен решил выполнить просьбу девочки, однако подумал, что такому маленькому ребёнку достаточно и 50 марок. Он распорядился завезти ей деньги и письмо «от Бога» на своей машине.
Вскоре в канцелярию вновь пришло письмо от Хельги. Она писала, что на остановившуюся возле её дома машину господина президента глазела вся улица. Девочка просила Бога больше не передавать никому деньги через президента, потому что он украл половину.
Человеку, стоящему высоко в умственном отношении, одиночество доставляет двоякую выгоду: во-первых, быть с самим собою и, во-вторых, не быть с другими. Эту последнюю выгоду оценишь высоко, когда сообразишь, сколько принуждения, тягости и даже опасности влечёт за собою каждое знакомство.
Артур Шопенгауэр. «Афоризмы житейской мудрости»
Фаина Раневская, знавшая Марину Цветаеву в 1918 году, просила (уже в 39 году) свою приятельницу, знавшую Цветаеву, сделать какой-нибудь вечер Марины, где она (Раневская) могла бы с нею увидеться.
Она пришла к этой приятельници и, войдя в комнату, поняла, что никого нет, какая-то женщина стоит у окна и Раневская своим голосом - "Ну что же ты, обещала, где Цветаева..."
Женщина, стоявшая у окна, повернулась к ней, и тут она увидела другого человека, и они долго стояли, обнимая друг друга..."
Вечер к 90-летнему дню рождения Марины Цветаевой был открыт в Центральном Доме Литераторов
25 октября 1982 года.
Вела вечер искусствовед, театровед, критик, Наталья Крымова.
С ярким вступительным словом выступил литературовед, критик, поэт, Лев Озеров, знавший Марину Цветаеву,
принимавший непосредственное участие в судьбе её сына Мура, после трагической гибели матери, способствовавший приему Мура в литинститут к себе на курс.
Затем, выступил чтец Дмитрий Журавлев, с воспоминаниями о встрече с Мариной Ивановной летом 1939 года.
Давид Самойлов, читает "Над городом, отвергнутым Петром...", говорит о мимолетной встрече с Цветаевой.
Алена Кайранская и Антонина Кузнецова прочитали стихи Цветаевой.
Сергей Коковкин и Вениамин Смехов читают - "Пишу и вижу: голова Зевеса на могучих плечах..." Живое о живом : Волошин (М.Цветаева)
Раиса Зайцева читает "Первое что я узнала о Пушкине, это то, что его убили"
Сергей Юрский читает цветаевские переводы на французский Пушкина.
Читают из статьи М.Цветаевой "Поэт - альпинист" о Гронском.
Белла Ахмадулина "Расстает снег, я в зоопарк схожу..."
Вечер памяти Марины Цветаевой - К 90 летию со дня рождения. Вед. Н.Крымова (ЦДА 25.10.82г)
http://svidetel.net/audio/2068
http://staroeradio.ru/read/p3.php?id=2068
Смерть стала вопрошать:
"Как имя этой женщине?"
А ей в ответ и упал с неба белый, как снег, чистый камень, как сердце обточенный, и на нем огнистым золотом горит имя: "Любовь".
Увидела это смерть и сказала: - Ты не моя,- нет твоего имени в моем приказе: любовь не умирает.
Николай Лесков "Маланья, голова баранья"
Когда ты загнан и забит
Людьми, заботой иль тоскою;
Когда под гробовой доскою
Всё, что тебя пленяло, спит;
Когда по городской пустыне,
Отчаявшийся и больной,
Ты возвращаешься домой,
И тяжелит ресницы иней, -
Тогда - остановись на миг
Послушать тишину ночную:
Постигнешь слухом жизнь иную,
Которой днём ты не постиг;
По-новому окинешь взглядом
Даль снежных улиц, дым костра,
Ночь, тихо ждущую утра
Над белым запушённым садом,
И небо - книгу между книг;
Найдёшь в душе опустошённой
Вновь образ матери склонённый,
И в этот несравненный миг -
Узоры на стекле фонарном,
Мороз, оледенивший кровь,
Твоя холодная любовь -
Всё вспыхнет в сердце благодарном,
Ты всё благословишь тогда,
Поняв, что жизнь - безмерно боле,
Чем quantum satis Бранда воли,
А мир - прекрасен, как всегда.
Отличный день, чтобы критически оценить самого себя: холодные лучи, которые солнце бросает на все живое, словно подвергая его беспощадному суду, в меня проникают через глаза: мое нутро освещено обесценивающим светом. Я знаю, мне хватит четверти часа, чтобы дойти до крайней степени отвращения к самому себе.
Ж.-П. Сартр "Тошнота"
Хвастается ли человек храбростью, ученостью, умом, богатством, успехом у женщин, остроумием, знатностью рождения или ещё чем-нибудь, - всё это свидетельствует, что именно этого-то ему и не хватает: кто действительно обладает каким-либо достоинством, тому и в голову не придет выказывать его - он совершенно спокоен на этот счёт. Именно таков смысл испанской пословицы: "Раз подкова бренчит, значит в ней не хватает гвоздя".
Артур Шопенгауэр
