Дневник
Когда я был дитя, чтобы перейти из третьего класса в четвёртый — целую жизнь нужно было прожить, а сейчас рожаешь ребенка, и минут через сорок ему уже исполняется семь лет, и он внятным голосом просит у тебя денег.
Время последние годы летит быстро. А дальше полетит ещё быстрее.
Добром это, я думаю, не кончится.
Сергей Довлатов (из письма Андрею Арьеву)
"И высшее для меня наслаждение — вне дьявольского времени, но очень даже внутри божественного пространства — это наудачу выбранный пейзаж, всё равно в какой полосе, тундровой или полынной, или даже среди остатков какого-нибудь старого сосняка у железной дороги между мёртвыми в этом контексте Олбани и Скенектеди (там у меня летает один из любимейших моих крестников, мой голубой samuelis), — словом, любой уголок земли, где я могу быть в обществе бабочек и кормовых их растений. Вот это — блаженство, и за блаженством этим есть нечто, не совсем поддающееся определению. Это вроде какой-то мгновенной физической пустоты, куда устремляется, чтобы заполнить её, всё, что я люблю в мире ".
Владимир Набоков "Другие Берега".
Вроде просто – дважды два,
Щи да каша, баба с дедом.
А выходит, что едва
Мир не рухнул за обедом.
Вроде море, ветерок,
Сок в бокале с горстью льдинок.
А выходит – морок, рок
И кровавый поединок.
Вроде руку протяни –
Белый, белый куст жасмина.
Но прозрачнейшие дни
Вдруг взрываются, как мина.
Что на сердце, на уме?
Что пульсирует под кожей?
Что там вызрело во тьме?
Пощади нас, святый Боже.
Лариса Миллер
Ругательства – это живые разговорные формы, которые были частью повседневной жизни Древнего Рима, как и и других культур. Изучая их, можно практиковать вокатив (звательный падеж), повелительное наклонение глаголов и прочие грамматические формы. Ну и душу отвести заодно 
Например, stulte – форма вокатива от stultus (дурак, идиот). Использовалось также однокоренное прилагательное в превосходной степени: stultissime (полный идиот) или stultissima (идиотка). При обращении к целой группе полных идиотов применяем множественное число: stultissimi. Другой пример: fatue (глупец) – форма вокатива от fatuus (глупый, тупой, слабоумный).
Ругательства-существительные также ставятся в нужный род в зависимости от собеседника: ructator – это мужчина, который отрыгивает, а если это дама – ructatrix.
Глагольные формы – в повелительном или сослагательном наклонении – также в помощь в бранной лексике. Например, форма глагола tacere (молчать) в повелительном наклонении tace (заткнись) выражает приказ. А этот же глагол в сослагательном наклонении – taceas – означает скорее пожелание и надежду: заткнулся бы ты! Пример такой формы в полном предложении: Si taceas, melius sit – Если бы ты молчал, было бы лучше. 
Римляне ругали ближних, сравнивая с флорой и фауной:
asine – осёл (voc. от asinus)
fungi – дураки (дословно: «грибы»)
cucurbita – бестолковый человек (дословно: «тыква»). Кстати, есть даже поговорка: сucurbitae caput habere – быть бестолковым
pedicule/pediculose – вошь, вшивый (voc. от pediculus/pediculosus) 
...или с чем-то грязным и неприятным:
caenum – грязь, мерзость
nebulo – мошенник, также ничтожный человек, человек низкого происхождения
stercori – гад, вонючка (voc. от stercoreus) 
...и даже:
vappa – тухлый тип, негодяй (дословно: «кислое вино»)
sterquilinium – навозная куча, прямо как из лексикона сержанта Хартмана (если бы он говорил на латыни)
Так как рабство и преступность были неотъемлемой частью уклада жизни Древнего Рима, существовало много ругательств, связанных с этими явлениями:
legirupa – нарушитель закона
fugitive – беглый преступник (раб) (voc. от fugitivus).
fur – вор
Примечательна древнеримская концепция scelus – понятие более широкое, чем «преступление». Это злодеяние, нарушающее или закон, или моральные нормы. Отсюда и ругательства:
scelus – злодейство
sceleste/scelerose – злодей (voc. от scelestus/scelerosus)
scelerum caput – главарь злодеев
Были, конечно, слова и покрепче, такие, как mentula (ad mentulam ire – идти на …), или mentulatus («наделённый большим мужским достоинством», хотя в обсценной лексике это скорее похвала). Так что если вас такое не коробит, можем сделать об этом как-нибудь отдельный пост, как про душнил. 
На картинке: cuius mentulae? (какого …?)
– Вы знаете, когда я был студентом, я мечтал познакомиться с Ахматовой. Наконец общие знакомые пригласили меня к ней в гости. Первое ощущение, когда я увидел ее: Королева!
Удивительное соединение несоединимых черт. Величественность — и застенчивость, надменность — и робость. Меня предупреждали: «Митя, если хочешь понравиться Анне Андреевне и продлить знакомство, выучи побольше ее стихов. Она любит, когда ей читают наизусть ее стихи».
Надо сказать вам, что стихи я запоминаю плохо. Но к встрече готовился — учил старательно...
Пришли. Все очень мило и просто. Разговор чудесный. Хотя я ничего не слышу — ни себя, ни ее: повторяю стихи. Но ни одной строчки не могу вспомнить!..
Пора уходить. Анна Андреевна подходит ко мне: «Спасибо, что не читали мне моих стихов. Говорят, что мне доставляет удовольствие, когда кто-то напоминает их мне... Да, не скрою, приятно. Но вы так слушали и так внимательно молчали!.. Приходите всегда запросто».
Улыбнулась и пожала мне руку — крепкое, мужское рукопожатие.
Вы понимаете, как чудесно?
Анна Андреевна почувствовала мою неловкость — и освободила от нее. Царский, королевский жест!...
Модильяни на одном из портретов Ахматовой написал: «Жизнь состоит в дарении. От немногих —многим. От тех, кто знает и имеет, — тем, кто не знает и не имеет».
Дмитрий Сергеевич Лихачёв (российский филолог, культуролог, искусствовед, общественный деятель, академик АН СССР, Герой Социалистического Труда).
Чуковский в книге "Высокое искусство" выразил удивление по поводу того, как беден словарь средних переводчиков. "Запас синонимов у них скуден до крайности. Лошадь у них всегда лошадь. Почему не конь, не жеребец, не рысак, не вороной, не скакун?.. Почему многие переводчики всегда пишут о человеке - худой, а не сухопарый, не худощавый, не тщедушный, не щуплый, не тощий?.. Многие переводчики думают, что девушки бывают только красивые. Между тем они бывают миловидные, хорошенькие, смазливые, пригожие, недурные собой - и мало ли ещё какие!" К сожалению, едва ли не большинство людей, выступающих с трибуны, страдают тем же, выражаясь словами Чуковского, языковым худосочием.
Леонтьев А.А.,
советский и российский лингвист, психолог, доктор психологических наук и доктор филологических науе
Бог посылает мне иногда минуты, в которые я совершенно спокоен; и в такие-то минуты я сложил себе символ веры, в котором все для меня ясно и свято. Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но с ревнивой любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того: если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше бы хотелось оставаться со Христом, нежели с истиной.
Ф.М. Достоевский
