Дневник
Чтобы стать человеком, человеку нужен человек. Для некоторых людей таким человеком становятся родители - мать или отец, или, возможно, оба (или все же кто-то один - избранный, выделенный, соприродный, более близкий). Для других, кому не повезло с родителями, таким человеком может стать сосед или брат соседа, друг брата соседа. Или дедушка, бабушка, тетя, дядя... Возможно даже сын или дочь - не знаю.., но думаю и такое бывает (некоторые личности долго не рождаются). Родители друга... Или книжные персонажи, герои фильмов или воображаемые на их основе собственные герои. Непременно таким человеком становится какой-то избранный писатель, поэт, философ, художник или музыкант... - опять же, соприродный, близкий в чём-то сердцевинном,глубинном.
Более того, сам Бог может стать таким Другим - в том числе посылать того или иного человека к становящемуся человеком человеку. Блажен тот, у кого таким Воспитателем чувств становится Бог - уж Он-то напитает благодатным нектаром человеческую жажду быть.
Бывает, что Бог напрямую наставляет - без посредников или с доминантой не на человеках, тогда становящийся человек обретает некие юродские черты - он как бы не вполне человек, ему недостаёт чисто человеческого, которое ему некому было дать. Он взял у Бога божье, приложимое у своему человеческому, и так стал человеком - в Боге. А в человеке стать человеком ему не вполне удалось или вовсе не удалось - так бывает.
Мир — вовсе не манящая пестрота и не дразнящие ощущения. И раздерганность ощущениями — это пока еще даже и не настроение, это пока еще просто раздражение. Мир — даже не влекущие голоса смыслов и планов. Он согласие. И по-настоящему, всем своим существом человек никогда не говорит и никогда не скажет искреннего «да» никакому голосу из голосов внутри мира. Человек скажет «да», и уже сказал давно, сам того не заметив, тайной тишине мира и только ей.
Владимир Бибихин . «Мир»
Обычай, обычное право, а именно общинное, общественное владение землей, без закрепления ее за юридическим владельцем, сосуществует — на протяжении веков — со спущенным сверху, из правящей военно-государственной силы, законом. Неюридический, реальный владелец земли, если можно так сказать, — интимный, сросшийся с землей натурой, нравом и родным языком, — откупается от пришедшего со стороны правителя тем, что идет к нему в подчинение. Он отдает власти при этом себя, свою силу, свое время, но не свою землю и не свою почвенную связь с ней. Юридически земля может принадлежать тому, кому определит утвердившаяся власть, однако связь с ней формального владельца непрочная, неорганическая. Она ограничивается получаемым с земли доходом, первоначально данью. Коренной житель срастается с почвой и подобно почве позволяет наступить на себя, топтать себя.
Владимир Бибихин. «Введение в философию права»
ВОРОБЕЙ
1.
Тот, кто бился с Иаковом,
станет биться со мной?
Все равно. Я Тебя вызываю
на честный бой.
Я одна. Ты один.
Пролетела мышь, проскрипела мышь.
Гулко дышит ночь. Мы с Тобой,
как русские и Тохтамыш,
по обоим берегам неба.
2.
В боевом порядке легкая кость,
армия тела к бою готова.
Вооруженный зовет Тебя воробей.
Хочешь — первым бей
в живое, горячее, крепче металла,
ведь надо — чтоб куда ударить было,
чтобы жизнь Тебе противостала,
чтоб рука руку схватила.
И отвечу Тебе — клювом, писком ли, чем я,
хоть и мал, хоть и сер.
Человек человеку — так, приключенье.
Боже Сил, для Тебя человек — силомер.
1982
Елена Шварц
Тело не может ни любить, ни ненавидеть. Не может тело любить тело. Способность любить принадлежит душе. Когда душа любит тело, — это не любовь, но желание, страсть. Когда душа любит душу не в Боге, то это либо восторг, либо жалость. Когда же душа в Боге любит душу, не взирая на внешность (красоту, уродство), это и есть любовь. А в любви — жизнь.
Святитель Николай Сербский
Посторожи меня, пока я буду спать,
Посторожи меня, чтоб страшное не снилось,
Чтоб было мне легко, чтоб сердце ровно билось,
С тобой, любимый, жить – как по небу ступать.
Ты – добрый ангел мой и ангелов других
Не жду и не зову. Мне и тебя довольно.
И ночь моя тиха, и белый день мой тих,
И лишь о том, что всё не вечно, думать больно.
Лариса Миллер
В связи с тем, что журнал наш вошел в ВАК, а затем - в Скопус, к нам начали довольно обильно присылать статьи молодые исследователи. И вот в ряде случаев - это катастрофа, потому что они пишут не статьи с последовательным изложением своей мысли (такие статьи в некоторых преподавательских головах даже получили презрительное название "эссе" - то есть "опыт") - а они пишут ЦЕНТОНЫ, где каждое предложение составлено из нескольких цитат предшественников, причем связаны эти цитаты между собой очень относительно (еще бы - в поэзии хоть размер есть - а тут единственное, что могло бы их связать - опыт самого исследователя - становится сомнительным и нежелательным элементом состава).
Читать это невозможно, даже имеющиеся там мысли (когда они все же есть) проблематично разглядеть за цитатным маревом (некоторые даже аннотации умудряются составлять со ссылками: то есть собственного последовательного письма не хватает даже на абзац текста).
Проблема в том, что это не завихрение в голове отдельных молодых исследователей - а институциональная установка. Их так учат. И не первый год, скажем прямо. (Я помню, по поводу моей статьи в сборник молодых ученых рецензент написал довольно наивно: "С этой статьей нужно что-то сделать: она хорошо написана и легко читается - и ТЕМ ВЫБИВАЕТСЯ ИЗ ОБЩЕГО СТИЛЯ СБОРНИКА".)
Заметим, что те, от кого такая форма была заимствована (в основном, французские философы второй половины 20 века), всю школу и университет писали именно эссе. В Италии (о которой я могу судить) и сейчас так учат. ТО есть - их стиль был виньетками на очень прочной и отлично заложенной основе. Но у нас центон становится основной формой со школы.
Простите, накипело.
И очень жалко хороших и заинтересованных в своем предмете молодых людей, которых вот так покалечили.
Татьяна Касаткина, ВК
