Дневник

Одни люди больше разворачивают свою личность вовне, другие - внутри, причём развернувшиеся вовне сильно не любят тех, кто развернулся внутри (не понимают их и всячески притесняют - по природе вещей). Путь диктуют обстоятельства жизни и окружение, которые нередко меняются. Потому есть те, кто развернулся и вовне, и внутри, но доминирует всё равно либо одно, либо другое.

Цветаевой приходилось разворачиваться внутри - её слишком многие отрицали, вытесняли. Но она была, а когда ты есть, то куда-то ты должен деться, и если нет места вовне, приходится идти всё дальше вглубь себя. Так она и открыла свои пропасти и глубины, от которых страдала и которыми жила вопреки запрету жить.

Мне все равно, каких среди
Лиц ощетиниваться пленным
Львом, из какой людской среды
Быть вытесненной — непременно —

В себя, в единоличье чувств.
Камчатским медведём без льдины
Где не ужиться (и не тщусь!),
Где унижаться — мне едино.

(Тоска по родине, 1934)

Отрицатели её вряд ли понимали, что делают с ней своим отрицанием.

Не только великое изнутри... Если подмена произведена внутри и изнутри - произойдёт рождение новой подменённой жизни, а то, какова она, зависит от технологов и их задач. Образно говоря, из куриного яйца может вылупиться сороконожка вместо курицы, если это кому-нибудь будет нужно. Такова суть нынешних подмен*...
---

* в том числе подмена христианства

* * *

Человек - как яйцо: если из него не вылупится человек во Христе (сверхчеловек), то из него непременно вылупится постчеловек (сверхчеловек/недочеловек - в зависимости от кастовой принадлежности). Таковы теперь правила игры благодаря достижениям науки.

Смотреть и видеть - большое дело. Сейчас много суетящихся умников, которые по уши  увязли в социальных игрищах технологов, но совершенно не понимают что происходит. Они просто играют отведённые им роли - как марионетки, и роли втягивают их в себя, роли их переваривают как пищу. Люди превращаются в продукт переварки навязанных им социальных ролей. 
Такого отрыва мышления от реальности, пожалуй, не было никогда прежде в истории человечества.

* * *

(А где сам человек? Где его личная воля, личная его активнось? Растворилась во лжи)

Когда люди доброй воли как социальная группа растворились в идеологической кислоте, а остались только отдельные человеки доброй воли, случилась социальная катастрофа. Люди злой воли вооружились «до зубов» ложью, и оказалось, что большинство людей беззащитно перед лгущим социумом - это т.н. социальные люди. Не только мы, всё человечество оказалось беззащитным перед технологиями искривления сознания.
Раньше людям внушали, что они люди - что им свойственны высокие порывы и устремления. И  было так. Теперь же массам внушают, что они - животные, а всё высокое в них - иллюзия. И  стало так. С небольшим уточнением: человек-скот стремится стать человеком-демоном, потому процесс становления животным неизбежно перейдёт* в процесс становления античеловеком.
--
* Уже переходит, просто не всё и не у всех сразу. Социум ползёт в пропасть,  как улитка - частично он ещё в прошлом, частично - в настоящем, частично - уже в будущем. То есть, сегодня можно наблюдать сразу все процессы, хотя доминирует, конечно, оскотинивание - сейчас его время.

* * *

Что нужно миру для спасения? Социальная группа людей доброй воли (она уже невозможна - не позволят), которые реализуют добрые намерения*, устремления в социальном пространстве на системном уровне. Зло ведь захватывает и поглощает мир на системном уровне, а добро нет, добро существует только на индивидуальном, частном уровне - и то временно, ему скоро запретят существовать и в частном порядке, запрещая развернуться в социальном пространстве.
---
*добрыми намерениями выстлана дорога в ад почему? потому что они так и остались нереализованными.

* * *

А что же Церковь? Церковь, которую врата адовы не одолеют - это не социальный институт, не организация, а духовный феномен не от мира сего, это Христовы верные, которые пребывают в вечности - во Христе. Серафим Роуз верно предвидел, что церковь как социальный институт примет антихриста - по природе вещей. Именно ради этой цели церковь самоустранилась из социального пространства под благовидным предлогом. сами себя обманули, ведомые лукавыми технологами.

Ты предлагала слишком много
и вызывала тем тревогу.
Никто не хочет той же мерой
дарить себя. И той же верой
себя не хочет проверять.
Им не по силам столько дать.
 

Жизнь короче, чем я.

* * *

Не верится не только в исчезновение «я», но в равной мере и в исчезновение «ты» не верится. Ты - не умирает.

Доброта человеческая конечна - надолго её не хватает, потому что это «так себе» доброта. Чтобы действительно быть, она должна стать Христовой, добротой во Христе, или неизбежно превратится в злобу. 

Злоба человеческая тоже конечна - она переходит в сатанинскую, если не будет остановлена.

Разница между конечным человеческим добром и конечным человеческим злом в том, что злоба - это падение (падать всегда проще -  движение с горки), а доброта - взлёт (на горку). Инерция злобы - движение вниз - осуществляется самопроизвольно, достаточно просто ничего не делать, и злоба сама всё, что ей надо сделает. В отличие от добра. На гору сани сами не едут. Потому добро силою берётся, а зло силою берёт.

Каждый сам для себя - полнота, пока полнотой не является. И только Целый в свою полноту включает Другого.

Странно, что учёным не приходит в голову простая мысль: Бог - не лабораторная крыса, потому их опыты по Его поимке - чушь обречённая, но это не значит, что Бога и Его чудес не существует. Явление Бога происходит не в лабораторных, а в определённых сердечных условиях.

Здоровая церковность - это как здоровый иммунитет, она хранит общество от болезней. Заразить общество вирусами можно не иначе, как заразив ими сначала саму церковь (отключить иммунитет).

Когда говорится, что врата адовы не одолеют церковь, то речь не об организации, не о социальном институте, а о верных Христовых, которые и есть суть Его Церковь.

Верный Христов тот, кто помнит нужду ближнего быть и стать человеком и содействует этому в Боге и с Богом. Верному и Бог нужен, чтобы Его отдавать ближнему как нуждающемуся. Верный обрёл Бога потому, что любит  ближнего и хранит в себе Бога благодаря тому, что любит ближнего - чтобы любить Бога и ближнего в Боге.

Почти за каждым «Ух-ты!» эхом звучит «Ух-я!» («Распни!»). 

Раньше, когда мне приходилось беседовать с людьми, которые на словах говорили одно, а в междустрочье у них я читала другое, зачастую я отвечала не на слова их, а на то, что прочла между строк. Теперь, пожалуй, чаще я пытаюсь говорить в рамках той игры, которую мне предлагает человек. Правда, у меня это плохо получается, слишком плохо (надо с этим кончать). Всё равно ведь без толку. Тот, кто врёт в отношениях - у кого в междустрочье не то, что в строчках - с тем разговор невозможен в принципе (он всё равно не услышит), кроме как в рамках ответа на междустрочье, о котором он и сам может не догадываться (умом, но не чувствами).

Как я слышу междустрочье другого? Своим междустрочьем. Это голос нашей сущности, подлинности - это настоящий голос каждого человека. Единое, словно камертон, всегда сообщает где лежит оно в другом (в междустрочье), моё единое и единое другого человека перекликаются друг с другом - беседуют (они суть одно).

Как же скор человек на недобрые помыслы о другом, как же радуется, видя другого в болезни и немощи, унижающей его плоть. Всё уродливое, принадлежащее болезни, он приписывает другому*. Спешит приписать, чтобы как можно скорее оказаться над другим и поглядеть на него свысока. Пока это можно сделать в рамках приличия. И, что самое трудно понимаемое (и потому незаметное), даже не всегда с целью возвыситься и получить с этого выгоду. Просто так, по умолчанию, по привычке смотреть глазами мухи, а не пчелы на ближнего.

Да, мухи, а не пчёлы. Пчёлами быть мало у кого выходит...

---

*Нечто схожее происходит и в сословном обществе, когда человек высшего сословия приписывает человеку низшего сословия всё то, что есть по сути болезнь общества и вина его по отношению к этому человеку.

Дневник - это способ записывать помыслы. И многие писатели писали дневники - именно ради помыслов. Аскетический опыт говорит, что помыслы - не совсем наши или совсем не наши: они приходят и уходят. Кто такой писатель (в широком понимании - и поэт, и мыслитель...) с этой точки зрения - в контексте учения о помыслах? Тот, кто научился в этом море находить реки,  вернее - тот, кто нашёл свою, именно свою реку? Свой поток, как можно услышать от поэтов или литературоведов?

Задавая себе этот вопрос, я не думаю - я смотрю. И ответа не вижу. Возможно пока не вижу. Куда я смотрю? Не знаю. Куда-то вглубь себя, где я - не я или не совсем я. Что это за глубина? Её же, только в других случаях, многие (я в том числе) именуют внутренним компьютером - он работает произвольно, сам по себе. Это полная независимость от меня? Да, полная, но... Запустить этот компьютер - дело самого человека. Т.е. автономия внутреннего компьютера всё равно как-то завязана на личности человека. Этот внутренний компьютер размещён в каком-то общем для всех людей пространстве - у всех есть к нему доступ, но не все вхожи, вероятно (по каким-то личным причинам, не обязательно греховным*, хотя и греховным тоже).

У святых, вероятно, тоже есть такого рода свои потоки - верёвочки, которыми они привязались ко Христу. Интересно было бы понять, в чём разница между теми и этими «верёвочками». Мне кажется, что в любом случае речь идёт о связи со Христом, Словом Бога, Сыном Бога - Христом в нас. Но почему так велика разница между плодами святого и пишущего? Вероятно, всё дело в вопрошающем - в том запросе, который он посылает. Запрос определяет содержание ответа.
---

* У нас же есть специализация, каждому даны свои дары (они разные), и кто-то может просто не осознавать своей связи с этим «внутренним компьютером», но быть «на связи» при этом.

Подруга:
- Надо не прощать, а не обижаться. А то вот говорят, что надо прощать. Нет, надо просто не обижаться.

Я:
- Так это одно и то же. Чтобы не обижаться, надо не иметь претензий к миру, к другим людям (я им должен, а не они мне). И чтобы простить, надо отпустить претензию - иначе обида будет грызть. В любом случае имеем дело с претензиями или их отсутствием, избавлением от них. В данном контексте наверное можно говорить о свободе от претензий (я свободен от них и тем освобождаю от них другого - насколько это зависит от меня).

Страшно видеть как всё, за что осудил другого, приходит проверить тебя самого «на вшивость». И ведь знаешь, что слаб, а всё равно лезешь со своим мнением. Точнее даже мнение лезет в тебя - как в дом. А может даже иначе: от страха прячешься за мнение, за осуждение, потому, что не хочешь в этом участвовать - гадко. Но гордость змеёй проползает внутрь проблемной зоны и берёт своё - если не следить за ней. Ужас может поглотить человека с головой - не уследит. 

Полезно быть готовым ко всему, особенно к самому страшному и самому низкому - но разве возможно? Нет рецепта лучшего, нет лекарства лучшего, чем неосуждение. Просто неосуждение. Хотя бы по причине своей плохой осведомлённости. Мало ли что...

Мне стыдно проходить мимо голубей, если нечего дать им. Почему стыдно? Потому что им нужна еда, и я могу её им предоставить. Хотя бы малая часть птиц может насытиться - мне это по силам. И я могла бы посвящать этому больше внимания, сил, времени, могла бы организовать дело так, чтобы всегда было, что дать пернатым друзьям. Мы же - друзья, я, по крайней мере, себя считаю их другом, но делаю несравнимо меньше для них, чем могла бы. Потому и стыдно - совесть укоряет.

Но я задумалась: а нет ли тут гордости? Не закралась ли тайная мысль, что Я МОГУ это? Честно говоря, точно ответить не могу - не вижу, а говорю я только когда вижу. Но поразмыслив логически, скорее надо признать наличие гордости, чем опровергнуть её, ибо гордость всегда примешивается ко всякому человеческому добру.

То же самое могу сказать и о своём отношении к людям. Мне хочется их радовать, одаривать, согревать. Но сколько в этом намерении добра, а сколько гордости - не разберёшь.

Шла я по городу и думала: а имею ли я право греть других? Не нарушаю ли я этим их свободу? Испугавшись своего избыточного расположение к людям, я нашла утешение в мысли, что живому человеку природно быть тёплым, а всё тёплое при контакте с ним греет. 

Блокадный Ленинград. Дорога жизни. На днях подумалось о ней как об образе - очень современном.

Можно сказать, что дорог и дорожек жизни у сегодняшнего человека немало, но наше время - это время ликвидации таких дорог, время их обрезания. С каждым днём дорожек и тропиночек, которые помогают людям выживать в социальном аду, становится всё меньше. 

Возможно, это главная тема на повестке дня, за которой надо очень внимательно следить, чтобы понимать, что на самом деле происходит.

Всякий раз удивляюсь людям, которые к другому  относятся так, будто он обязан своей жизнью исполнять их замысел и жить им в угоду, словно у этого самого другого  нет ни Бога, ни его самого. Это посягательство на место Бога в жизни другого человека - немыслимая наглость, особенно неуместная в христианской среде.
 

У Льюиса блестящая мысль: «Если христианство не сделает нас лучше, оно непременно сделает нас хуже»*. Пути назад, к тому себе, который был вневерующим - нет. А т.к. на подвиг веры готовы очень немногие, имеем, что имеем. Природное равновесие сил души рушится вмешательством сознания человека, но христианского улучшения не происходит - в итоге деградация. Это примерно, как если сознанием мы полезем регулировать своё дыхание. Что выйдет в итоге? Задохнёмся. То же происходит с душой: надо либо туда не лезть и оставаться природными (автопилот надёжнее), либо уж если лезть, по всерьёз - до воцарения Христа. Игра в христианство - не просто бесполезное дело, но разрушительное.

(Из моего ответного комментария)

13/03/2019

---

* См. Размышления о псалмах 

Подлинная жизнь - всегда сражение. Хочешь понять человека, пойми за что и против чего он сражается. Сражение - контекст жизни.

Правильный ракурс, с которого можно по-настоящему понять человека - ценностный: надо понять вокруг каких ценностей человек крутится, как планета вокруг Солнца. Солнце задаёт орбиту - путь, задачи, цели, методы.

Если кто ни за что не сражается, тот и не живёт.

«За» косвенно создаёт и своё «против», но смысл, конечно, определяет «за». Тот, чей смысл только «против» - болен. Но и тот, кто думает, что можно быть «за», но при этом миновать какое-либо «против» - заблуждается. Выбор всегда порождает не только своё «за», но и своё «против».

* * *

«Солнцем»  большинства людей является их «задница», потому и мир таков, как есть.

Что такое общество? Это место присутствия всех, это общий дом, в котором хранятся многие маленькие домики. Мой дом - моя крепость (не только в смысле  «сооружение», но и в смысле «сила»). Кто заботится о своём доме, непременно должен заботиться об обществе. По большому счёту общество - это общее дело. И Литургия - общее дело. Эта взаимосвязь должна заставить задуматься.
Эти два вида общего дела - конкуренты? враги? соратники?

Понятное дело, что Литургия имеет отношение к вечности, а общество - к жизни здесь, но всякий человек - храм Духа, а такие храмы строятся и живут на земле.  И кто любит Бога, тот любит и ближнего, а ближнему нужен земной дом, чтобы быть, чтобы расти в Боге. Нельзя духовное подчинять земному,но и в отрыве от земли духовное - мираж.

Первыми глобалистами были христиане, но это был глобализм во имя Христово. То есть, во Христе человек преодолевает все свои человеческие границы - это путь трансформации человека в сверхчеловека во Христе (становление богом).

Нынешний глобализм во имя своё - пародия на христианство, издёвка над христианством и антихристианство. 

Вечный всегда под подозрением у невечных. Невечные признают только тех вечных, которые маркированы как вечные - то есть, признают ярлык вечного, но не его самого. Потому что они не видят вечного в вечном - нечем видеть. Вечное в другом видят только вечным в себе - т.е. вечного могут видеть только вечные. 

11/03/2019

* * *

Кто такой вечный? Пришедший к себе вечному, открывший в себе Вечного.

14/03/2019