Дневник

Научиться жить каждый день как последний трудно. Только не в том смысле, как обычно думают. Главная трудность заключается в том, что ты не можешь знать успеешь что-то довести до конца или нет, и потому спешишь, словно бежишь наперегонки то ли с судьбой, то ли со смертью, то ли со своей неуклюжестью. Мы даже не замечаем, что вовлечены во множество процессов, которые требуют уверенности в том, что завтра и даже послезавтра непременно настанет. И, может быть, забываем о смерти именно ради облегчения своей жизни - чтобы не спешить.

Качество человеческой личности нагляднее всего выявляется позитивным или, наоборот, негативным контекстом, в который она помещает другого при общении. Стремление осудить или стремление оправдать доминирует. И речь, конечно, не о том, как мы относимся к признанным знаменитостям (хотя и здесь этот принцип работает, только несколько иначе), а о том, как мы относимся к любому другому человеку, самому простому, не обременённому титулами и званиями.

Контекст, в котором мы воспринимаем друг друга как высказывания - наглядное отражение нашего Я. Контекст всегда от меня, а не от другого. 

Я - это мой контекст, в который я вписываю всё и всех.

Высший пилотаж при общении (с человеком или книгой) - различать свой и чужой контекст (т.е. быть осознающим,  действующим  сознательно).

У человека три возможных способа существования: в поиске Песни, в сопротивлении Песне и/или в противодействии Песне. Кто не находится в режиме поиска, тот, возможно, и сам того не зная, находится в режиме сопротивления Песне. Можно, конечно, предположить наличие режима равнодушия к Песне, и он наверное существует - в теории, потому что на практике равнодушный, как инертный объект, затягивается в один из активных потоков.

Люди в большинстве своём не осознают того, что нравственный выбор в пользу антихриста большинством уже сделан. Правда, они с радостью оправдывают себя: мол, если мы не понимали, не осознавали, то и не грешны - не виновны. В этом сказывается лукавство, потому что нравственный выбор как раз сделан сознательно, только масштаб соделанного и последствия не осознаны, логические цепочки не простроены и т.п.  Это как если бы торгаш неправильно рассчитал свою выгоду в торгах. То есть - наше недопонимание говорит не о нравственности, а о неспособности мыслить, которая как раз и является следствием безнравственности.

Безумие большинства, которое грядёт и отчасти уже наступило - законный результат осуществлённого выбора, и, похоже, результат хорошо просчитанный социальными технологами, которые и толкали массы не в ту сторону - вниз с горки (а не на горку).

Много мудрости - много печали*. Потому что мудрец одинок на человеческом уровне - он слишком хорошо знает цену вещам, знает, что любой человек может предать и подвести, даже он сам себя. Мудрец видит многое, и всё, что он видит,  подтверждает диагноз: мир во зле лежит...

---
* См. Ветхий Завет (Книга Екклесиаста, или Проповедника гл. 1, ст. 17—18): «И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; узнал, что и это — томление духа. Потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь».

Была у меня знакомая старушка, которую я навещала в качестве подружки, чтобы скрасить её одиночество. Трудная была старушка, но и жизнь прожила трудную - отсюда и жёсткость характера. И вот как-то она стала рассказывать о знакомой семейной паре:

«Я говорю ему: жена твоя ленивая. А он мне: знаю, ну и что. Как это ну и что? А он: я всё равно её люблю».

Старушка  недоумевала, а я в себе улыбалась. Мало кто из мужчин сумел бы так мастерски защитить свою половинку от нападок. Слишком многие поступили бы противоположным образом, увлеклись бы мнимым сочувствием чужой женщины (такие любят жалеть чужих мужей - но не своих!).

Красота и красивость разное, мы это понимаем. Но мало кто знает, сколь некрасива может быть красота с точки зрения того, кто ищет красивость, кто не знает настоящей красоты. Жертвенность красива, когда обнаружена, а когда не обнаружена, в крайней точке своего истончения может казаться уродством. Красива ли нищета с точки зрения красивости? А предельно униженный, истрёпанный человек разве красив?

Помнится, об облике Цветаевой накануне смерти простая женщина сказала: страшная! Почему страшная? Потому что красивостей не сыскать. Страшен был перед смертью и Мандельштам, не вынесший истытаний. С точки зрения искателей красивости, он, конечно, и в истытаниях должен быть прекрасен. Обыватели любят об этом порассуждать.

Красота, подлинная, глубинная красота, противоположна красивости и очень часто для неспособного видеть красоту глаза, она безобразна. Надо знать как и куда смотреть, чтобы видеть красоту. А ещё важно зачем смотрит смотрящий. Красивый, т.е. любящий взгляд только и видит красоту. Тщеславный же способен видеть только красивости, потому что безобразие ближнего ему милее красоты (которая ему не доступна), потому что своя красивость греет ему сердце при взгляде на безобразие другого.

Увиденное при взгляде на человека всецело зависит от того, зачем смотрит смотрящий, что ищет и хочет увидеть.

Смотрящий на другого с любовью уже одним этим взглядом помогает другому быть прекрасным. Верно и обратное: негативистский, недобрый, некрасивый взгляд на другого мешает быть прекрасным.

В разговоре с близким человеком, говорившим о моей мудрости и ругавшим меня за «юродские штучки», у меня родилась шутка о себе любимой. Наверное, юродская:

Я не тот, кто знает много, а тот, кто знает всё и сразу. Только не всегда....

Симпатично получилось. И похоже на правду.

Если говорить о социальном измерении личности, то атеист, вписанный в культурную матрицу, порождённую христианством, нравственно не сильно отличается от христианина, а порой даже превосходит его (особенно если христианин - формальный, номинальный). Только личностный контакт с Богом у атеиста отсутствует, и то не в той мере, как мы привыкли думать - призывающая благодать на него и в нём может действовать.

Но и христианин, связанный с христианством лишь внешним образом, если его впишут на социальном уровне в культурную матрицу, порождённую другой, не христианской или антихристианской системой ценностей, на деле перестанет быть христианином.

Отсюда вопрос: не слишком ли малое значение придаём социальному в нас? Не слишком ли легко мы впустили на царство в нём деньги? И деньги ли это вообще, или что-то другое под видом денег взяло власть в нашем социальном в свои руки?

Не стоит мечтать, что всё дурное, запланированное для нас, остановится коррупцией и ленью, потому что только хорошее бездействием нашим останавливается. Плохое, наоборот, бездействием нашим питается и созидается.

Есть такой набор леек, разных по размеру - одна входит внутрь другой. Я что-то искала, наткнулась на эти лейки, которые, видимо мешали, взяла их в руки и никак не могла сложить. Порядок правильный - в чём дело? Оказалось, что не в ту сторону порядок. Думая о другом, я стала их размещать не внутрь, а сверху, так что меньшая должна была как бы вместить большую.
Точно ту же ошибку  социальные технологи сейчас совершают в отношении человека: они большее хотят втиснуть в меньшее. 

* * *

Россию впихнуть в Америку - то же самое. Россия не вместится в Америке, и, по законам прокрустова ложа, всё лишнее, конечно, состригут. Россию - отрежут от России, чтобы запихнуть её в американское мировоззренческое корыто.

В человеке всегда живут три его внутренних человека: он вчерашний, он сегодняшний, он будущий, но актуализирован один из них* - как центр, как фокус бытия личности.

Мы сегодняшние опаздываем в осознании происходящих нынче перемен потому, что большинство из нас застряли своим центром во Вчера и  не стали настоящими, сегодняшними, здешними. Но чтобы действовать в этом мире, а не механистически реагировать (как кукла-марионетка, когда её дёргают за нити), нужно пребывать здесь и сейчас, видеть вызовы времени и реагировать на них подобающим образом (т.е. в согласии со своими ценностями и убеждениями). Так создаётся реальность, в которой мы живём, и если мы её не создаём, значит этим делом занят кто-то другой - с другими ценностями и мировоззрением. В итоге мы оказываемся в другом,  созданном другими и  под другие ценности мире - из-за своего бездействия. В отличие от наших предков, мы забыли, что реальность надо конструировать, ведь и переход в будущее осуществляется через здесь и сейчас, через действие здесь и сейчас в согласии со своими ценностями, иначе я оказывается не рождённым.

Сегодняшние люди, живущие сознанием во вчерашнем дне, не могут стать хозяевами своего будущего, потому что уже не хозяева своего настоящего, которое путь в Завтра. Живущие во Вчера не в состоянии заметить, что их Сегодня украдено, и жить уже можно только благодаря своему присутствию в Завтра (из-за его связи с Вечностью, и пока эта связь наличествует). Не фантазии и сны имею в виду, а реальность присутствия. Таким образом уже сегодня вполне жив только тот, кто успел родиться в Завтра - другого способа, кажется, больше не существует. Блажен, кто успел стать завтрашним.

---

* Когда центром личности становится Христос, тогда рождается вечный человек, который живёт сознанием не во времени, а в вечности, и действует из вечности - потому ему открывается и настоящее, и прошлое, и будущее, если того требует дело Господне.

Если обращаться с человеком так, как он этого заслуживает, он останется таким, какой он есть, но если обращаться с ним, как с человеком, каким он должен и может быть, он станет таким человеком. 
Иоганн Вольфганг фон Гёте

Это верно не только в смысле становления лучше, но и в смысле становления хуже (социальная инженерия может работать в обоих направлениях). Наше отношение к человеку создаёт его в тех или иных заданных отношением параметрах. Личное и социальное будет различаться масштабами воздействия (социальное - массовое) .

Мне доводилось встречать людей, которые никогда и ни у кого не просят прощения - не могут. И, главное, своей вины вообще не знают, не понимают. А в среде православных есть люди, просящие прощение формально, технически, но сердцем его точно так же не понимающие, не чувствующие себя виновными.

И так странно это расслоение в людях: одни, как выше сказано,  не знают себя виновными, а другие, наоборот, во всём слышащие свою вину. Мучающиеся ею - не формально, не напоказ, а на самом деле.

А разница - всего лишь в точке стояние внутри. Точка стояния - ракурс смотрения и вместе с тем жизненная позиция: я должен или мне должны. Понятно, что и то, и другое нужно для жизни, но доминирует всегда либо одна установка, либо другая (претензия или отдача; либо «дай!», либо «на, возьми»; «ты мне должен» либо «я тебе должен»; «я плох, потому ты не дал мне...» или «я плох, потому я не дал тебе...», я должен или должны какие-то «они», кто-то другой - не я). Всего в нас намешано, всё, при желании, можно отыскать, но доминирует всегда либо одно, либо другое.

Когда доброе требуют, но не создают, оно исчезает из жизни.

В этой установке (я должен или мне должны) - вся наша антропология. И если, что отдал, то твоё - верно, то я становлюсь вполне собой только в тот миг, когда даю другому, а не требую от другого. То, что нужно тебе для жизни - дай другому, и будешь иметь.

Поняла, что именно я рисую (сейчас), когда рисую портреты. Взгляд (сердца, а не глаз), который я ощутила на себе, с которым встретилась, который реален и почти материален - он оставляет на мне свой отпечаток. Этот отпечаток и есть впечатление (оно впечатано в меня). Именно этот отпечаток я пытаюсь схватить и воплотить*, именно поэтому мне так интересно рисовать портреты.  Но далеко не всякого человека могу и хочу нарисовать, а только того, вероятно, с кем сердечно  встретилась. 

--

* Все наверное рисуют то же самое

Говорить от сердца к сердцу можно только с теми, у кого есть Сердце, т.е. с теми, кто вмещает других, кто освободил внутри себя пространство для принятия (и, следовательно, понимания) других людей и Бога. Сердце - одно на всех, потому кто замкнут на себе и своём, не имеет Сердца.

* * *

«Ненависть» на китайском, если расшифровать  иероглифы, из которых состоит это слово, означает «тебя слишком много в моём сердце». Это, возможно, знак наглого вторжения, нарушения личных границ. Потому что и любовь - это когда слишком много в сердце, но хозяин сердца вроде как не против.

Главное, что может и должен сделать человек - желать, искать Бога. И уж если он искренне взыщет Его, то Бог, рано или поздно, настигнет его. Именно Бог находит человека, а не человек Бога. Как именно это происходит неизвестно - у каждого, вероятно, по-своему.

Покаяние - начало пути, а не конец. Встреча - это всегда от Него, а не от меня. От меня только ожидание и жажда.

Мы Бога как бы дважды открываем. Сначала - сами, и думаем, что знаем. Пока не откроется Он Сам. Тогда только понимаешь разницу. Правда, Бог держит дверь открытой всегда - для нас, но Сам открывается кому хочет и когда хочет. То есть, существует как бы две двери: ведущая нас в Бога, и ведущая Бога в нас. И эта двуединая дверь - Христос, который посылает Духа, когда приходит время.

Пути Господни неисповедимы. Но «сделайте прямыми пути Господу» ( Ис.40:3; Мтф. 3:3).

* * *

Прп. Антоний Великий (Поучения):

<…> добродетель имеет потребность в нашей только воле; потому что добродетель в нас, и из нас образуется. Она образуется в душе, у которой разумные силы действуют согласно с ее естеством. А сего достигает душа, когда пребывает, какою сотворена; сотворена же она доброю и совершенно правою. Посему и Иисус Навин, заповедуя народу, сказал: исправите сердце ваше к Господу Богу Израилеву (Нав. 24, 23); и Иоанн говорит: правы творите стези ваши. Ибо душе быть правою значит — разумной ее силе быть в таком согласии с естеством, в каком она создана. Когда уклоняется душа и делается несообразною с естеством, тогда называется это пороком души.

Прп. Макарий Великий (Великое духовное послание, III, 1)

Как невозможно усвоить возрастание преуспеяния посредством одной лишь Божией силы и благодати, без содействия и усердия [самого] человека, так невозможно и достичь совершенной воли Божией и прийти в [полную] меру свободы и чистоты лишь посредством собственной силы, усердия и настойчивости, без содействия и помощи Святого Духа.

Стефан Фиваидский (Аскетическое слово. Комментарий 44)

"Необходимо иметь в виду, что такая «синергия» является, так сказать, «асимметричной синергией», поскольку «содействие» Бога явно превосходит «действие» человека.

---

 «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!» (Рим.11:33). Славянское слово неисповедимый значит «невыразимый словами», «неизреченный». О путях Божественного Промысла мы знаем в той мере, в какой Сам Господь нам открывает для нашего спасения. Все, что сверх этого, сокрыто в бесконечной Премудрости Божией. «Рассказывают, что авва Антоний, будучи однажды приведен в недоумение глубиною домостроительства Божия (управления миром) и судов Божиих, помолился и сказал: “Господи! Отчего некоторые из человеков достигают старости и состояния немощи, другие умирают в детском возрасте и живут мало? Отчего одни бедны, другие богаты? Отчего тираны и злодеи благоденствуют и обилуют всеми земными благами, а праведные угнетаются напастями и нищетою?” Долго был он занят этим размышлением, и пришел к нему глас: “Антоний! Внимай себе и не подвергай твоему исследованию судеб Божиих, потому что это душевредно”» (Отечник).

«Бедственно любопытствовать о глубине судеб Божиих, ибо любопытствующие плывут в корабле гордости» (Преп. Иоанн Лествичник).

Когда говорят, что социальное зло остановить невозможно, хочется спросить: а добро - возможно? Чем, как не такими разговорами и установками зло и побеждает в нас добро? Лень с радостью соглашается: да, зло неизбежно. А добро? Добра, действительно, можно избежать, если ничего не делать. Мы этого хотим?

Но если представить, как ленивые, инфантильные, деградировавшие люди начнут что-то делать в нынешних условиях,  как бы стремясь к лучшему, понимаешь, что они, в большинстве своём, просто отработают заданную злыми программу. Так далеко уже всё зашло...

Люди доброй воли забыли о существовании людей злой воли. Позволили себе это забыть, впав в инфантильность, и решили, что та жизнь, которой они живут, дана им сама собой, а вовсе не является завоеванием людей доброй воли прошлых поколений.
Заповедь о почитании родителей могла бы их спасти, но они, словно неопытные подростки, решили, что умнее тех, благодаря кому живут на свете. Кровь прошлых поколений, пролитая за счастье будущих,  теряет значимость в глазах этих самых будущих, растворяясь во множестве пустых слоганов и красивостей.
Расплата за предательство, за поругание своих корней, уже при дверях. Лекарство от всеобщей прелести будет очень горьким.

* * *

Претензии, разговоры о правах и нормах, о человечности, добре и зле... А кто их теперь будет слушать?

Ещё совсем недавно люди умели понимать друг друга — была общая песня у нас (песня сердца — Христос), хоть не всеми и не всегда осознанная, но природе человека свойственная. Теперь же эгоизм побеждает... Он ведь и нас самих побеждает, в том числе благодаря технологиям разложения и разобщения, которые поддерживают и развивают сорняки в нас, а не культурные растения — своего рода огород наоборот в нас. Ума скоро не останется в головах, потому что настоящий ум — Один на всех (к нему надо приобщаться смирением). Все наши малые умишки без него — тщета и суета. А теперь каждый сам себе песня...

Некоторым образом каждый действительно сам себе песня —в том смысле, что сам должен открыть дверь, которую носит в себе, и никто другой её не откроет, даже Христос (Он стоит и стучит — откроют ли?). Но дверь открывается в Одну Большую Песню, единую и общую для всех — каждый поёт её своим голосом (если поёт). Утрачивая это понимание, мы утрачиваем объективные смыслы. Теперь каждый сам себе песня в буквальном смысле (т. е. не Христос) — это потеря ориентации во внутреннем пространстве и потеря той самой двери, у которой стоит и стучит Христос.

Человек будущего, которое стремительно наступает, это человек не понимающий иронии, равно не способный воспринять нечто глубокое и нечто высокое, считающий всё, что не способен понять в силу своего плоскоумия, чушью, выдумками. В то же время, я в этом уверена, на каком-то подсознательном уровне чутьем зверя он будет чуять упущенную возможность стать объёмным, полным, целым, тем с большим остервенением он будет ненавидеть всё глубокое и высокое - свидетельствующее о его ущербности. Он не будет понимать своей ненависти к тем, кто не такой плоский как он, но и не будет пытаться её (себя) понять. Внутреннее измерение жизни вскоре совсем исчезнет. Внутреннее будет считаться тайным, угрожающим, не согласным стать внешним по каким-то  дурным соображениям.

Встречая на пути человека, который смотрит вечными глазами, не надо приписывать себе его вечность, которая сразу же пробуждается в душе от такого взгляда. Его вечность — не ваша вечность. Взыщите свою! Ваша — тоже должна смотреть на другого вечными глазами и не приписывать себе ничего чужого. Вечность смотрит на вечность и видит вечность, а самость смотрит только на себя и видит только себя. Вечность видят вечностью. Вечность — одна на всех, но точка смотрения у каждого своя, потому вечность, открывающаяся в нас — индивидуальна.

===========

Вопрос: И чужая вечность то есть точка смотрения, поскольку мы в смертном теле можем понять только частицу вечности - с вашей может схлестнуться... пока не вырвалась созревшая душа - уважайте рост других душ.

Мой ответ: Это о другом, конечно. Моя вечность и чужая может ли схлестнуться в посюсторонности? Не думала об этом, интересный ракурс. Есть подозрение, что вечности заняты чем-то иным, не схлёстыванием. Мы можем не вполне понимать, но вполне ощущать. Вечности свойственна целостность, и мы вечные ей причастны. Это как если взять, к примеру, канат и повесить две прищепки на нём - в разных местах, а потом пустить по канату волну... Волна придёт к прищепкам в разное время и передаст сравнительно разное колебание, но это будет единый процесс, который и та, и другая прищепка, при желании, может «просчитать». Но речь вообще о том, чтобы открывать источник в себе, а не паразитировать на чужом. Хотя все мы пользуемся до поры чужими - это очевидно. Но одни так и не сходят с «иглы» чужой вечности (ощущают её своей), а другие, вкусив, жадно ищут свою - и только они находят.

Вопрос: А мы можем другому навязывать своё понимание - а оно у нас разной зрелости.
Мой ответ: Навязывать другому своё - нехорошо, наверное :)) Предлагать, а не навязывать. По-настоящему взять можно только своё - до чего дорос, а что-то на подходе, и тоже берётся на заметку. То, до чего не дорос, взять у другого вполне невозможно - т.е. без искажений, в чистоте невозможно (без домысливаний от себя в тех местах, куда не дорос).

Смотреть на человека* как на того, в ком сокрыта вечность, или смотреть на человека как на скота, которого надо использовать в качестве раба и которому нельзя давать возможность вспомнить о своём внутреннем человеке?
По большому счёту разделение мира на капиталистический и социалистический происходило именно на основе взгляда на человека. Народные массы получили свои права и свой голос в результате сверхчеловеческого усилия  лучших людей мира сего. Но всё, что не ценится, отнимается.... Счастливое за-человеческое время кончилось, началось вполне против-человеческое. Надо хотя бы осознать это. 

---

* Человека вообще, каждого человека, независимо от его социального статуса и материального положения.

Это же так просто: если один человек общается с другим как с богом (т.е. открыт навстречу всем сердцем), а другой лишь выглядывает из-за угла и ведёт себя, как недобросовестный торговец, пытающийся втюхать покупателю плохой товар задорого - дружба невозможна. Для дружбы нужны либо два торгаша, либо два бога. Либо два человека (если договорятся), которые бывают то тем, то другим в зависимости от обстоятельств. Но всегдабог и всегдаоргаш дружить не могут.

Заметим, что человек - это всё-таки тот, кто стремится стать богом, а не торгашом, т.е. он в своих устремлениях всегдабог, и это нормально. Люди слоятся уже на уровне устремлений...