Дневник
Нет, Бог не может быть закрыт для детей-маугли - никогда. Так же, как юродивые, выпавшие из социума, становятся святыми без затруднений. Есть, конечно, физиологические проблемы у детей маугли - мозг как надо не сформировался, но только на тех уровнях, которые зависят от людей. Курпатов ведь очень атеистичен, некоторые моменты подаёт соответственно. Последние научные открытия в его изложении, и изложении того же Анохина (тоже кажется атеист, но не воинствующий, здравый) - это две большие разницы.
( Выше - мой ответ на вопрос «В одной из своих книг А. Курпатов описывает случай, когда работал в детском приёмнике и осматривал деток. Довелось ему встретить девочку десяти лет, и двух её братьев, шести и четырёх лет. Родители, наркоманы, держали детей запертыми, ни гулять, ни общаться с другими не позволяли. Не понимали речь, не могли говорить. Наука говорит, что такие дети после шести лет жизни вне социума никогда не смогут стать людьм, научиться говорить. Их познание себя и мира ограничено инстинктами. И как же быть с познанием Бога?»)
Вот так сорвёшься с очередного крючка, повиснешь над очередной бездной и летишь, думаешь о том, что жизнь всегда одновременно падение и полёт: летает тот, кто не боится падать, срываясь с крючка. И некоторые умудряются полюбить более всего именно момент, когда срываются с крючка.
Однако жизнь была бы слишком мёртвой, если бы в ней был невозможен настоящий полёт - вне связи с крючками, потому что жизнь - это всегда полёт. Таким невесомым должен стать человек - чтобы жить.
Крючки? Ими утыкано всё пространство. Немало голов трудится над созданием такого крючка, с которого никто не сможет соскочить. И ведь придумают.... Тогда и поймём, почему душу сравнивают с ласточкой, которая взлетает, падая.
* * *
Известное православное и мало кем действительно понимаемое «я хуже всех» - об этом... Оздоровление, освобождение от всяческих «крючков» и пр. мёртвостей мёртвой жизни, неизменно и неизбежно проходит через стадию «я хуже всех». Это примерно то же самое, как если кукле-марионетке обрезать все нити, благодаря которым она якобы действовала, и сказать: живи!
И что будет делать такая кукла? Сначала ощутит полную немощь, а потом - радость. Ибо как только услышит себя внутреннюю, себя сокровенную, как только обретёт свой собственный голос - начнёт петь.
Мы ничего не видим вообще, только в частности. То есть, видение в Луче включается не вообще, а по потребности, оно актуализируется реальной жизненной необходимостью в этом включении. Если нет реального жизненного запроса, не будет и включения. Имитировать этот запрос невозможно. Потому заповедь о любви к ближнему - это указание пути в Бога.
* * *
Обобщённый опыт - это умное представление, а не смотрение, т.е. это другой опыт (лампа). И возможен он только благодаря первому (лучик). Лампа сама по себе не даёт видения, она позволяет видеть добытое в луче, потому что оно имеет в себе свет. Лампа имеет смысл только в том случае, когда первичен лучик. Лампа - это наш, человеческий ум.
Когда в общении с человеком обнаруживается не человек, а некий куцый поведенческий модуль или набор модулей, легко понять, что имеешь дело не с личностью, а с чем-то другим. Механистичность отношений выдаёт механизм, прячущийся за отношениями и имитирующий отношения. Личные отношения трудны потому, что требуют присутствия личности, а она далеко не во всех людях наличествует. Уж не говоря о том, что встречается довольно часто в наше время: некая система, организация, завладевает тем в человеке, где должна вырасти, как цветок на грядке, личность. Члены таких организаций как бы утрачивают свободу личности и не могут вполне стать собой - технологичность псевдоотношений не позволяет. Личность должна как бы проснуться в себя, очнуться от сна, чтобы строить не фиктивные, не суррогатные, а подлинные отношения с другими.
Кстати, большинство людей вполне устраивают* как раз суррогатные отношения, а подлинные, наоборот, пугают - непредсказуемостью (не запрограммированностью). Люди привыкли ходить по заранее проложенным дорогам и вовсе не интересуются прокладыванием своих тропок. В этом смысле свобода для них страшна и непонятна: проблемы свободы очевидны, а в чём плюсы непонятно - их знает только личность. Только личность и нуждается в свободе, как в воздухе, потому что свобода - это свойство бытия личности.
Вне Бога подлинные отношения невозможны, именно поэтому заповедь о любви к Богу и любви к ближнему - едины. Любовь - не механистична**, любовь, как и свобода - свойство бытия личности.
----
* Более того, суррогатные личности, вероятно, по-своему нуждаются в суррогатных отношениях, т.к. не хотят уступить своё место подлинной личности, не хотят её пробуждения.
** Рекомендация делать дела любви, когда нет любви - это рекомендация действовать механистично в контексте любви, потому что само исполнение, при искреннем расположении сердца, конечно, «включает» в человеке Бога.
Мы все - учителя друг другу, потому что на каждого можно глядеть вечными глазами, в каждом сокрыто нечто от Вечности. Но главными учителями являются, конечно, те, кто смотрит на нас вечными глазами - через них сама Вечность глядит на нас и зовёт к себе, зовёт уподобиться ей в этом глядении.
Спасён тот, кто смотрит на другого вечными глазами, ибо в таком поселилась Вечность.
Люди скучны в своей корыстности. И скучны до смерти, потому что мир погубят именно скучные люди, и погубят скучно - ради скуки. Думая, вероятно, что так смогут развлечься....
Кстати, корысть бывает не только материальная, но и духовная. И всякая - скучна. Корысть убивает в душе человека ребёнка, который необходим для общения с Богом и в Боге.
В Боге нет скуки. То есть, корыстный человек находится вне Бога. И он может даже из зависти к другим, лучшим, творить своё скучное зло - чтобы и другие оказались вне Бога, чтобы в Боге никто не мог быть.
Одна из наиболее часто встречаемых ошибок общения в том, что мы не контролируем свои захватнические инстинкты и покушаемся на свободу другого. Тщательнее всего надо следить за тем, чтобы не оскорбить другого нарушением его священных внутренних границ. Ведь Сам Бог чтит их, уважая свободу человека. Бог чтит, а мы - не умеем, хотя всё настоящее в нас, возможно, начинается именно с такого уважения к другому. Мы - боги друг другу, когда чтим друг в друге бога.
* * *
При общении другому надо давать Бога, а не себя, т.е. ближнего надо любить, а не поучать, использовать и т.п. Любовь - единственно подходящий язык общения. И пока нет любви, надо помнить о своём преступном отношении к другому и сдерживать себя нелюбящего, себя ветхого, себя корыстного.
Так, давая Бога ближнему, мы и сами Его обретаем. Правда, не раз и навсегда, а снова и снова, потому что каждый миг мы умираем и должны вновь и вновь животворить себя любовью - к Богу и ближнему. Каждый миг утверждаться в Боге Богом снова и снова - выбирая Бога, выбирая любовь, а не ту или иную форму корысти.
* * *
Искусство — это форма общения богом. Художник (в широком смысле) фиксирует увиденное богом в себе, а зритель воспринимает предложенное богом в себе. Бог — пространство нашего подлинного общения — в Боге.
Где нет Бога, там нет искусства, нет и чистоты отношений.
У меня вышла новая книга - сборник, который придумала одна из моих постоянных читательниц (спасибо ей!). В нём три раздела: стихи, дневники, афоризмы. Такого у меня ещё не было.
Купить книжку и/или скачать в пдф можно, пройдя по ссылке.
340 стр., твёрдая обложка.
ISBN: 978-5-00073-951-8
Жизнь похожа на нынешнюю погоду: холодно, серо, пока не выглянет солнышко. Оно ещё по-летнему греет.
В холоде очевиднее источник тепла. Когда тепло, окружающая теплота кажется обыденной данностью, никто не думает об её источнике.
В спорах о Боге есть один критерий истинности теории, который обычно остаётся в тени. То представление о Боге ближе всего к истине, в котором Бог - поэтичнее, прекраснее, возвышеннее. Самый прекрасный из всех Богов нашего представления и есть самый приближённый к истинному. Настоящий Бог - это непременно прекрасный Бог, вот о чём следует почаще вспоминать нам, живущим в постхристианском мире. Это знание - дар христианства. Бог - это самое прекрасное, что мы можем вообразить. Объективно прекрасное, а не субъективно и корыстно. Не для меня прекрасное - мало ли кто чего понапридумает - а вообще прекрасное, в том числе и для меня, конечно, но меня истинного, меня прекрасного, которым мне только предстоит стать. Бог - это наилучшее для меня наилучшего из возможных.
Я ветхий, грешный, глупый, наглый и эгоистичный выберу, конечно, Бога по корысти - так люди и выбрали путь поклонения антихристу, а не Христу. Но я истинный ищу для себя истинного Бога - у меня истинного нет другого способа быть.
Человечность в людях - как дерево: в ком-то оно разрослось ветвями, цветёт и благоухает, в ком-то росточек человечности едва проклюнулся, кто-то сумел вырастить две-три веточки, а у кого-то одна ветвь, но, возможно, мощная. Нынешние социальные технологии рассчитывают посадить наше деревце человечности в слишком маленький «ящик», чтобы оно не имело возможности полноценно расти и развиваться. Люди с маленьким росточком человечности наверное и не заметят, что их уже ограничили, что на пути их роста возникли многие новые препятствия. Люди же с пышно развитой ветвистостью, с пышными кронами человечности, не вмещаются в те узкие рамки, которые им предложены, т.к. они в разы больше предложенного им пространства.
Люди, пытающиеся осмыслить происходящее, как правило, допускают роковую ошибку: недооценивают степень ужаса, в который мы падаем. У людей в головах не умещается масштаб катастрофы, они не могут вообразить то, на что уже обречены. Осознание не приходит по многим причинам, в том числе и потому, что правда слишком страшна - в неё никто не хочет верить.
Всё дело в длительном вранье, в умалчивании и замалчивании, в длительном сотрудничестве с теми, с кем не надо было сотрудничать. Уже позже, чем кажется... Плоды практически созрели, скоро будем кушать то, что посеяли.
Сегодня ученые находят всё новые подтверждения того, что животные - это вовсе не биомеханизмы, которыми мы их воспринимали (спасибо Декарту). Обезьяны, например, умеют шутить, иронизировать, умеют мыслить абстрактно. Да, разница в сравнении с человеком, конечно, есть, но она вовсе не так велика, как мы привыкли думать. Животные вовсе не биомеханизмы, ограниченные рефлексами - они чувствуют и мыслят, хоть и уступают нам в мыслительных способностях.
И вот в то самое время, когда про животных мы точно можем сказать, что наука выводит их из плена нашего ложного представления о них, как просто о механизмах, человек, наоборот, с помощью научных знаний, используемых против большинства, закабаляется, заковывается ложными представлениями. Человека загоняют «под плинтус» механистичности, принуждают стать биомеханизмом и только. Человека сводят к набору простых алгоритмов, которые легко внушаются и контролируются извне.
Животных выводят из плена механистичности, а людей вводят - странно получается. И с животными, разумеется, не всё так хорошо, но я говорю о понимании, об осознании того, как обстоят дела. Человека целенаправленно отторгают от человечности, т.е. от самого себя, отрезают и от свободы, и от творческого начала.
* * *
Роботов тоже надо вспомнить. Они постепенно занимают место человека. Человека как вид вытесняют с «насиженных» мест. Мир станет чем-то вроде новой Америки, где роль коренного населения исполняют люди, а воевать против них будут роботами.
В трудных, критических жизненных обстоятельствах опасны люди, не знающие цену вещам и не способные к адекватному восприятию происходящего, т.е. не способные принимать адекватные решения и склонные к примитивным выводам и поступкам.
Собственно правильные, здравые оценки событий и соответствующие действия возможны только из правильного нравственного состояния, когда «центр управления» личности находится в надлежащей внутренней позиции (точке внутреннего пространства).
Видеть Бога - это также видеть правду другого, видеть в чём она состоит, т.е. при столкновении в тех или иных жизненных обстоятельствах руководствоваться не самостными интересами и порывами, а совестью.
Видящий только свою обиду или свой интерес - слеп, потому что руководствуется не совестью.
Луч - чтобы видеть Бога. Ища Бога, видя Его, человек видит и всё, что заслоняет Бога, что препятствует Его видеть. Бога можно видеть только Богом, потому видящий Бога не видит Бога в себе: он смотрит не на себя, а на Бога. Когда же луч сознания направляется на него самого, он видит только свою предельную нищету, которая на фоне знаемого им Бога всегда предельно ничтожна.
Только не в смысле напоказ, конечно, а то может выйти жуткая имитация мышления. Речь о том, что всё тайное на самом деле явно, хоть и не для всех.
Кстати, у меня есть знакомая - наглядный пример прямого, буквального исполнения совета «Думай так, будто тебя слышно». И она научилась мастерски себя обманывать (типа думать), а критически оценивать себя совершенно разучилась (красивого вранья себе, цирка, слишком много).
Человек живёт в измерении данностей и в измерении вероятностей*, но жизнь его почти всецело располагается в измерении вероятностей, потому что зависит исключительно от того, что он делает с тем, что ему дано. Что все мы делаем.
Когда нет понимания, что жизнь - это лишь набор вероятностей, которые ждут своего воплощения, тогда нет и страха, что может воплотиться не лучшее возможное, а худшее.
Жажда осуществить лучшее - вот что создаёт нормальную человеческую жизнь и нормальное общество. Ныне же доминирует жажда осуществить наихудшее, потому что активны не добрые, а злые, т.к. норма воспринимается добрыми как некая данность, которая сама по себе существует в этом мире, без какого-либо участия людей. Однако привычная нам норма была завоеванием предыдущих поколений. Быть может именно в непонимании этого, в ложном мнении, что за норму не надо бороться, одна из главных болезней нашего времени, имя которой - прелесть.
Прелесть и в завышенном мнении о себе, которое базируется на фиктивных представлениях о жизни. Нет понимания значимости здорового устроения общества, нацеленного на благо человека. Людям кажется, что они сами по себе и могут быть, оставаться теми же людьми в любых обстоятельствах. Нет понимания, что в людоедском обществе равно съедят развитую личность, как и неразвитую, т.е. нельзя допустить формирования людоедского мира как нормы.
И можно, конечно, много говорить о том, что есть норма и при этом запутаться в определениях. Но мы пока ещё помним, что такое сравнительно нормальное общество и сравнительно нормальный человек - без всяких определений, из опыта уходящей жизни. Грядущие поколения будут лишены такой опоры в памяти. Потому важны также определения, надо ими вооружить будущее. Надо работать на сохранения человека, а не на его разрушение. Разрушать есть кому, а сохранять мы, похоже, совершенно разучились - соль утратила свою солёность. Но что такое соль, которая в нас? Это вовсе не мы. Соль - это благодать, дар, это Бог посреди нас, который всегда посреди, когда мы собраны во имя Его (а не во имя своё).
---
* А также заданностей, смысл - реализовать заданность посредством данностей. Вера сопряжена как раз с заданностями, это вера в то, что есть как заданность, хоть и невидимо; вера в то, что должно быть по замыслу Творца, но отсутствует, потому что мы не делаем то, что надо. Слышать эту заданность вещей, мира, человека - и реализовать. Воплотить в жизнь лучшее, что может быть, а не худшее.
Бывает на сердце такая тоска (вечная!), что лечит её только Бог. В другом человеке явленный Бог. Или в книге. Книга - это тоже человек и Бог - они встретились на страницах книги при её написании, и я с ними встретилась. С ними обоими, но больше всё же - с Богом.
То же самое можно сказать о музыке и любом живом искусстве, способном «заворожить» Богом в себе, впечатанном в тот вечный миг встречи с Богом, который длится методами искусства в произведении.
Эта тоска страшна, невыносима, смертоносна, но и спасительна, ведь от неё бежит всякий человек к Богу, ибо ни в чём другом не находит утешения.
Добыть хотя бы искру Бога становится жизненной необходимостью, «смертной надобой».
Эта тоска носит поэтический характер.
Есть люди, которыми просто любуюсь. В них нет ничего особенного, кроме сердечной направленности на любовь к другому - в любых обстоятельствах. Им нужен Бог, только Бог, в том числе Бог в себе и в другом. И неважно чем такой человек занимается, какой веры придерживается, если им движет установка на любовь к ближнему (причем деятельную, а не сопливую эмоциональную), то этот человек непременно ищет воли Божьей. В этом спасительность двуединой заповеди о любви к Богу и ближнему - одного без другого не бывает.
Дикий человек до Христа и дикий человек после Христа - это два разных диких человека. Если первый ещё во многом животное (ещё не вполне человек), то второй - уже во многом дьявол (уже не вполне не человек).
Конец истории - это предсмертие человечества. Смерть наступит, когда в человечестве погибнет поэт. И погибнет точно так же, как умерла Цветаева - потому что кончится внутреннее пространство, где можно жить поэту. Надо сказать, что смерть уже осуществляется, только процесс не дошёл до своей финальной точки. Полный конец наступит, когда с помощью технологий человек станет совершенно внешним.
Поэзия - хранительница внутренних чертогов наравне с религией, и даже больше, ибо в религии хранит его та же поэзия.
Полное овнешнение - это финальная точка процесса изгнания из рая, результат игнорирования/предательства Благой вести Христа.
Ницше ругал христианство за презрение к телу, но он ошибался в этом. Зачем воскрешать тело, когда оно презренно? Христиане - да, и во многом Ницше прав, но не христианство.
Он прав в своём настоятельном требовании жить на земле, а не в мыльных пузырях духовности - христианство ведь того же требует («вера - осуществление ожидаемого», а не мечтания, мечтания - духовная прелесть, заблуждение, повреждение, болезнь). Но следует помнить, что любое высказывание лучше всего понять, когда ясна первичная точка, от которой оно оттолкнулось. Так и Ницше надо читать - как поэта - видя сквозное в нём, и это сквозное следует считать настоящим, но не забывать о первичном толчке, задавшем направление его интуиции. Так виднее случайные перегибы. То, что находится в фокусе зрения, он видит хорошо, что остаётся на периферии - бывает ошибочным.
И, возможно, в своём полемическом порыве Ницше не заметил возможность свободы в том, что дух может отрываться от тела и опережать его, давая задание телу - навёрстывать, догонять. Нельзя порабощать дух телом - это мешает и телу, и духу. Дух, как птица, летит выше, дальше и впереди - и это нормально, правильно, полезно, разумно.
Если стараешься угодить не себе, а Богу, и, значит, быть полезным ближним максимально, при этом не навредив ничем - тогда свободен от себя, от всех своих тупых и мелких желаний.
Со временем утратишь даже навык угождать себе (а, впрочем, и другим), забудешь, что такое может быть приятным - как будто «мышцы» нужные для этого исчезнут.
Другой - как бог, и богу твоему он ровня. И разговор теперь от бога к богу - в Боге (а не в мире), но мира посреди («где двое или трое во имя Моё, там я посреди»). Мечта Цветаевой....
* * *
Ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию.
Евангелие от Иоанна 12:21
