Дневник
Абакумовым - пятнадцать,
нам - пятнадцать:
вместе - тридцать.
Здесь без всяких медитаций
ясно -
время нарядиться,
взять бокалы,
взять вокзалы,
банки, также телеграфы
и послать, как телеграммы
граммы, граммы,
граммы, граммы....
Чтоб светились счастьем дамы,
розы жизнью одарите,
дамам розы не дарите.
Нам - пятнадцать,
вам - пятнадцать,
вместе - тридцать.
Будет - больше...
Если Бог посылает в жизнь человека, то это, как правило, полезно для обоих, а не для кого-то одного. Оба учатся чему-то друг у друга, оба оказывают поддержку друг другу. Но бывает, что один начинает считать себя более важным, более значимым, чем другой - и тогда смысл уходит из отношений.
Настоящая любовь и дружба всегда взаимны, потому что Бог должен присутствовать между любящими.
(Мтф.18:20 «ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». )
«Мысль - поют в сердце». Именно так, с тире, я записала. Лишнее ли здесь тире? Кто-то скажет - да, лишнее. Но это не так. Бывает, конечно, что в тексте остаётся лишняя запятая (остаётся от предыдущей попытки сформулировать), или по недосмотру где-то вкрадётся не та буква, причём часто - чисто механически, сама по себе.
Но мысль я обычно записываю так, как она приходит. И в данном случае было так: «Мысль - поют в сердце». «Мысль» - изначальное вопрошание; оно как бы сразу так и должно быть записано - с ожидающим ответа тире. Вопрошание было заброшено вглубь - с тире, а потом пришёл ответ. Это, конечно, очень приблизительное описание происходившего, но сам метод наглядно демонстрирует. И таких «лишних» нелишних знаков может быть много.
Удивительно ведь! Я бы не обратила на это внимание, если бы друг скромно не спросил: может тире лишнее? И я ответила: нет, тире помогает мыслить. Не расшифровала, просто сказала как есть - как было. А теперь вот расшифровываю. Есть мысли, и есть Мысль. Мысль есть то, что поют в сердце, а вовсе не то, что думают в голове - таков смысл тире. То есть, записан всего лишь более краткий вариант. Если верить «лишнему» знаку - проще верно прочитать эту «скоропись»*.
Спасибо, дорогой Игорь, за вопрос!
* * *
Не по той ли причине Цветаева так любила тире? Тире - как след вопрошания... Надо при случае отследить.
---
* Сама-то я читаю как мыслю, т.е. не всегда понимаю, что другим непонятно или не вполне понятно, потому выловить такие места затруднительно без вопросов со стороны.
Привычка - страшное дело, когда привыкаешь к плохому, потому что привычка действует вместо «я». Поведенческий модуль, сформировавшийся в дурном окружении при дурных обстоятельствах, это та часть временного «я», которая будет снова и снова жить вместо «я» в дурных отношениях - даже когда окружение сменится и отношения исправятся. Привычка будет бороться за свою «жизнь» против реальности. И против «я», т.к. её стандарты создают соответствующее этим стандартам «я», а необходимость в таком «я» отпала, условия поменялись.
Эта опасность редко когда понимается и учитывается людьми, потому мы вязнем в дурной жизни, воспроизводя её снова и снова в себе и через себя в окружении - из страха перед плохим.
* * *
Временное, ситуативное «я» - это вовсе не «я» настоящее, глубинное. Это то «я», которое постоянно меняется, и которое сейчас стараются пришпилить технологиями к человеку намертво (навечно), и выдавать его за истинное «я» людей - чтобы остановить внутреннее время (внутреннее время не соответствует внешнему).
Временное «я» - мимолётно, оно должно улетать во времени, освобождая место. Его нельзя цементировать. Человек должен меняться, расти. Это как если не дать меняться нашему телу на разных этапах возрастных изменений. Что было бы, если бы ребёнка зацементировали - смог бы он развиться в полноценного человека? То же самое и с нашим внутренним человеком. Старое проходит, и человек каждое мгновение обновляется. Его нельзя цементировать в этом мгновении. Это чудовищная остановка мгновения - кощунственная и противозаконная с точки зрения вечности.
Новый подход к человеку, новый взгляд на человека по сути разрушает человека, цементируя его невечное. И дело не в соцсетях, а в понимании того, что там происходит, в понимании того, что там делают люди. Искажённое представление не просто искажено, оно ещё искажает, то есть воспроизводит свои искажения реальности - материализует их.
Бог милостив, а люди жестоки. Бога даёт человеку возможность меняться и расти, человек пресекает такую возможность (по крайней мере, для других). Вот куда мы пришли.
Истина — проще, чем кажется. Яблоко делает яблоком его истина, и она позволяет (содействует) яблоку не стать морковкой, но оставаться яблоком.
* * *
Многим кажется, что истина недоступна, что её просто нет, а есть лишь наши представления об истине. Словно истина - только в нашей голове и возможна, а вовсе не в бытии.
Но истина как раз в голове, только в голове - невозможна, прежде она должна явиться в бытии носителя этой головы. Потому что истина требует целостности. Вне целостности даже фрагментик истины может быть понят ложно - он истинен только в истинном контексте, который надо вместить в себя тому, кто ищет истину.
* * *
Очень многим людям не хочется верить в объективность истины. Потому что это значило бы для них необходимость труда её постижения и послушания ей. А если истины нет, т.е. она у каждого своя, но вовсе не истина, то можно на неё наплевать.
Мне совершенно неинтересен и не нужен читатель*, которого силой привели технологии, просто дёргая бессознательного социального зверя за нужные места. Он не теми ушами слушает, не в той системе координат читает и слишком много врёт. (Тем более, что пишу в первую очередь для себя: стараюсь сформулировать постигнутое максимально точными словами, формулами).
Но беда современного человека в том, что он уже только на внешние пинки-мотивации и способен реагировать. Все нуждаются в дрессировщике и руководителе. Скукотища! Бегу от тех, кто взаимодействует только посредством внешнего внушения, ибо отказываюсь внушать и навязывать, дёргать за ниточки, а также отказываюсь принимать навязываемое.
Ценю самостояние личности и добронаправленную заинтересованность другим .
* * *
Задумалась. А точнее? Точнее - не люблю навязываться. Если человек сам чего-то ищет, если мы - попутчики, тогда есть смысл в общении. А если не это, то что? Разновидности самостного общения, которое скучно, ибо мертво.
--
* Правильнее - друг, потому что мой читатель - это обязательно друг и, прежде всего, - друг. Иначе зачем ему это всё?
Наша разность, помимо всего прочего, обусловлена разностью точки смотрения - неповторимостью ракурса т.с. И эта разность - важна, мы её должны беречь друг в друге и стремиться постичь, а не тупо настаивать на своём и только. Речь, конечно, о разности смотрения на истину, а не о способах её искажения и перевирания.
Культура, весь её комплекс, - это вместоодежды (райские)*, вместоблагодать. Культура - это отблеск благодати на человеческой посюсторонности. В культуру мы одеваемся, как в защитный скафандр, чтобы не умереть в безвоздушном пространстве посюсторонней жизни.
И вот из этого скафандра, из этого спасительного панциря, человека сейчас выковыривают, как тельце моллюска выковыривают из его ракушки...
Голая наличность, т.е. наше реальное положение дел, вне культурной дымки, - это ад (в нём жить невозможно). Культура (подлинная, а не тьма, что её всё чаще подменяет) словно прокладывает пунктирные линии воздушных путей, двигаясь по которым человеческий дух может собирать искорки света и помалу (собирая их) просвещаться.
* В раю люди были одеты в благодать, как в одежду.
* * *
После изгнания из рая у человека было два человеческих способа быть: 1) плакать о потерянном рае (Боге - лучше), 2) приспосабливаться к новой жизни (учитывая причины её или не учитывая). Обе эти возможности существования и реализуются в людях доныне.
* * *
Кстати, голая душа - это вовсе не голая наличность посюсторонности. Здесь вопрос глубины. Думаю об этом, вспоминая Цветаеву и Мандельштама. Они - о разном: Мандельштам («Из двух: голой души и разлагающегося тела еще неизвестно что страшней») и Цветаева - голая душа («Вся моя жизнь — роман с собственной душой…»; «Что я делаю на этом свете? Слушаю свою Душу…»). Душа - это врата и рая, и ада (кто в каком направлении движется и смотрит; кто на каком бытийном этаже живёт и какую душу знает)...
Странная закономерность: гораздо легче прощает невинный, а не виновный, т.е. тот, кого обидели, а не тот, кто обидел. Обидчики вообще редко способны простить того, кого обидели - именно потому, что обидели, и душа болит, но вину свою человек не желает видеть, прячется от неё в злобу.
Может быть, именно эта способность простить - метка невинности.
Обидчик не прощает своей жертве торжество невинности, и даже само прощение вменяет тому в вину (чаще бессознательно, не осознавая подлинной мотивации своей неприязни). Жертве следует помнить, что обидчик скорее не простит, чем простит.
Может быть самое трудно переносимое в нашем земном существовании - неизбежное пожирание чужих жизней. Мы даже не задумываемся сколько живых существ пожертвовали нам свои жизни: они умерли, чтобы мы жили. Уже этот факт должен воззвать к совести: достоин ли ты оказанной тебе чести? Твоя жизнь действительно столь ценна?
И уж если мы принимаем жизни животных и растений в себя, то должны, по крайней мере, уважать саму жизнь. Чудо жизни!
«Падать головой к Христу»* - замечательная формула, но для её осуществления важно:
1. Заметить, что падаешь;
2. Точно знать, где Христос, т.е. надо уметь отличать подлинного Христа от множества бутафорских подделок, задача которых как раз не позволить человеку даже упасть головой к Христу.
--
* Из песни иеромонаха Романа (Матюшина)
У меня мечта велия...
У меня мечта велия,
С каждым днем сильней:
Сделаю себе я келию
И закроюсь в ней.
Ржавый гвоздь удержит мантию
И епитрахиль.
Помолюсь пред Божией Матерью,
Попишу стихи.
Келия моя ветхая,
Четки на стене.
Радада зеленой веткою
Просится ко мне.
Выйду за водою полночью
К горнему ключу.
Воротясь, надену поручи,
Помолюсь чуть-чуть.
Тишина вокруг велия,
Тишина внутри.
О, моя пустынная келия,
Ты мой Третий Рим.
Отойдите, чуждые странники,
Помыслы, слова,
Пусть душа живет в празднике
Одиночества.
Келия моя тесная,
Сквозняки от дыр.
За порогом темень известная,
За порогом - мир.
Помоги вам, Господи, братия,
Подвизаясь там,
По мольбам Всепетой Матери
Возлюбить Христа.
Догнивает мир в гордости,
Суета сует.
Все быстрей, быстрей к пропасти
Человечий род.
Что ж вы, ослепясь, ищете
Своего конца?
Он гораздо ближе, слышите,
Чем вам кажется !
О душе моя, о душе,
Не забудь Христа.
Не страшись упасть в будущем.
А страшись не встать.
Ну а если, бесов радуя,
Попадешь в беду,
Поревнуй упасть, падая,
Головой к Христу.
У меня мечта велия,
С каждым днем сильней;
Сделаю себе я келию
И закроюсь в ней.
Келия моя бедная,
Ничего в ней нет.
За окном хребты белые
Смотрят в белый свет.
31 июля 1987 г.
Ложное МЫ, в которое я верю, создаёт моё ложное Я. И дело не в том, как это МЫ называется: я/мы - русский, я/мы - немец, я/мы - христианин...
Яблоком может называться как настоящее яблоко, пригодное для пищи, так и бутафорское, причём бутафорское может выглядеть гораздо более красивым и привлекательным (это нетрудно организовать). Реальная принадлежность к МЫ определяется не внешней атрибутикой, верить в которую сегодня - верх глупости, а реальным наполнением, веществом и энергиями. Так, ложно образованный немец на русской земле убивающий русских людей, искренне верил, что служит своему народу (МЫ Германии). Ложное МЫ - это МЫ из головы, мы нереальное, а теперь и мы подменённое, программирующее гибель этого самого МЫ, а затем и Я.
То же самое можно сказать о христианском МЫ. Сказать я/мы - христианин, т.е. я часть общества, именуемого себя христианами, это всё равно как назваться яблоком. Но ты съедобное яблоко или бутафорское? Ты христианин - настоящий? Как ты это понимаешь? Потому что ныне огромное число всяких явлений, не имеющих отношения ни к Христу, ни к христианам, именуются христианскими, и если ты веришь в них, то ты - бутафорский, ненастоящий христианин.
Всё не так просто, как нам кажется, и как бы нам хотелось. Нынче жизнь принимает у нас экзамен на подлинность и нашего христианства, и нашей человечности. И нашей русскости.
* * *
Христианин - тот, в ком действует Христос, другие критерии сегодня могут обмануть. Но это критерий, которым могут воспользоваться только христиане, т.к. внешнему оку не видать Христа ни в ком. Христа видит только Христос (т.е. мы видим Христа Христом).
Особенность нашего времени в том, что человеку не дадут возможности оставаться душевным человеком — его принудят стать духовным, но не того духа. Когда к массам применяются технологии, массы бессильны против них, а потому технологии приобщения к низменному принесут хороший урожай заказчикам. Противостоять им смогут единицы, но эти единицы будут названы «еретиками», и будут растоптаны теми, кто под внушением технологий сражается за абстрактное добро, трактуемое плоско и примитивно.
Вера в систему и в системное добро подведёт большинство условно хороших людей, в них победит жажда дешёвого добра (т.е. глупость, лень и самодовольство). Системное добро, конечно, возможно, но оно стоит дорого, а не дёшево, как всем хочется. Мало кто готов платить нужную (реальную) цену, а нынче так и понятия о цене — нет.
Инфантильность и неблагодарность - ключевые характеристики последнего человека, уверенной походкой шагающего в постчеловеческое будущее. Сегодня очевидно: мы все - в прелести, т.е. в ложных представлениях о себе, о мире, о прошлом и будущем. Мы - не знающие ничему цены, а потому теряющие всё, чем владеем незаслуженно - без благодарения прошлым поколениям, добывшим нам базовые ценности нашего привычного существования.
Прелестность ведь сказывается и в том, что мы думаем, что обладаем многими правами (которых даже не замечаем) по умолчанию, просто потому, что родились. Но это не так. Когда падёт тень того мира, которого давно нет, но к которому мы привыкли, и который воспринимаем как данность, тогда мы очнёмся в страшном бесчеловечном мире. Но изменить уже ничего не сможем...
Дружить и любить - это расти друг в друге, прорастать друг в друга. Где этого нет, там нет ни дружбы, ни любви, а есть что-то иное, сродни стечению обстоятельств, общей выгоде, удобству и пр.
Цветаевой именно это было нужно, именно такой дружбы и любви ей недоставало. Но так уж устроена наша жизнь: это можно давать другим (и то, если захотят взять), но ждать от других того же - ошибка и напрасный труд.
Всё подлинно творческое, творимое по вдохновению, словно вписано в единый замысел Творца о творении. Творчество — общее дело, творимое уединёнными. Как такое возможно? Творчество осуществляется не единоличным усилием, а встраиванием в единый поток творения, исходящий от Творца. И это поток внутренних устремлений, притягивающий к себе и внешнее (освоение).
Отсюда цветаевское:
«Два рода поэзии.
Общее дело, творимое порознь.
(Творчество уединённых. Анненский.)
Частное дело, творимое совместно.
(Кружковщина. Брюсовский институт.)»
(Герой труда)
Когда мы судим о человеке по внешности, мы, скорее, даём оценку его парикмахеру, портному, повару, даём оценку его благосостоянию и благополучию, потому что они всецело отражаются на внешности. А святость, к примеру, во внешности не отражается в том виде и месте, куда обычно смотрят оценщики. Святость вообще внешне не видна, кроме как святому оку. Чтобы извне суметь обнаружить красивую душу в другом, надо самому её иметь.
Пишу об этом, потому что бытует совершенно ложное мнение о внешней красоте святости. Когда я училась богословию, нас учили, что это не так: чтобы видеть внутреннюю красоту другого, надо самому быть внутренне красивым. Сейчас, видимо, внушают людям другое.
Сначала с помощью всевозможных технологий людей лишили способности понимать, что происходит сегодня. Затем отняли ясность взгляда в прошлое. Теперь остаётся только один надёжный критерий для объективации происходящего в мире, в обществе, происходящего с нами всеми вместе - будущее.
Какое будущее нас увлекает, что мы созидаем, то мы и есть. Но я не только об этом. Будущее указывает правильный путь, помогает сориентировать нас в процессе выбора будущего. Это последний оплот здравого смысла, но и его скоро не станет. Наше социальное начало будет всецело предано и отдано в преступные руки. А сам по себе, вне общества других людей*, человек меньше любого зверя. Ведь общество святых - это тоже общество, опирающееся на социальное начало в нас. Есть Я, и есть МЫ (потерянное, выброшенное из внимания обычными людьми и взятое на вооружение политтехнологами). Наше МЫ важно для нас (повреждённое МЫ повреждает и Я в нас). Последние научные данные свидетельствуют о том, что даже наш мозг устроен не индивидуально, его работа напрямую связана с другими людьми. Наше взаимодействие с другими созидает нас.
Правильное будущее выбирает тот, кто выбирает Христа, Христа в нас. Потому что Христос и есть - наше будущее, независимо от того, что мы выбрали. Наш выбор повлияет только на то в каких отношениях с Ним мы окажемся (ад и рай определяются этим).
---
* Здравых, разумеется, людей. Наше МЫ хранит здравость, но через него можно, как вирус, внедрять и болезни.
