Дневник
Свобода другого невыносима для окружающих: свободного хотят ограничить, поработить, подчинить, переврать наконец, исказить, испачкать. Именно отсюда, из этой ненависти к чужой свободе, вырастает проблема белой вороны - она не такая как мы, т.е. вне наших рамок.
Чужой - это живущий не по нашим понятиям. Он опасен своей нетаковостью, он - угроза. А свободный всюду - чужой, потому что массовый человек - раб, он боится свободных и их свободы, т.к. не может предсказывать их поведение (и потому всегда выбирают Варавву, а не Христа - Варавва более свой, более понятен). Свободный - непонятен и потому кажется опасным. Маленький ум не может взаимодействовать без заранее заготовленных шаблонов, штампов; он всё вписывает в свои штампы, а выходящее за их пределы признает враждебным и атакует. То есть, причина агрессии - слепота вне шаблонов, которая суть - отсутствие личности. Для жизни в свободе личность - необходима.
Здесь, конечно, речь о свободе свободных, а не о свободе рабов низменного, которые свободу используют только во зло. При отсутствии свободной личности раб, освобождённый от шаблонов, как правило, творит преступления против чужой свободы - раб стремится поработить (такова его природа).
Раб стремится поработить, свободный стремится освободить - такова природа человека.
=====================
Из моих ответных комментариев:
- Раб в этом видит свободу - в получении права гнобить других. Это тема самости, животного доминирования: либо ты, либо тебя. Свобода - в другой стороне от этого.
- «По фигу» - мёртвому. Христос не зря сказал: что одному из малых сих сделали, то мне сделали. Христос в нас понуждает видеть другого и делиться с ним тем, что имеешь доброго. Но речь даже не об этом, природа человека такова, что мы по умолчанию делимся с миром тем, что в нас есть. Что отдал, то твоё - именно поэтому. Это лучший критерий оценки себя - что ты даешь. Отсутствие стремлений и взаимодействий с другими (не обязательно внешних, есть ведь и внутренние) - признак смерти. Есть ещё такая вещь как отшельничество, но это не «по фигу», а как раз наоборот, и, как правило, временное состояние, пока отшельник не достигнет полноты. «По фигу» - это плебейство, вырождение. «Жить как хочется — плебейство, благородны долг и верность» (Гёте).
Добро возможно лишь в свободе, потому добрые люди всегда за свободу другого, а не против свободы. Тот, кто покушается на свободу другого во имя своих благих идеалов - безнадёжно мелок и глуп, а главное - лжив, хоть и не понимает этого.
Речь, конечно, не о свободе преступника, покушающегося на чужую жизнь, свободу, имущество... Речь о свободе по умолчанию, которая необходима добронаправленному человеку для становления в добре (или зле, увы, - при отсутствии надлежащего воспитания и желания).
Здесь встаёт вопрос корректного разделения, отделения преступника от непреступника. Оказывается, он не так прост, как кажется, особенно при наличии всевозможных спекуляций и подтасовок, когда преступниками по умолчанию становится преобладающее большинство - по злой воле сильных и недобросовестных. Здравый смысл так отдалился от жизни, что обрести какие-либо адекватные критерии преступления становится всё труднее. Пугает внушенное массам желание карать всякого, кто чем-то не угодил - как преступника (отсутствие здравого смысла пугает и подстёгивает всевозможные страхи и неоправданное зверство).
Ещё один признак, по которому можно разделить людей на две группы: одни всегда на стороне атакующих сильных (независимо от моральных качеств сильных), другие - на стороне атакуемых слабых и беззащитных, просто потому, что тем некому помочь.
Одним нужна власть, влиятельность и сила сильных, другие желают избавить других от страданий, готовы разделить беду с немощными, лишь бы оказать им поддержку.
Кого я защищаю в случае необходимости? Самого беззащитного и слабого.
Большинство людей устроено таким образом, что если сказать человеку «Будь!», он возмутится. Люди ждут инструкций КАК быть, они не могут и в общем-то не желают быть всерьёз. Им больше нравится функционировать, взаимодействовать, но не самостоятельно, а в рамках чужого проекта.
Стремление не устраивать жизнь, а пристраиваться - одно из базовых качеств массового человека. Люди хотят себе правителей как хлеба насущного, свобода им не нужна и даже неприятна, они не умеют ею пользоваться иначе как во вред.
Попадая в пространство свободы, человек чувствует подвох. Где нет правителя, он будет искать кому бы подчиниться или поспешит назначить себя старшим и подчинить себе других. Равенство*, как и свобода, неприятны массовому, ограниченному самостью, человеку.
Свобода страшна? Но свобода - это Христос. Равенство - оплевали? Но Христос - в каждом, это ли не равенство?
Жившие в неравенстве люди мечтали о равенстве, получившие возможность жизни в равенстве, мечтают о неравенстве. Как не сказать после этого, что человек - глуп?!
Желание быть, а не казаться свойственно не пристраивающимся, а устраивающим жизнь.
---
* Равенство в смысле отсутствия угнетения одного другим (если ты не доминант, то значит - слабак в глазах самостного человека).
Чем лучше человек знает себя, тем меньше склонен давать оценки другим. И чем меньше человек знаком с самим собой, тем в нём больше самомнения и оценочных суждений о других.
Причём важно различать обывательское осуждение другого и стремление человека дать себе философский отчёт в происходящем, т.е. видеть, слышать и понимать. Глупые люди грешат неразличением, осуждением, но свой грех приписывают размышляющему и рассуждающему человеку. Это - закономерность, и война глупцов против думающих никогда не кончается.
Нет, это невозможно прекрасно - наблюдать как из семечка прорастает растение. Каких чудес ещё надо? Что было раньше: семечко или растение? Плод или растение? Плод - квинтэссенция растения, но сначала должна бы возникнуть целостность и полнота, то есть растение вместе с плодом. Первичен замысел, в котором одновременно и растение и плод - это же очевидно.
Земледелец прошлого не мог быть неверующим, он воочию наблюдал чудеса Божии. Крестьяне - христиане, это вполне естественно, природно, обычно...
Настоящий хаос возможен как двухступенчатое разрушение: 1) разрушение существующего порядка и 2) препятствие выстраиванию нового порядка, который возможен благодаря запредельному и запредельному запредельного. По сути, отрезание от трансцендентного неизбежно, если стоит задача хаотизации мира ради последующего подчинения его единому внешнему центру. Наличие внутреннего иного (духовного) препятствует данному процессу. Отсюда естественным образом вырастает царство Антихриста.
* * *
Есть верное представление о том, что человек от Бога не отторжим (Истинная премудрость, т.е. доступное для человека ведение о Боге и Его святом законе, принадлежит тому, кто всем своим умом, сердцем и волей не отторжим от источника премудрости – Бога. См. Сир.39:1). Но это не касается постчеловека. Если человек - приёмник, то этот приемник можно технически «усовершенствовать» таким образом, что принимать он будет только то, что дозволено свыше - от властей, например, производственные инструкции...
* * *
Всё посюстороннее - машина, мёртвая жизнь, потому рано или поздно оно может быть подчинено научному уму, который вполне разгадает алгоритмы этой машинной жизни.
* * *
Человеческое - путь к Богу, разрушая человеческое в человеке можно дойти до той грани, когда Бог внутри человека станет невозможным. Тут возникает вопрос: а до какой границы можно разрушать человека? Мне кажется, границей как раз и есть разрушение человеческого, за которым начинается постчеловеческое. По большому счету, границ нет. Последняя граница - мир, и когда постчеловечество её пересечёт, произойдёт разрушение мира.
---
Попытка разобраться в чужих терминах:
а) Под «запредельным опытом» понимается прежде всего выход за пределы эмпирики тела, то есть духовный и интеллектуальный опыт, духовные тексты в современной культуре. Предельная эмпирика в свою очередь трактуется как опыт пограничных состояний сознания. Важно отметить, что «запредельное» и «предельное» иногда выступают как синонимы, но имеющие контекстуальные расхождения с точки зрения близости трансцендентальному.
б) В строгом философском смысле «трансцендентность» означает пребывание за пределами возможного опыта (запредельность), тогда как «трансцендентальность» имеет отношение к познанию и к условиям нашего опыта. Бертран Рассел сравнивал трансцендентальное с призмой, посредством которой мы смотрим на мир.
В философии Канта трансцендентный - лежащий за гранью любого познания. Например, Бог. Трансцендентальный - независимый от опыта, априорный.
ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНЫЙ И ТРАНСЦЕНДЕНТНЫЙ лат. "переступающий", "перелетающий") – философские термины, близкие по терминологии, но различающиеся по содержанию. "Трансцендентальный" как понятие разрабатывается, начиная с схоластической философии. Там – это основные, всеобщие определения сущего, трансценденталии: выделяли несколько главных – вещь, сущее, истина, добро, нечто, единое. У Канта, трансцендентальная логика, трансцендентальная апперцепция – рассудочный способ познания, заключающийся в способности объединять данные опыта и априорные (доопытные, "чистые") формы мышления (рассудка) в единую систему суждений и умозаключений. Следовательно, трансцендентальное – то, что предшествует опыту, изначально априори, но дает возможность и делает возможным познание в пределах опыта. Оно противоположно ТРАНСЦЕНДЕНТНОМУ, которое обозначает все то, что "выходит" за рамки опыта, чувственности; то, что нельзя постичь в опыте, сверхопытное, запредельное, внечувственное (бесконечность Вселенной, непостижимость Бога, неисчерпаемость Человека, абсолютная Свобода, тайна Нравственности и т.д., все то, что Кант назвал "вещами-в-себе"). Трансцендентное непознаваемо в плане опыта и логики, о нем можно только размышлять, философствовать.
Если нет сердечного участия в другом, то интерес к нему неизбежно оказывается на уровне собирания сплетен, а значит неприличен по определению.
Где нет сердца, там будут сплетни, вынюхивание того, что, где и как - не с благой целью. Потому не стоит близко общаться с людьми, чьё сердце закрыто, а если они активничают в своих намерениях что-то узнать, эту активность надо пресекать.
То, что юродивый наедине с собой не юродствует, породило традицию приписывания юродивым какой-то игры в юродство. Мол, придуривались они - подвиг такой несли. Конечно, и это не исключено, и наверное такие люди были, но суть юродства всё же в ином.
Юродивый - это человек, который жив только Богом, он сбросил своё человеческое как травму и потому чист при встрече с другим человеком. Юродивый - живое свидетельство того, как нездорова природа человеческая. Встреча с другими людьми травмирует юродивого настолько, что он кажется безумным. Юродивого юродивым делают другие люди. Юродивый сбрасывает человеческое, как травму, несовместимую в нём с Богом.
Он, вероятно, сбрасывает социальное человеческое, оставаясь в социальном божественном. Словно в наборе функций отключает те, что связывают с людьми на человеческом, травмирующем, уровне, оставаясь связан с людьми Богом и в Боге.
Юродивый - это покалеченный внешний человек, который жив своим внутренним человеком. Оказавшись не в силах тащить внешнее, он выбросил его, лишь бы не потерять главное в себе - Бога.
Отсюда неприязнь светскости к юродству. Светскость - это гипертрофированное человеческое, она любит то, что юродство выбрасывает за борт.
Цветаевское «Пушкинскую руку жму, а не лижу» - это юродское, которое отрицает светское «причмокивание» при поцелуе.
Юродивый - антитезис к Постмодерну как сугубо внешней жизни, он - сугубо внутренняя жизнь. Можно зайти так далеко внутрь (вглубь), что возвратиться назад не сможешь или, скорее, не захочешь*. Если ты нашёл Бога, то других людей ты не потеряешь, теряешь только немощное слишком человеческое - суть недоЧеловеческое. Человек - мост, человеческое - инструмент на пути к обретению Бога.
Тут встаёт два вопроса. О значении чисто человеческого самого по себе - какой в нём смысл? И о соотношении индивидуального и социального - в личном.
Совесть - это социальное в индивидуальном? Голос Софии?
Ещё один нюанс. Юродивыми при определенных обстоятельствах становятся люди бескорыстные, склонные к самопожертвованию - т.е. не берегущие себя и свою самость. Закоренелый эгоист никогда не станет юродивым - он может только сойти с ума. Юродивый - не душевнобольной, не сумасшедший, он здоров той часть, которая больна у последних.
Человеческое (слишком человеческое), может быть, лишь плотная шкура, защищающая нас от слишком яркого божественного и слишком тёмного демонического? Кто мы будет тогда без этой шкуры? Подлинно человеческое от неподлинного не отделить до срока, как велено было не отделять взошедшие, растущие в почве (бытия) зерна и сорняки?
-
* Вероятно, Ницше о схожем говорил:
«Все эти отважные птицы, улетающие ввысь и вдаль, однажды просто не смогут лететь дальше, опустятся где-нибудь на мачту или голую скалу, — и притом будут еще благодарны за это жалкое пристанище! Но кто посмеет заключить из этого, что перед ними не лежит беспредельный, свободный путь, и что они залетели так далеко, как только можно залететь! Все наши великие учителя и предшественники останавливались в конце концов, а поза человека, остановившегося в изнеможении — не самая благородная и привлекательная; то же случится и со мной, и с тобой! Но что нам до этого? Другие птицы полетят дальше! Наше предчувствие и вера в них влечет нас за ними, возносится над нами и нашим бессилием в высоту, смотрит оттуда вдаль и предвидит стаи других птиц, более могучих, чем мы, которые будут стремиться туда же, куда стремились и мы, и где пока виднеется одно только море, море и море!
Но куда же мы стремимся? Или мы мечтаем перелететь через море? Куда влечет нас эта могучая страсть, которая нам дороже всех наших радостей? Отчего именно в этом направлении — туда, где до сих пор исчезали все светила человечества? Не скажут ли однажды и про нас, что мы тоже, направляясь на запад, надеялись достигнуть Индии, но что судьба обрекла нас на крушение в бесконечности? Или же, братья мои? Или?» (Ницше. «Утренняя Заря»)
===========================================
Если человек похож на чётки, а нить, собирающая бусы воедино - это Бог внутри, то юродивый это нитка с расколотыми бусинами. Или возможен другой образ, более точный, возможно, но и более страшный для воображения. Мы можем себе представить человека, тело которого почти исчезло - ходит по миру одна кровеносная система. Мы, конечно, говорим о духовной кровеносной системе. Но важно понять, что юродивому грешить нечем точно так же, как человеку без тела, в котором жизнь осталась только самая глубинная.
Связь такого человека с человечеством похожа на связь наполовину оторванного пальца, который болтается на сухожилиях и кровеносных сосудах. Если сосуды целы, то и палец не потерян - но это травма. Юродивый сбрасывает человеческое, как травму, несовместимую в нём с Богом.
Он, вероятно, сбрасывает социальное человеческое, оставаясь в социальном божественном (София?). Словно в наборе функций отключает те, что связывают с людьми на человеческом, травмирующем, уровне, оставаясь связан с людьми Богом и в Боге.
Бытие неделимо. А человеческое - дробно, дискретно. Выходит, что юрод сбрасывает дробное, разъединяющее (индивидуальное?). В личности юродивого остаётся та часть, которая во Христе, а та часть, которой он мог бы общаться не во Христе - исчезает, отключается, (умирает?), отсутствует.
Юродивый - антитезис к Постмодерну как сугубо внешней жизни, он - сугубо внутренняя жизнь. Юродивый - это покалеченный внешний человек, который жив своим внутренним человеком. Оказавшись не в силах тащить внешнее, он выбросил его, лишь бы не потерять главное в себе - Бога.
Как вода не может течь из крана, который не подключен к системе водоснабжения, так и добро невозможно в человеке, пока он не «подключен» к общей системе доброснабжения - Богу.
И даже после подключения, добро не в человеке, а в сети доброснабжения. Как только решил, что добро в тебе, так и отпал. Нельзя присваивать себе то, что тебе не принадлежит.
Надо помнить это предостережение и не безумствовать в сердце своём против кого бы то ни было. Надмевание, высокомерный оценивающий взгляд на другого - грех, а не благочестие. Использовать «блачестивые» поводы для нападения на другого - грех сугубый. Если начинаешь бегать с линейкой не за собой, а за другим, чтобы измерить степень его благочестия, ты уже отчасти фашист*.
Овнешнение сознания - это и фашизация* сознания, ибо внутренние духовные претензии разворачиваются в иную сторону - от себя на другого.
Опасное нынче время, требующее особого внимания к себе.
---
*Фашизм - как жажда власти над другим. У Делёза, например, фашизм определяется как любовь к власти.
Любой действительно поступок - это следование Зову и/или ответ на вызовы. Хочешь понять поступок (настоящий) - ищи какому Зову он следует или на какие вызовы отвечает - Зовом.
Природа человека такова, что ничего настоящего иначе он совершить не может. Ключ к поступку - Зов. Ответ на вызовы - Зов. Поступок - следование Зову. И понять поступок можно только Зовом через Зов.
Камень, брошенный в святого, пролетит мимо него, даже если убьёт его телесность. По-настоящему он ударит самого кинувшего. Но вот что мне всегда интересно: камень этот связывает воедино двоих - палача и жертву. И если святой действительно свят, то этот камень не может убить кинувшего, потому что любовь святого, даже погибшего телесно, покроет грех преступления*.
В теме мученичества важно не терять из виду эту высокую способность (и потребность!) святых - прощать грехи против себя. Причём, это происходит не потому что они такие добрые (мы обычно доброту понимаем эмоционально - не более), а по причине природы вещества, которым они стали. Святость - вещественна....
Настоящая доброта тоже вещественна (а не эмоциональна**), отсюда неспособность ко злу (вещество жизни действительно доброго человека чуждо злу).
---
* Покроет настолько, насколько позволительно другому покрыть чужой грех. Думается, Бог не осудит палача, если жертва простила его. И, вероятно, любовь святого отчасти преобразит палача вещественно, если только воля палача не будет противиться такому преображению. Однако печать совершенного греха останется на прощенном до его покаяния, и выражаться это будет тоже вещественно.
** Напрасно мы свою эмоциональную игру в доброту принимаем за настоящую доброту. Наша доброта понарошку часто приносит недобрые плоды
Могут ли общаться друг с другом оглохший от шума и оглохший от чуда? Понятно, что глухи они к совершенно разным реальностям по причине включения в разные реальности, а для диалога нужна некая общая платформа, общий язык. Общаться - это значит соединяться в каком-то пространстве. Где, в каком пространстве эти двое могут встретиться? Наверное только в бытовом, сугубо внешнем, но поймут ли они друг друга? Всё зависит от степени сохранности человека и в том, и в другом. В шуме человек и человеческое гибнет, а чудо может отнять всего человека, так что в нём останется для внешнего слишком мало места. Но чудо, соединяясь в пространстве человеческого с человеком, не отнимает человечности, наоборот человек становится всё более человечным - любящим. Шум, наоборот, убивает человечность. Потому встреча если и возможна, то на территории человечности, которая может вполне сохраниться только в оглохшем от чуда. То есть, встреча, если и состоится, то, скорее всего, на внутренней территории оглохшего от чуда - за его счёт. И травматизм для него почти гарантирован - всё зависит от процента сохранности человека в оглохшем от шума человеке (а значит имевшегося изначально в наличии - т.е. важна степень его личностного развития).
Женщина - это совсем другая материальность нежели мужчина. Форма организации материи, метод освоения пространства, информации, способ взаимодействия...
Другие нужды, вызовы, акценты, иная травматика, способ падать и вставать.
В каждом из нас присутствует человек, личность, и половая надстройка над личностью.
Да, женщина - не человек, но и мужчина - не человек. Человек - это женщина и мужчина.
Я что вижу, то пою, а иду туда, куда зовут. Всё чаще зовущее (Зовущий) попросту приходит ко мне само (Сам). В духовном пространстве больший служит меньшему, великое склоняется к малому, а не наоборот. Отсюда такое движение, звучание. Для себя записываю, потому что постигаю в процессе. Стоит выйти за пределы этого процесса (хоть предпочитаю не выходить), и я уже внешний читатель того, что сама же написала. Это, конечно, захватывает
Что значит быть идейным сегодня? Прежде всего, это значит, что твою идейность будут стараться использовать в низких целях люди то ли безыдейные, то ли это у них такая идея - насмешка над всем идейным.
Раньше как-то идеи боролись за человека: он к ним прислушивался или спорил с ними, пытался опровергнуть или, наоборот, доказать, подтвердить, в том числе жизнью. Сегодня всё измельчало, идейность делает человека смешным, потому что всё идейное сейчас - лишь рядится в идейность. Человечество порабощено золотым тельцом, которому всё человеческое безразлично и даже противно. Человечество ополчилось против идей, возомнив себя безыдейным, но на деле покорилось единой и низкой идее золотого тельца, согласилось на угнетение слабых сильными и высокого низким.
