Дневник
Мы равны не на уровне способностей и возможностей - тут каждый должен служить другому тем даром, какой получил. То есть, кто чем силён, кто чем богат, тем и служи, держи другого, который в этом слаб. Мы равны в смысле равноценности, каждый - единственный и незаменимый, каждый стоит того, чтобы ради него, именно ради него, другие напряглись.
Платонов о том же: «Без меня народ не полный» ( рассказ «Старый механик»).
Самое страшное, когда человек становится лишним предметом (мало того, что предметом, так ещё и лишним), когда не находит себе места в самом буквальном смысле слова. Порой достаточно пяди земли в чужом сердце, чтобы человек устоял, не погиб, даже если в материальном мире места для него больше нет. Но если нет и сердца, готового стать пристанищем для души, тогда она считай погибла. Именно это случилось с Цветаевой.
Большинство людей чудовищно инертны и совершенно не способны мыслить и действовать без шаблонов. Их, по сути, для начала надо просто втягивать в шаблон - нормальный, создающий адекватную колею, моделирующий нормальный поведенческий модуль. Другими словами - нужны примеры как говорить и как действовать в тех или иных обстоятельствах и по отношению к тому или иному явлению. Вне шаблонов люди не способны существовать, видеть и понимать. Более того, они боятся даже расширять список своих шаблонов и предпочитают выбирать из небольшого набора штампов-ярлычков. Ярлычки заменяют им истину, ярлычки - это для них то, что есть на самом деле. Потому манипуляторам так легко завладеть умами большинства, просто подменив шаблонные ярлычки. Тем и опасны нынешние гендерные игры и прочий ставший нормой беспредел. Люди не знают себя, не знают реальности, не знают к чему стремиться - они вязнуть в болоте предложенных подмен и тонут. Необработанная реальность им неведома, она для них не существует.
Когда знаешь о человеке главное, периферийное можно и не знать - оно не столь существенно. Знать человека - это знать его Купину. Собственно люди и делятся на тех, кто дружит Купиной, и тех, кто дружит драконами. Для последних важно, чтобы драконы сошлись, потому что сходятся только подобные, похожие драконы - совпадение вещества. Для Купины вещество - незначимо, было бы только оно пронизано небесным огнём.
10/02/2017
* * *
Сводить человека к его периферийному, игнорируя его центральное - лгать о человеке.
28/03/2019
Если лирик, в силу природы своей, тягу суда заменяет роскошью отношения (тягу бесстрастия - роскошью предпочтения), это не значит еще 1) что все поэты - лирики 2) что лирик не может быть судьей. Он просто не хочет быть судьей, хочет (обратно обывателю) любить, а не судить. Разное: не хотеть и не мочь.
М. Цветаева. Поэт о критике
Вижу, что есть персоналии, которые в моём сознании не подлежат суду, т.е. слыша чьё-то оценочное суждение, осуждение, я внутренне содрогаюсь - не приемлю, отказываюсь судить. Но есть и те, которые словно осуждены по умолчанию - за что-то, что меня возмутило на клеточном уровне.
То есть, не осуждение и осуждение - вещь избирательная. По родству? Вернее - по песне, по содержанию песни. Или даже так: по главному в человеке, чем он был мотивирован в жизни. Бельё, как сказал один знакомый, у всех грязное - с этим не поспоришь. Но не грязным бельём жив человек. А вот если доминирует в нём то, что кажется невыносимым, неприемлемым (именно доминирует!), тогда случается непроизвольное осуждение. Оно именно непроизвольное, автоматическое - т.е. его надо как-то отключить, ибо оно по умолчанию включается. В другом же случае осуждение требует включения - т.е. усилия, работы воли по осуждению.
Спасение от непроизвольного осуждения - помнить, что мы всё равно ничего о человеке по-настоящему не знаем, т.е. даже наш клеточный уровень - ещё не вся правда, хоть и наиболее достоверная. Не полнота проникновения не даёт права на абсолютизирование своего суждения. Вот это, вероятно, и стоит понимать под словами «осуждай не грешника, а грех». Мы слышим некое нарушение гармонии, которое и осуждаем как грех, но наше слышание не достаточно точно, мы можем ошибочно понять причину дискомфорта (это будет бревно в своём глазу/ухе).
Здесь опять помяну Цветаеву:
Оценка есть определение вещи в мире, отношение- определение ее в собственном сердце. Отношение не только не суд. Само вне суда. Кто же оспаривает мужа, которому нравится явно уродливая жена? Отношению все позволено, кроме одного: провозгласить себя оценкой. Возгласи тот же муж ту же уродливую жену первой красавицей в мире или даже в слободе - оспаривать и опровергать будет всякий. Отношение, наикрайнейшее и в какую угодно сторону дозволено не только большому поэту, но и первому встречному - при одном условии: не переходить за границы личного." Я так нахожу, мне так нравится" с наличностью "я" и "мне" я и сапожнику позволю отрицать мои стихи. Потому что и "я" и" мне" безответственны. Но попробуй тот же сапожник, опустив я и мне, утвердить мою работу вообще негодной - что тогда? - что всегда: улыбнусь.
Творение похоже на сложнейший живой конструктор. Господь создавал вещество жизни, как конструктор - живые функции, модули, патерны, отрабатывал те или иные алгоритмы действий животных сил жизни, творя мир растений и животных (сначала неорганическое вещество, а потом органический мир). Обезьяна содержит весь набор патернов, необходимых для животной жизни человека. Кроме духовного измерения, которое от Бога.
Жизнь в нас - самодвижима, мы созданы из многих и многих живых блоков вещества и информации, запчастей жизни, которые функционируют согласно заданным Творцом программам. Это живой конструктор, который хорошо справляется с жизнью без нашего личного участия.
Генный язык жизни - один для всех живых тварей, он состоит из одних и тех же букв, только толщина книги жизни, как говорит Татьяна Черниговская, разная: у кого-то одна-две странички, а у кого-то целые тома, библиотека. Различна не только толщина книги, но и комбинации сил, зависящие от вида и рода задач.
Земля, из которой сотворён человек - это земля, производившая живых тварей, умеющая на модульной основе производить жизнь. Человек, как набор модулей, вероятно, содержит в себе все лучшие, выработанные, найденные в процессе творческого поиска, отработанные на животных, выверенные, проверенные в действии, способности и навыки живого вещества.
Бог творил животных и при этом сотворил много разных форм жизни, которые суть различные сочетания фрагментов живого конструктора. Животные - это своего рода полноценные патерны, сочетания набора функций. Пресловутая лапка лягушки, которая дёргается согласно алгоритму, даже будучи отрезанной от целого организма. Или отрезанная и подсоединенная к системе сохранения жизни голова собаки. Да, всё функционирует на модульной основе - само по себе. Только душа содрогается от всех тех ужасных экспериментов, которые творят люди с животными. Благоговение перед жизнью, даже как перед живым (ЖИВЫМ!) конструктором - это единственное, что приличествует человеку. Живой - это соединённый с Целым, живой - это глобальный, всеобъемлющий. Но охватывающий не просто весь земной шар, а всё творение, вселенную - полный или подключённый к сети творения, включённый в полноту на том или ином уровне.
До чего надоели страсти по «Матильде»? Внимание наше, неправильно сфокусированное и направленное, всегда творит зло. Сила истины - всепобеждающая: будьте в истине и побеждайте! Вся беда не в матильдах, а в ненастоящих христианах - т.е. в нас. Но уже слишком поздно о чём-то говорить. Поезд, который мчится на нас, не остановить - сила инерции протащит его по нам и нашим, преданным нами же, святыням в любом случае. Но может хоть скорость сбавим, если одумаемся? Хорошо бы...
Вообще запрещать думать, говорить - это всё от лукавого. Тьма - лишь отсутствие света. Зажигайте свет, тьмы и так с избытком. Но в том и дело, что свет повсеместно гасят, а взамен света карают, насилуют, беспредельничают, требуют чего-то немыслимого. Распускать свои хотелки за счёт поругания свободы - грех.
Живу одним однём уже несколько лет - как на фронте, наверное. И скорость мышления, плотность переживания, чувствования от такой жизни заметно возрастает, а реакция на всякую житейскую ерунду, наоборот, затормаживается. Встречаясь с людьми, которые на себе ещё не ощутили прикосновение нового мира, которые живут во вчера, а то и в позавчера, чувствую, что движусь и существую на совсем другой скорости. Им трудно поспевать за мной, а мне трудно выносить их вялость, замедленную, какую-то сонную реакцию. Достичь взаимопонимания тяжело, ибо мы даже дышим с разной скоростью. Ну, как спринтер на дистанции и стоящий где-то на обочине зритель. Чудно бывает слышать их поучения, сильно отстающие от реалий. Хочется сказать: сначала пробеги дистанцию, пусть от напряжения хотя бы вспотеет спина, собьётся дыхание, сердечный ритм, тогда и поговорим....
Про собачье сердце нам рассказали правду и Михаил Булгаков, и Гавриил Троепольский - то и другое верно, как ни странно. Всё зависит от того, с какого ракурса глядеть. И у меня есть «Человек и его собака» о сердце собаки.
А мне вот про совесть подумалось. Дже, к примеру, отворачивалась от котлет на столе, чтобы не искушаться. Буквально ложилась спиной к тому, что соблазняло. Ве тоже порой боится себя искушаемого - не доверяет себе. Животные ведь не свободны от инстинктов. Но поразительно то, как они это стараются преодолеть и преодолевают.
Большой пёс взял моду приставать к Ве, когда муж выходит с ним гулять. Пёс довольно наглый и бесцеремонный, может хватнуть за ногу человека, и если такой увяжется, то бедному маленькому Ве совершенно невозможно гулять. Муж его пытался отпугнуть - бестолку, тот ничего не боится. Но однажды глупый пёс пристал к мужу, когда тот чистил снег, и он замахнулся на него лопатой - помогло, оказалось, что лопаты пёс боится. Может ему уже попадало лопатой - от самих же хозяев, например? Так вот, теперь этот пёс, как только увидит Ве, вспоминает лопату и бежит прочь от маленького чихуахуа. Как я понимаю, боится своей наглости, которая давно имеет над ним верх - т.е. бежит по сути от своего греха. Во как!
А ещё Ве нередко делает что-то, чтобы не огорчать любящих его и любимых им хозяев. Это тоже весьма удивительное качество. Он, конечно, шалун и озорник, как и положено чихуахуа, но при этом чуткий и нежный друг.
«„Зверство“ и „дикость“ растут и смелеют, а люди с незлыми сердцами совершенно бездеятельны до ничтожества».
Н.С. Лесков. Из письма Л.Н. Толстому, 20 января 1891 г., Петербург
Эти его слова по-прежнему актуальны. Почему так происходит? Потому что для злой воли есть духовный помощник - сатана, порабощающий волю, заманивающий в ловушки обманом. А для добра помощника надо выбирать самому - сердцем (надо быть активным, а не пассивным для этого) и тогда Христос в нас будет действующим. Но это сложнее, чем просто любоваться собой и своей верой. Пассивное состояние недобрых и злых творит зло, а пассивное состояние добрых ничего не творит. В итоге злые творят больше и потому побеждают.
Злодеи движимы самостью, а добрые могут быть движимы только Христом. Неполнота добра незлых людей - ленива, ибо вне Христа бездеятельна. Надо быть во Христе постоянно, актуализировать Его в себе надо постоянно, только в таком случае жизнь во Христе будет не мнимой, а действенной - созидающей добрый мир. Так что лень свою, в том числе духовную, не стоит рядить в одежды благочестия.
Ленивое благодушие добрых - это «человеческое слишком человеческое» Ницше. Не мнимое, реальное добро можно творить только во Христе Христом, т.е. надо быть по-настоящему добрым, чтобы созидать добро. А чтобы творить зло по-настоящему злым быть не обязательно - достаточно не быть добрым.
Встреча личностей возможна только на территории Песни. Если не в Песне, то неизбежно — в столкновении, или же это будет простое функционирование на уровне механизмов в той или иной механистической системе. Личность — надсистемна, личность — органична, а не механична, она вырастает как цветок, укоренённый в Боге.
Пока человек не вырос, он думает, что истина ему дана для того, чтобы бить ею других (тех, у кого не так, иначе, по-другому — не в соответствии с его истиной). А когда вырастет, начинает понимать, что истина ему дана для того, чтобы видеть ею другого, видеть её в другом, всматриваться, вслушиваться в другого и любить его — истиной.
Уважение к чужой песне сердца - критерий человечности. Равнодушие в людях и мертвенная глупость развиваются от равнодушия к песне: и своей, и чужой. Своя песня напрямую связана с песней другого, потому что это в принципе ОДНА ПЕСНЯ, но спетая разными голосами. Люди порой свою болтовню ценят выше чужой песни - верный признак того, что и своя песня им мало знакома.
Разумеется, в нас есть какая-то природная подглуховатость к тому, чего не знаешь (и к голосу другого). Но в Песне, как в день Пятидесятницы, все границы между голосами-языками становятся условными, слышимость достигается каким-то иным путём - не тем, что обычно. Думаю, об этом «всезнании» говорится, что душевный о духовном судить не может, но духовный судит обо всём. Правильно судит, потому что не из себя, а из песни.
Песня - это молчание.
«Не королевствуйте, мама», - говорил ей сын, но она всегда королевствовала. В первую очередь, наверное, думала о позе, о том какой её видят. Это было и в жизни, и в стихах. Об этом её качестве говорил Блок: «Ахматова пишет, как перед мужчиной, а надо как перед Богом».
Цветаева писала перед Богом, даже когда дерзила в стихах. Но люди боготворили Ахматову, помогали ей во всём, в отличие от Цветаевой.
- Ахматова уже ничего не может?
- А я могу?
В этом предсмертном «А я могу?» не зависть, а досада: Цветаева действительно не может. Ахматова в разы сильнее её, она больше приспособлена к жизни в этом мире. Примером может послужить хотя бы то, что Цветаева не умела плавать и страшно боялась моря, как воды (а не понятия). Ахматова, плавала, как рыба и вообще была достаточно крепка телом, ела за троих, но умела изобразить томную немощь.
Цветаева ничего не изображала, просто была собой, была настоящей и ждала того же в ответ. Но разве люди к таким отношениям готовы? На равных, в предстоянии перед Богом, лицом к лицу? Нет, людям понятнее «королевствуящая» Ахматова.
Поразительно, что сравнительно более сильная и устойчиво стоящая на ногах Ахматова не раз «пнула» словом даже мёртвую, погибшую такой страшной смертью, Цветаеву. Последняя такое себе никогда бы не позволила. Однажды её обокрали и, когда вор был пойман, но убит, Цветаевой предложили прийти забрать украденные вещи - она отказалась со словами: как же я, живая, отниму у него, мёртвого?
Если подменить песню сердца, если направить жажду песни не в ту сторону, можно сильно повлиять на людей, изменить их до неузнаваемости. Человека хранит его песня.
У меня избыточное пристрастие к точности пути - откуда пришла мысль, идея. Сразу видно, что пишу больше для себя - зарубки на память.
Найденное на том или ином отрезке пути, можно снова найти, если подзабудешь, когда хранишь в тексте оттиск начальной ситуации - так память работает лучше, надёжнее. Словно слепок первотолчка хранит некую часть постижения.
Слишком благополучные люди не понимают, что жизнь порой может размазать человека по стенке, как блоху, и тогда живёт не человек - обломок. Живёт просто рана, которая гноится и смердит, но эту рану носит на себе страдающий человек. Чваниться перед лицом страдающего может только не знаещее ничему цены благополучие или мерзость запустения.
Декларативный самогипноз - это когда служение корпоративным интересам важнее, чем служение истине, когда важна не реальность, а то, что о ней говорят, как велено понимать и толковать происходящее. Люди перестают видеть окружающую действительность как она есть, потому что все факты трактуют в удобном для себя (ненапряжно) и корпоративных интересов ключе. Тогда чёрное легко назвать белым, свято веря в то, что так и есть.
