Дневник

Любить - это смотреть на другого глазами бога. Любить и быть богом - одно. Потому человек есть по-настоящему только, когда любит.

Этого-то и не прощают нелюбящие любящим - бытие, ибо оно им недоступно. Отсюда жажда отнять недоступное, чтобы и другой(ие) им не обладал.

Низкие люди всегда стремятся отнять у другого то, что не могут присвоить - лишить этого и другого (не доставайся же ты никому!), в основе зависти лежит то же переживание.

* * *

Высокое не может глумиться над низким - иначе оно не высокое? Зато низкое всегда глумится и над высоким, и над низким - потому оно и низкое. Это происходит зачастую неосознанно - просто по духовному нерасположению, по неподобию...

Ветхий человек склонен на всё и на всех наклеивать свои ярлыки - это вместопознание, вместовстреча. Давать имена и клеить ярлыки - взаимоисключающие вещи. Имя - выражение сущности вещи, а ярлык именует кажимость - он не доходит до сути, равнодушен к ней. Ярлык хочет судить, владеть, но не любит - не жаждет Бога, ярлык себя назначает Богом.

Ярлык (вернее сказать оярлычивающий) боится свободы других, потому что не умеет «ходить по воде» свободы. Ярлыками он «замораживает» текучую реальность, приговаривает к небытию ради удобства. Потому стоять в Бытии могут очень немногие, а значит и по-настоящему живы очень немногие.

Кислород (поэзия, истина, Бог) - это внеярлыковая зона. Нельзя одновременно кровить сердцем за другого и клеить на него ярлык, а за ближнего надо кровить сердцем.
Судить страдающего из своего нестрадательного положения - большой грех. Нестрадающих не бывает? Согласна, но страдание страданию - большая разница, а порой и несравнимо большая.

Желание управлять, командовать чужим даром, желание поработить дар, повелевать дару - не наглость ли это? Ведь даже своим даром управлять невозможно: дар сам по себе уже направлен,  дар всегда имеет направление, ибо дан для чего-то, и надо только  постараться понять в чём его направление, чтобы внятно понять и в чём его суть.

Управлять даром невозможно, но содействовать ему или, наоборот, противодействовать - можно. Дар можно развивать или «зарывать», но нельзя им командовать. Манипулировать можно человеком, но не его даром. Само стремление манипулировать чужим даром - всегда недоброе, ещё более недоброе, чем стремление командовать другим человеком.

Дар может быть раскрытым и нет, его можно открывать, изучать, можно служить другому(им) своим даром и не служить, не раскрывать. Дар - не заслуга и не проклятье, дар не награда и не наказание. Дар - форма служения, и его нельзя ставить в услужение прихотям - своим и чужим (об этом сказка про Золотую рыбку). Дар отзывается на нужду другого - реальную, бытийную нужду, а не на чью-то прихоть...

И в этом смысле жизнь всякого другого человека - дар, кому он предназначен? Как минимум, всякий человек дар Богу, потому что несёт его путём жизни, приумножая - должен нести...

Всякий человек - дар Бога другим людям, человек уподобляется Богу, становясь даром Богу. Содействовать такому раскрытию человека навстречу Богу (в том числе богу в другом), раскрытию дара в человеке и есть дело всякого дара. Это и есть литургия - общее дело.

Апостолы - ловцы человеков не в смысле присвоения себе их душ, а в смысле помощи раскрытия в них дара жизни.

Где проходит граница между равнодушием к другому и уважительным невмешательством в его дела? По совести?
Хороший вариант, но вдруг у меня совесть давно не работает? Что если я её убила? Есть другие критерии или для убившего совесть вариантов нет?
И другой вариант: моя совесть требует помогать всем вокруг, подавать всем бомжам, например - это же путь к разорению. Да и мухой надоедливой можно стать: вам случайно не надо помочь? Такое добро бывает противнее равнодушия, ибо нечисто. Как верно оценить ситуацию свою и другого?

Истина обращается не ко всем, а к каждому. Она говорит с личностью, а не с толпой. То, что обращается ко всем - всегда не истина, а лишь производное от неё (философия, идеология...). Личное обращение Истины к человеку в ответ на его вопрошание - это поэзия, а если философия, то не рациональная, а вдохновенная - поэзия философии (Ницше, Хайдеггер, Гераклит, Сковорода, Соловьёв, Паскаль, Сократ...)
Что должен сделать человек, чтобы принять весть? Замолчать, вопрошая. Откуда берётся вопрошание? Из реальной жизненной ситуации, из актуализированной в опыте потребности познания.

Истина — это Христос, потому святые — самые любимые Её собеседники.

* * *

Софисты - это на деле антисофисты.

Можно личностно хотеть одно, а сущностно выбирать совершенно другое. Аскетика — про то, как желаемое добро действительно сделать выбранным, т.е. осуществлённым в своей жизни (реальным). Вопрос в том,  как реально захотеть Бога, ибо иного пути к своей подлинности не существует.

Мы падаем в Бога, если не падаем в дьявола (об этом юродство). И если падаем в Бога, то не упадём: падать в Бога — это лететь, а не падать.
17/02/2020

* * *

Технологическое повреждение душевности оставляет для верующих открытым путь спасения методом юродства - отбрасыванием повреждённого человеческого и впадением в Бога - в случае правильно направленной жизни.
18/02/2020

Неразличение описания и предписания при чтении чужих текстов - от наличия желания осудить на месте желания понять, и это свойство личностной неразвитости, которая за счёт унижения другого хочет поднять себя. Чтобы понимать другого, надо быть, а не казаться.

Бытийствующий описывает, а не предписывает. Он не даёт инструкций, но производит формулы.

Так должно быть, и так есть - две большие разницы. Мы постоянно одно выдаем за другое, льстим себе - это и есть прелесть.
17 февраля 2017 

Согласие на травму ради Бога, который внутри - подвиг или поражение? Ни то, ни другое, просто рутинный процесс - обычное дело. Для самозащиты требуется включение механизмов самости, а они противоречат Богу. Именно поэтому говорят, что тех, кто сам себя не защищает, защищает Бог - если человек в Боге, разумеется. Но, вероятно, в Боге оказываются все, кто отказался от самости - вольно или невольно. Если только не самостью пытается отказаться от самости - и такое может случиться с тщеславным и гордым человеком. Мы падаем в Бога, если не падаем в дьявола.
Доминанта на другом - это тоже в некотором роде отказ от самозащиты в пользу защиты другого от своей самости. И вот готов юродивый....
Беззащитный станет травмированным непременно.

Требует ли Бог такой всецелой жертвы? Не требует. Просит может быть или рад ей? Вряд ли даже просит, а уж про радость Его трудно нам судить. Но точно защищает, точно не покидает такого рискующего ради Него человека. Защищает не обязательно от травм и боли, но от потери Бога.

Бог принимает такую жертву как исповедание веры. Сверхдолжное  самоотречение как метод не утратить главное в своей жизни (Бога) - юродство. Может быть, для определенного психотипа это единственно возможный путь. В любом случае, принимаемое Богом приемлемо и для людей.

Время Антихриста - время юродивых в том смысле, что открытый ими метод спасения может оказаться единственно возможным.

Абсолютизация единичного факта из жизни человека вне контекста целого - ложь. Конец пути - смерть, следовательно до смерти человека любой фрагмент его жизни лжёт, если его рассматривать в отрыве от целого пути. Да и после смерти... Необходимо вместить в себя целое, чтобы верно трактовать единичное.

 24 августа 2019 

Счастливый брак - это когда новое платье жены осчастливливает мужа не меньше, а то и больше, чем жену. Это свидетельствует о том, что жена действительно ему в радость. А ещё это  говорит о том, что жена не злоупотребляет ни своей жертвенностью, ни своей женственностью.

Сами по себе, вне Бога,  люди - существа недобрые. Хочу ли я сказать - злые? Нет, если бы хотела, так и сказала бы. «Недобрые» - это одно, а «злые» - другое. Чтобы различать, нужно мыслить точно, а различать надо, чтобы понимать. В основе непонимания - неразличение. «Недобрые» - это отрицание доброты, а «злые» - это утверждение злобы. Недобрый не говорит внятное «да» добру, но и злу он не говорит внятно «да». Недобрый ни то, ни это - не холодный, не горячий, а тёплый. Злой - тот кто говорит внятное «да» злу. Но от недоброго до злого рукой подать, в зло можно легко соскочить, даже не заметив этого. Именно поэтому люди не сильно заморачиваются в различении этих слов. Мол, один чёрт владеет тем и этим. Наше время характеризует постепенное стирание границы между злым и недобрым: зло усилилось в мире и легко порабощает недоброе, так что недобрый, хоть и сам не зол, становится орудием зла, не имея сил устоять в своей недоброте. Стоять можно только в добре.

Люди функционируют на модульной основе, т.е. оперируя набором поведенческих патернов, и вот что важно: при встрече с небесным разные наборы модулей реагируют по-разному. Те, в ком доминирует самостное начало, нападают на небесное, и случается то, из-за чего сказано «Не мечите бисер перед свиньями» (Мтф. 7:6). Самостный, т.е. ветхий человек может и сам не понимать, что нападает на небо — у него просто нет другого набора функций, дающих свободу от ветхого. Потому и осуждение — греховно, душевный, только душевный (внедуховный) человек не понимает духовного закона, не понимает своей собственной модульности и ограниченности, как и модульности другого,  не понимает своей несвободы, а потому приписывает личности то, что есть лишь свойство природы.

Это очень удобно для манипуляторов: достаточно вбросить душевного человека в избранный набор патернов (поток), и он поплывёт по заданному курсу, не имея возможности сопротивляться.

Человека ничто так не характеризует, как контекст, в который он погружает другого при встрече. Особенно, если этот другой по-настоящему другой — т.е. непохожий, не из близкого и знакомого круга людей, живущих в схожем контексте.
В этом смысле русскость — это как раз положительный контекст для другого (у тех же англосаксов всё с точностью до наоборот).

Утрачивая способность позитивного предожидания другого (презумпция прекрасности и невиновности другого), мы утрачиваем и базовое духовное основание русскости.

* * *

В нехороший контекст лучше погрузить себя, чем другого. С духовной точки зрения. А с душевной - точно наоборот.

Для верного анализа возникшей ситуации, для установления правильного диагноза событию необходима свобода от всевозможных контекстов — чтобы видеть, что есть, а не фантазировать на тему, следуя в том или ином русле своих ожиданий и представлений. Необходимо сохранять открытость для встречи с неожиданным и не ожидаемым, для встречи с другим. Находясь в плену того или иного контекста, открытость «закрывается», потому что  «открывается» следование в русле.
Надо помнить о своей ограниченности и стоять в зоне своего незнания, чтобы видеть. Стоящий в зоне своего знания слеп к новому. А мир — текуч, в нём всегда всё новое, и даже давно знакомое никогда не повторяется. Об этом и Гераклитово «дважды не войти в одну реку», и Сократово «я знаю, что ничего не знаю», и доминанта Ухтомского.
12/02/2020

* * *

Потому для видения*  нужно находиться в созерцательном состоянии, а не деятельном. Деятельный - для освоения и усвоения, для понимания частностей и данностей уже познанных созерцательным путём.

-----

* См., например: «В день тридцатилетия личной жизни Вощеву дали расчет с небольшого механического завода, где он добывал средства для своего существования. В увольнительном документе ему написали, что он устраняется с производства вследствие роста слабосильности в нем и задумчивости среди общего темпа труда. Вощев взял на квартире вещи в мешок и вышел наружу, чтобы на воздухе лучше понять свое будущее» А. Платонов. Котлован

14/02/2020

Не надо делать идола из веры. Верующие могут быть изуверами пострашнее атеистов. И дело не в номинальной принадлежности, ибо христианином может себя величать и совершенно чуждый Христу человек.
Спасение не в вере, а во Христе, потому идолизация веры как таковой, веры, не зависимой от присутствия в жизни Христа, суть служба антихристу. «Не сотвори себе кумира», чтобы он не застил тебе Бога. Кумиром является всё, что не есть Бог, стоящее на месте Бога (вера - не исключение). Вера и её атрибуты могут показаться более нужными и важными, чем Христос, и тогда, подобно ветхозаветным первосвященникам, можно дойти до «разумного» решения убить Христа - ради сохранения «веры и благочестия».

Фарисеи и Иуда болели одной и той же болезнью, приведшей к одному и тому же решению, хоть и по-разному болели.

Прежде всего следует научиться различать человекоугодие и угождение Богу. Первое - греховно, второе - благодатно. Однако первое очень часто рядится в одежды второго, особенно в христианской среде.

Те, кто думает, что быть богом - это про власть, не в состоянии понять и что такое упование на Бога. Хотя и про власть, но не ту, а другую, т.е. если и про власть, то не в привычном понимании этого слова. Быть богом - это обратное здешней власти бытие. Это просто Бытие - настоящее, подлинное.
Быть богом - это про быть. Быть настоящим и по-настоящему. Быть с собой и с другими.
Этого не понимал Иуда Искариот и потому стал иудой.

Смотреть на другого человека, как на бога - это значит смотреть на него как на совершенного, т.е. высматривать в нём то, что уже совершилось, что приобщено к истине. Истиной в себе высматривать истину в другом. Это и есть во имя Его («где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них»). Совершенными мы становимся, действуя с другими как с совершенными, чтобы создавать других совершенными и в этом процессе становится совершенным («Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный*»). Это бесконечный процесс.

----

* Никого не называйте отцом, ибо один у вас отец Небесный

Не делайтесь рабами чужих контекстов - это формула свободы от больного юродского. В этом запрет вверять себя людям, которые непременно губят человечное в человеках, а люди с погубленным человеческим, но сохранённым божественным - это и есть юродивые (в своём божественном человек остаётся целым, если актуализировал его и живёт в нём). Вверять себя надо только Богу. Любить людей, прощать людей и вверять себя им - не одно и то же. Когда вверяешь - надеешься на человечность, но и здесь следует научиться различению: надеяться - одно, а вверяться - другое*. Надейся иначе - не вверяясь**, т.е. не до конца: это про зазор между людьми - он необходим.

Не делайтесь рабами чужих контекстов - это формула достоинства. 

А если мы говорим о любящем человеке? Можно ли становиться рабом его контекста? Но ведь любящий не делает рабом! А если я сам(а) становлюсь рабом, то меня нет. Можно и нужно стать другом, напарником, играть в одну игру, в один контекст как игру. А рабы нужны только рабам. Рабы любить не умеют.

---

* Чтобы не разочаровываться, надо не очаровываться

** Когда же воскрес Он из мертвых, то ученики Его вспомнили, что Он говорил это, и поверили Писанию и слову, которое сказал Иисус. И когда Он был в Иерусалиме на празднике Пасхи, то многие, видя чудеса, которые Он творил, уверовали во имя Его.Но Сам Иисус не вверял Себя им, потому что знал всех и не имел нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке, ибо Сам знал, что в человеке. (Ин 2:22-25)

Иногда жалею, что могу быть только духовным воином, а не социальным. Понятно, что духовный воздействует и на социальный уровень, но это более длительная игра, хотя и воздействие более глубинное, более основательное. Порой нужны экстренные меры для защиты других, которые могут и должны быть реализованы именно на социальном уровне.

Для социального я слишком нездешняя.

Надо ли истину охранять от народа? Мол, народ - глупый, что он будет делать с истиной? Всё равно ничего не поймёт, только переврёт... Это лукавство, уважаемые!

Истину охранять от народа не надо, потому что на самом деле истина охраняет народ в ещё большей степени, чем народ  в принципе может охранять истину. Потому вы и хотите оградить истину от народа - чтобы истина не ограждала народ от вас.

Голый, лишённый истины народ - всегда беззащитен, и тем только и может быть интересен хищникам всех мастей.

(Бисер перед свиньями - про другое)

* * *

Так ли страшны заблуждение на пути поиска истины, как их «малюют»? Не страшны они вовсе, хотя и опасны. Но жизнь вообще очень опасна - всегда можно лишиться жизни или чего-то значимого, однако это не повод не жить.