Дневник
Мышление о мышлении
Как-то я назвала своё мышление попыткой смотреть и говорить, теперь пытаюсь осмыслить эту формулу, и вот что выходит.
Мысль я не думаю, а вижу (умозрение), но чтобы она оформилась в словах, надо говорить* - говорение рождает, оформляет увиденное в словах.
Вижу - говорю, не вижу - не могу говорить о том, чего не вижу.
Мысль - это некое освещённое пространство. Внутри, нездешнее пространство. Освещается оно погружением в некий свет. Погружается оно не по моему хотению. В уме представляется мне тоже не по моему хотению**. По сути видеть мысль - это видеть свет.
Мыслью можно ощупывать предметы - изнутри.
Мысль движется по руслу, одна вытекает из другой, бывшей прежде, продолжает её и следует поступательно дальше. Мысль не своевольничает, а следует какому-то курсу. Но она течёт в свободе - только в свободе.
* * *
Что значит видеть вещь в свете Луча? Это вовсе не вещь, освещённая светом, как может показаться. Это, скорее, говорение (некое описание на нездешнем языке - описание формулами света), произношение имени Лучом, называние вещи Лучом. Оно целостно и содержит в себе полноту представлений о данном предмете и обо всех предметах сразу (Одна Большая Мысль сразу обо всём***), потому что невозможно описать вещь светом без этого всеобщего представления. В свете Луча все вещи взаимно соотносятся друг с другом.
* * *
Вероятно, называние животных Адамом происходило по этому же принципу - в собеседовании с Богом (т.е. это был поэтический акт).
* * *
Я вижу и не вполне понимаю, что вижу, или даже совсем не понимаю (это некое переживание, ощущение, некое «стояние в...» - невозможно ведь вполне понимать, что чувствуешь, когда, например, стоишь в море (любые описания очень приблизительны). Понимание осуществляется в процессе говорения - так называемого говорения, потому что речь не о физическом произношении слов. Нечто касается внутреннего человека, и он пытается это перевести на понятный своему внешнему человеку язык.
---
* Возникает вопрос: кому? Кому говорится мысль? Вывод первый: мышление - это диалог. Вывод второй - оно течёт в нас само, следуя курсу ОТ - К. То есть, оно само беседует - с кем? Более всего это похоже на беседу Бога с самим собой (Беседа течёт от Бога, из Бога - в Бога), в которую вовлекается человеческая личность. Личность не просто внешний наблюдатель (не только слушатель - это важно!), но сам становится этим говорением Бога, приобщается к нему, и становится собой в процессе говорения. С кем? С Богом и собой. Бог одновременно говорит и с самим собой и с человеком. Он говорит Себе как человеку и человеку как Себе - Себе в человеке;
** В моей воле только согласие вступить в диалог или, наоборот, не вступить.
*** Неподъёмное слово.
9 - 10 октября 2019
Хороший тест на человечность - постараться честно ответить себе на вопрос «Что мне приятнее, когда что-то хорошее и очень нужное всем происходит в порядке вещей - для всех, или когда что-то хорошее и очень нужное делается лично для меня, только для меня (меня особенного, статусного - никто другой или с другим статусом этого не получит)?».
Внутренний наш человек - это совесть. У кого нет совести, тот не живёт на свете по-человечески.
Совесть/внутренний человек растёт внутри: сначала она может быть маленькой, но по мере пользования ею растёт. Бывает, что уже на старте человек имеет дар совести настолько большой, что, будучи ребёнком, по внутреннему человеку он - как зрелая личность, бывает и обратное: человек успел состариться, а совесть в нём так и не выросла или умерла прежде физического тела.
Растить совесть несложно - надо просто быть у неё в послушании неотлучно.
Всякий раз, выбирая, как поступить по отношению к другому человеку, мы выбираем себя. Когда мы поступаем бесчеловечно, мы изгоняем из себя человека. Потому странно, что люди так ленивы на человечность по отношению к другому. По-настоящему надо бы ловить каждый случай, когда можно кому-то помочь и сделать что-то хорошее. Это больше нужно самому человеку, чем другому - ради человека в себе.
Добрые поступки нужны как воздух и человеку в себе, и человеку в другом - иначе человека не станет.
У нас же всё происходит наоборот: даже должное на своём месте делается неохотно.
* * *
Мы рисуем в себе человека. Словно наносим макияж - и потом этот макияж становится лицом? Внутренний макияж - да, возможно. Мы становимся тем, что рисуем у себя на лице - как мечту о себе. Но ведь это поразительное свойство человека - животворить себя посредством изображения мечты. Почему это возможно? Потому что мечта взаимодействует с вечным человека, если это мечта о прекрасном и человечном человеке. Мы сначала представляем себе это, а потом воплощаем в себе это. Но как можно представить то, чего не знаешь? Следовательно, сокровенная мечта о человеке знакома нам, но мы словно пробиваемся к ней сквозь слои неправды.
Человек меньше, чем хочет быть. Но если он нарисует себе верную задачу в виде будущего автопортрета, он станет этим портретом. Мы становимся тем, кем хотим, становимся тем, куда стремимся. Наши мечтания создают нас, если мы мечтаем в правильном направлении. Бесплодные*, пустые мечты и самоубийственные мечты - это мечты без человека, против человека и человечности в нас, но и они воплощаются, если мы к ним устремляемся.
---
* Бесплодны они в том смысле, что не создают в нас человека, недюдь - плод такой бесплодности.
Сила Церкви не в приспособленчестве, а в стоянии в Истине. Именно это стояние (только оно!) дарит и понимание времени, и верные ответы на вызовы времени в надлежащей форме. Не с временем нужно заигрывать, как думают некоторые, а неизбывно пребывать в вечности - она всегда современна. Устаревает лишь посюстороннее, глупое, невечное.
Так и слово вечное всегда имеет силу, а невечное слово, особенно невечное слово о вечном, утрачивает силу, ибо никогда по-настоящему не принадлежало вечности.
Вопрос: А стояние - это стояние или движение?
Мой ответ: Интересный вопрос, очень интересный. Это одновременно и стояние, и движение - смотря куда смотреть, и смотря откуда смотреть. Относительно мира - стояние, конечно. Но чтобы стоять, надо двигаться вперёд относительно себя - постоянно (т.е. постоянное преодоление себя). Стоит встать, остановиться - окажешься далеко и от истины, и от себя. Движение в истине - основа стояния в истине. У меня в стихах где-то есть такая формула: «Стояние - падению под стать, когда упав, стремишься встать». Стихи дают хороший ракурс.
Любое высказывание хранит в себе пути, по которым пришло - их можно видеть и проследить откуда пришла мысль, с какой позиции. Где стоит автор слов, в каком положении, в каком состоянии, как смотрит на предмет, о котором говорит, почему именно так смотрит. Когда человек говорит, про него можно многое сказать - вопрос в том, кто смотрит, где стоит смотрящий, в том числе смотрящий на смотрящего.
* * *
Видеть человека насквозь - это видеть пути, по которым приходят к нему мысли.
* * *
Бред сумасшедшего путей не имеет - он оторван от путей. Пустая болтовня вне путей - это то, что сегодня занимает место говорения, пытаясь вытеснить последнее из жизни человека. Вытеснить как Песнь сердца, творящую человека.
* * *
Чтобы видеть настоящее, надо смотреть чисто, некорыстно, несамостно. Самость всё перевирает под себя - самоутверждается за счёт этой лжи.
* * *
Свобода от самости = приобщение к истине. Потому юроды выбрасывали самость «за борт» - Христа ради.
* * *
«Я есть Путь, Истина и Жизнь» - говорит Христос, Бог-Слово.
Человек, растущий вверх, в небо, и человек, растущий вниз, в ад - это один человек или два разных человека? В чём сходство, в чём различие? Можно ли одновременно расти и вверх, и вниз? Развитие вниз - это развитие человека или регресс?
Дух - это как раз направление развития вверх или вниз, и в этом смысле атеистическая советская держава всё же развивала человека в согласии с духовным развитием вверх. Советский человек смотрел в свои человеческие выси, не обращая особо внимания на свои низости. Человеческие выси - всё равно выси, хоть и не о Боге они*, это отчётливо видно сегодня, когда всё человечество стремительно летит в человеческие низости.
--
*Человеческое в человеке - путь к Богу.
Сегодня стираются все грани, размываются понятия, но тем ярче проступает «водораздел» между здравым смыслом и всевозможными отклонениями от него. Мир делится на два лагеря именно по отношению к здравому смыслу: за него и против него. Все прежние границы становятся условными, ибо вещи перестают быть собой и только мимикрируют. Потому в итоге всё сводится к делению на подлинное и мимикрирующее, ложное (уже ставшее ложным или только становящееся, вставшее на путь ухода в ложь - важен лишь вектор устремлений, вектор движения: куда стремится феномен, там и оказывается). Ложное стремится занять место подлинного (а подлинное что? чаще - соглашается, становясь так неподлинным), и это происходит во всех сферах человеческой жизни, на всех уровнях.
Может ли человек не заметить в себе процесс обесчеловечивания? Ещё как может! Вернее, пожалуй, спрашивать о том, может ли заметить, и ответ будет тоже положительным - может, но для этого он должен обладать добродетелью трезвения, даром различения духов и трезвомыслия. Много ли сегодня трезвенников мысли? Ответ на этот вопрос не позволяет надеяться на вразумление и остановку уже запущенных процессов обесчеловечивания. Мы неизбежно будем наблюдать как всё новые и новые люди из окружения сходят с путей очеловечивающих и перемещаются в сторону путей, на которых человечность не может сохраниться. И однажды окажемся в посюстороннем аду, который по жестокости будет превосходить естественный - потусторонний.
* * *
Если общество становится Прокрустовым ложем, укорачивающим человека на человечность, обрезающим в каждом своём члене самое главное в нём, без чего человек станет даже ниже зверя - можно ли на это соглашаться?
* * *
Вместо того, чтобы сопротивляться наступлению ада, люди уговаривают себя, что ничего страшного не будет - не может быть. Чтобы понять абсурдность такого поведения, стоит его примерить на людей в событиях прошлого. Например, на русских, которые побеждали врага в годы отечественных войн.
Когда вместо мобилизации сил культивируется расслабленность - это поражение прежде поражения.
Мышление многих современных людей таково, что им невозможно объяснить, что «дважды два четыре» - это не личное мнение. Они с пеной у рта могут отвергать азбучные истины, считая их ошибочными только потому, что те не совпадают с их личным мнением.
Это очень знаковый поведенческий модуль, характеризующий состояние ума, повреждённого современными искривляющими сознание технологиями.
Для встречи с Другим надо преодолеть себя как преграду. Если меня нет - встречи, конечно, быть не может, ибо некому встречаться: я - тот, кто должен встретиться с Другим. Прежде надо обрести себя, чтобы встречаться. Но в том и дело, что у меня есть два Я, и Я подлинное я обретаю как своё другое Я - Я для Другого. И надо преодолеть своё первое Я ради обретения второго - иначе встреча невозможна. И встреча с Богом, и встреча с другим человеком - это преодоление своего маленького эгоистичного (ветхого) Я.
Глупая трактовка умного текста не просто препятствует понять и принять умный текст, она не позволяет прочесть (услышать) написанное (сказанное/сделанное). Простое прочтение становится невозможным. Потому важно воздерживаться от трактовок и максимально слушать (в смирении) другого. Только внимательный к другому человек может хоть как-то составить компанию другому - для диалога, для спора, дискуссии, обмена мнениями. Невнимательный - это своего рода аутист, замкнутый на себе, который говорит и спорит сам с собой, со своей глупостью и невнимательностью к другому.
Другой - носитель не только текста, но и всех необходимых для прочтения настроек и контекстов, он носитель языка и системы образов, смыслов, понятий, в которой только и можно прочесть его текст.
Трактовка, предшествующая Другому - ложна, слушать надо Другого, а не свою трактовку Другого, но, к сожалению, чаще происходит именно последнее. В этом смысле всякий дурак и умного делает дураком - по своему образу, а всякий умный умным делает дурака.
Если ткань опустить в ёмкость с жидкостью, ткань напитается этой жидкостью - и цвет примет, и запах, и весь атомный состав. Так и душевный человек, социальный по определению, всецело отражает свойства среды, в которую помещён. Кто создаёт среду - создаёт человека, наше социальное - ключ к победе или поражению в битве за человека, а оно отдано в руки недобрые.
Не стоит забывать, что душевное всегда прежде духовного, и духовное - это не бездушное, не внедушевное, а сверхдушевное, наддушевное (надстройка, которая над постройкой, а не без неё).
Самость порой рядится в милость, и тогда эта «милость» радуется униженности другого (как возможности подняться над ним) и скорбит, видя его самостояние, недостаточную униженность или поднимание с колен. Самость-милость не может поставить другого вровень с собой, ей надо сверху смотреть на другого и самоутверждаться за счёт оказания ему какой-то милости.
Это - ненастоящая милость, не та, которая из любви в любовь движется. Самостная «милость» питает в человеке самость, а не любовь.
Очень часто люди обижаются не на действительных своих обидчиков, а на тех, до кого могут дотянуться (кто рядом и безопасен), и проецируют на них свои обиды на что-то другое, о чём они, возможно, даже боятся догадаться. Люди сами нередко создают повод для видимой, наглядной обиды, не видя реальных причин своего недовольства и не очень-то желая их видеть (т.е. бессознательно обижаются не на тех во избежание настоящей схватки с теми и/или с самим собой - со своей неподлинностью). Настоящее требует мужества стояния в подлинности, требует предстояния подлинным проблемам и ответа на них. Проще, менее энергозатратно, не высовываться из суррогатного существования.
Более заметен разовый красивый поступок - он выделяется на фоне многих ничем не выдающихся. Если же человек поступает красиво всегда или очень часто, к этому быстро привыкают, и на общем фоне у такого человека заметнее становится разовый некрасивый поступок. Это является причиной того, что ответную благодарность охотнее выказывают не самым лучшим людям.
В некотором смысле, безблагодарное (не оплаченное благодарностью) добро - это более подлинное добро, чем то, за которое благодарят.
Люди, как правило, переоценивают себя и свои силы, недооценивая факты внешней реальности, окружающего мира, социального устроения - и потому недооценивают значение социальных обстоятельств своей жизни. Как только привычное внешнее рухнет, человек окажется перед лицом своей неприглядной голой беспомощности, и только тогда, возможно, поймёт значение утраченного.
Точно так же недооценивается значение социальных обстоятельств в жизни других людей, и вся ответственность за нездоровье нынешней жизни неправомочно возлагается только на индивидов, без оглядки на их окружающее (и их формирующее) социальное.
Зато социальные инженеры в курсе и активно эксплуатируют «безхозную» социальность в корыстных целях своих заказчиков.
На самом деле у большинства людей есть лишь разнообразное социальное и фактически нет личного - очень удобно для манипулятивного воздействия через социум.
Самомнение - разновидность прелести, т.е. ложного представления о себе.
Мир, в котором было неприлично подслушивать и подглядывать, закончился. Вскоре неприличным и, вероятно, незаконным будет обратное.
Кто-нибудь помнит почему подглядывание и подслушивание считалось неприличным - недопустимым для порядочного человека?
02/10/2019
* * *
Не плюй в колодец! - говорили раньше. А сегодня заплёваны все колодцы. Провозглашается новый порядок вещей (причём под видом заботы о колодцах), и новый призыв обратен прежнему: все колодцы должны быть заплёваны!
Нам хотят предложить другие колодцы и другую воду?
07/10/2019
Самое труднопреодолимое одиночество - это когда ты открыл звезду на небосклоне реальности, и у тебя нет друга, которому ты можешь позвонить и сказать:
- Смотри, там-то и там-то есть звезда, ты видишь как она прекрасна?
- Вижу, - говорит друг. - Да, она очень красива.
И так они любуются звёздами друг друга как своими.
Очевидно, звонок другу важен не только в тех случаях, когда ты чего-то не знаешь, но и когда знаешь. И для такого случая труднее всего найти друга, потому чаще бывает другой диалог:
- Смотри, там-то и там-то есть звезда, ты видишь как она прекрасна?
- Брюнетка или блондинка? В каком магазине? На каком канале? И пр.
А ещё чаще человек, открывший звезду, просто сидит и любуется ею в одиночестве. А потом, возможно, делает хороший доклад или пишет диссертацию, книгу, статью, стишок, пишет картину или музыку - для себя самого, для ближних и для звезды, которую открыл... И так он находит друга или друзей, которым он мог бы сказать:
- Смотри, там-то и там-то есть звезда, ты видишь как она прекрасна?
И они могли бы ему ответить, если бы встретились в пространстве и времени:
- Да, она очень красива.
Самое труднопреодолимое одиночество, будучи преодолённым, оказывается самым радостным и нетрудным, потому что открывать звёзды - это счастье, а находить друзей без привязки к времени и пространству - великий дар Вечности.
