Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Часто люди — более звери, чем звери.
Горе — от знания горнего, целого, от возможности тосковать по небу (горе возводит горе́). Горе как горе исчезнет для тех, кто забудет высшее — останется лишь беда, пустое страдание, без отношения к небу.
«Поэта далеко заводит речь» (Цветаева). По этому «далеко» и видно настоящего поэта.
Речь поэта - это всегда течение Мысли. Поэт говорит со Словом, с логосами вещей, живущими в Слове. Слово говорит поэту, когда он говорит.
Речь поэта - это голос Мысли (не мыслей поэта, а Мысли - единой и нераздельной, Одной Большой Мысли сразу обо всём).
Вдох делаю и расширяюсь —
вдыхаю таинство, как ветер:
закрыв глаза и слух от сплетен,
я узнаю́, чего не знаю.
Любовь это когда прощать нечего. Не потому что все правильно, а потому, что такое отношение.
Дружба — это обмен сердцами, а не позами.
Бог не лежит в кармане у православного, как пачка сигарет у курильщика. Бога надо добывать денно и нощно, снова и снова.
Мужество поэта — это мужество иного быть здесь, а не мужество здешнего быть здесь. Другое мужество...
Тот, для кого Христос — авторитет, ещё не знает Христа. Для Христовых Он — Любовь, Истина и Свобода.
По сути, неважно, что человек делает, важно лишь то, что он есть.
Но то, что он есть, зависит от того, что он делает, и проявляется в том, что он делает. Однако, не всегда то, что он делает, верно отражает то, что он есть.
Я начинаю шлифовать камень. Трудно сказать, почему это так, но это – камень для одного. И беседуя един к Единому, и пребывая един с Единым, я шлифую камень для одного. Идут дожди, и проходят грозы, и ветры играют своим дыханьем, и они – тоже – шлифуют камень для одного. Они раскрывают его недра, как берёза весной простирает каждому свои жилы, и много приходят больших и жадных, но всё равно это – камень для одного...