Михаил Малеин

Три дара волхвов

Протоиерей Пётр Винник

В небесах воссияла звезда от Иакова
В Абиссинии, Сирии и Междуречье.
Мудрецов из тех стран манит свет ее знаковый,
И ведет к Вифлеемской пещерке овечьей.
Обретя Божество, позабудут Астар,
Соглядают у Матери Чадо не спрятано,
Изгоняет зловонье из стойла Гаспар
Ожерельем на детскую ручку из ладана.
Караваном спешит из Савы Валтасар
И, предвидя смерть плоти для Жертвы Всемирной,
На здоровье Младенца несет Ему в Дар
Ароматов в сосуде с алое и смирны...

Пусть четыре времени года
Уместятся в четыре дня.
Кто-то плачет над собственным гробом:
Этот мир – что на шее петля.

Всюду тленье опавших листьев.
Помнишь строчки: «смердит уже»?
Если б не было горьких истин,
Мы застыли бы в сладкой лжи.

На проспекты ночью предзимней
Лягут белые пелены.
И я выйду на зов Господина,
Словно Лазарь, из вечной тьмы.

Зима. В благовестии снега
Явленье ее светосилы.
Всё чаемое от века,
Быть может, уже наступило?
В загадках запуталось время:
Мы не были? Или же были?
У черных, как уголь, деревьев
Вдруг выросли белые крылья.
Снежинка коснется ресницы
И в миг обратится слезою.
Пусть небо в дитя воплотится
И нас поведет за собою.

Тепло, солнечно.
Легкие, шелковистые облака.
Немного взъерошенные.
Двигаются медленно-медленно.
Белые старички.
Старость, принадлежащая только небу.
Молчаливая, светлая, почти ангельская.
И земля – словно келия старца.