Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Если подменить песню сердца, если направить жажду песни не в ту сторону, можно сильно повлиять на людей, изменить их до неузнаваемости. Человека хранит его песня.
Моё Слово всегда к Богу и от Бога. В этом ключевая разница между Словом и словами.
Слова тоже бывают мои и не мои, но по-настоящему они всегда ничьи, потому что по-настоящему своё — Слово, а не слова.
Поэт — это самоликвидатор, его задача в работе над словом устранить себя, оставив слово (своё Слово).
Автора через тексты понимать проще, чем лично.
Мы, люди, слишком разные — лично. А текст, настоящий текст — свидетель, говорящий сердцу. Он свидетельствует о своём авторе правдиво. Текст — как мост, он между автором и Богом, между автором и реальностью, между автором и читателем, между автором и судьбой. Текст не тождественен автору, но свидетельствует об авторе.
В сумасшедшем мире нормальный человек выглядит сумасшедшим, а сумасшедший — нормальным.
Поэзия — это дар поэту и дар поэта одновременно.
Христов человек хранит не себя, а Христа в себе.
Мы падаем в Бога, если не падаем в дьявола. И если падаем в Бога, то не упадём: падать в Бога — это лететь, а не падать.
У человека молчание — своё, а не говорение. Разница между авторами — в принимающем молчании, а всё, что подлинно в говорении — от Бога, а не от человека. Говорение-молчание — это своё слово, в которое надо включиться, к которому надо приобщиться, как Слову Бога. Молчание — это наше вопрошание, наш вопрос к Богу, и на этот конкретный вопрос Он отвечает. В ответ на вопрошание молчанием Он говорит в нас, а не нам. Нам Он говорит в ответ на наше говорение.
Мы находим доказательства тому, что хотим доказать.
Народы Земли,
вы, лучами неведомых созвездий
опутанные, словно пряжей,
вы шьете и вновь распарываете,
в смешении языков,
словно в улье, всласть жалите,
чтобы и вас ужалили.
Народы Земли,
не разрушайте Вселенную слов,
не рассекайте ножами ненависти
звук, рожденный вместе с дыханием...
Кто
придет с земли
луну потрогать
или
другой небесный минерал в цвету
выстрелом
воспоминания
он высоко подпрыгнет
от взрывчатого томления
ибо
из раскрашенной земной ночи
окрылены его молитвы
из дневных уничтожений
ища дороги глазами внутрь...
Так я бежала из слова:
Кусок ночи,
разглаженный руками,
всего лишь весы,
чтобы взвешивать бегство.
Это звездное время
поникло в прах,
где следы остались.
Теперь поздно.
Легкость ушла из меня,
как и тяжесть...
…Ты сеешь себя
с каждым зерном секунды
в ниву отчаянья.
Из мертвых восстанья
твоих невидимых весен
окунуты в слезы.
Небо полюбило о тебя
разбиваться.
Ты стоишь в благодати.
Простите сёстры мои
я взяла ваше молчанье в своё сердце
там живет оно и страждет
жемчугом вашего страдания
сердце бьётся
так громко больно и резко
скачет львица на волнах океана
львица-боль
её слёзы давно уже морю отданы
В разгаре бегства
Какое откровение
Дорогой -
Закутавшись
В платок ветров
Ноги в молитве песка
Который никогда не может сказать «аминь»
Потому что ему нужно
С плавника на крыло
И дальше -
Больной мотылек
скоро узнает вновь о море
этот камень
с инициалами мухи
в руки мне дался
Преображение мира -
Вот моя родина
О ты плачущее сердце мира!
Двойное семя
из жизни и смерти.
Тобою ли найден Б-г,
семя любви.
Затаено ли ты в сироте,
который на перила жизни,
тяжело опираясь, идет?
Живешь ли ты в нем, там,
где убежище звезды?
О ты плачущее сердце мира!
И ты вознесешься,
когда исполнится срок.
Ибо дома нельзя оставаться томлению,
строящему мосты
от звезды к звезде!
"Страшные переживания, которые привели меня как человека на край смерти и сумасшествия, выучили меня писать. Если бы я не умела писать, я не выжила бы" - такое признание мы находим в письме Нелли Закс к молодой исследовательнице ее творчества. Пришел 1933 год, как исполнение самых страшных снов. Отец Нелли Закс к этому времени умер, она осталась с престарелой матерью, и две беспомощные женщины не изыскали возможностей уехать из Германии...