Шекспир

Растратчик милый, расточаешь ты
Свое наследство в буйстве сумасбродном.
Природа нам не дарит красоты,
Но в долг дает – свободная свободным.

Прелестный скряга, ты присвоить рад
То, что дано тебе для передачи.
Несчитанный ты укрываешь клад,
Не становясь от этого богаче...

Ты утоляешь мой голодный взор,
Как землю освежительная влага.
С тобой веду я бесконечный спор,
Как со своей сокровищницей скряга.

То счастлив он, то мечется во сне,
Боясь шагов, звучащих за стеною,
То хочет быть с ларцом наедине,
То рад блеснуть сверкающей казною.

Так я, вкусив блаженство на пиру,
Терзаюсь жаждой в ожиданьи взгляда.
Живу я тем, что у тебя беру,
Моя надежда, мука и награда...

Как сообщают комментаторы, шекспировская драма "Тимон Афинский" в значительной мере основана на рассказе "античного" Плутарха об афинянине Тимоне. Речь идет о фрагменте в биографии Антония из "Сравнительных Жизнеописаний" Плутарха. Пишут так: <<Мы знаем, что ближайшие друзья Шекспира считали "Тимона" его творением и отчасти знаем, откуда автор "Тимона" черпал свой материал...

Кольриджъ, восхищавшійся отдѣльными сценами „Тимона Аѳинскаго”, находилъ, что въ общемъ драма производитъ тягостное впечатлѣніе, такъ какъ въ ней человѣческая природа изображена въ слишкомъ мрачныхъ краскахъ. Съ этимъ нельзя согласиться вполнѣ. Драма дѣйствительно заканчивается диссонансомъ – гибнетъ прекрасная душа, уходящая въ иной міръ безъ всякаго примиренія съ людьми – и зритель выходитъ изъ театра съ тяжелымъ чувствомъ, вызваннымъ безплодной тратою нравственной силы. Но...

  1

У кладбища направо пылил пустырь,
А за ним голубела река.
Ты сказал мне: «Ну, что ж, иди в монастырь
Или замуж за дурака...»
Принцы только такое всегда говорят,
Но я эту запомнила речь.
Пусть струится она сто веков подряд
Горностаевой мантией с плеч...